Извините, информация отсутствует

Встреча случилась

С 24 по 26 апреля на сцене Башкирского государственного академического театра драмы имени М. Гафури прошли гастроли Салаватского государственного башкирского драматического театра. Уфимскому зрителю театр представил три спектакля – «Семь девушек» Н. Асанбаева, «Вот так случилось…» Т. Миннуллина и «Мамуля» С. Белова. Все эти дни в зрительном зале был аншлаг. Поклонники, коллеги, друзья спешили на встречу со своим любимым театром, который, несмотря на трудности, продолжает двигаться вперед, отыскивая новые формы и пути развития, но при этом не предавая и традиций.

Семь девушек

В первый день гастролей салаватцы показали спектакль «Семь девушек» Нажиба Асанбаева в постановке Айрата Абушахманова. В спектакле, поставленном в жанре исторической драмы, есть повествователь – это молодой, но уже снискавший своей актерской игрой и обаятельной внешностью любовь не только салаватского, но теперь уже и уфимского зрителя Рафаэль Гайнуллин. В этом спектакле он играет одновременно четыре роли. В начале спектакля он появляется в роли Автора. Включает лампу, стоящую на столе, расположенном справа на авансцене, и, перебирая пожелтевшие бумаги, неспешно начинает свой рассказ.

Это рассказ о семи актрисах Аургазинского колхозно-совхозного, ныне Салаватского театра, в годы Великой Отечественной войны, несмотря на нужду и голод, сохранивших театр. В спектакле наряду с художественным вымыслом использованы исторические факты, документы и фотографии из архива театра, а также работы художника М. Карташова. У Салаватского театра уже есть опыт работы с историческим материалом, достаточно вспомнить спектакль «У войны не женское лицо» С. Алексиевич, полностью сделанный по документам.

Спектакль «Семь девушек», несмотря на преобладание в нем реальных фактов, с полной уверенностью можно назвать художественным произведением: перед нами не просто истории реальных актрис, а обобщенные женские судьбы. И постановка приобретает вселенский масштаб, потому что это спектакль о женской красоте, о доброте и силе духовной.

Вот они, радостные, появляются на сцене, не зная, что их ожидает впереди… Закия – Гульфира Сафиуллина, Газиза – Ляйсан Каримова, Шарифа – заслуженная артистка РБ Науфиля Якупова, Гульсум – заслуженная артистка РБ Назгуль Исанбаева, Накия – Айсылу Хасанова, Айсылу – Наркас Юмагузина, Нагима – Рамзия Гайнуллина. Они полны надежд и любви, ведь сейчас самое прекрасное время сабантуя, время веселья и торжества молодости. Но весть о начале войны в одно мгновение рушит планы – война забирает их любимых. Айрат Абушахманов создает метафорическую сцену прощания, где обычные шинели являются олицетворением уходящих на фронт солдат (ход, конечно же, не новый в театре, но по-новому наполненный содержанием, что в искусстве важно).

…Девушки, обнимая шинели, кружатся в горячем и страстном вальсе, как будто предчувствуя, что это последний вальс в их жизни и что больше такого никогда не будет. Затем они вешают шинели на столбы, расположенные посередине сцены по кругу, который один за другим уносит «солдат» в вечность. Звучит музыка. Шинели исчезают. А круг все вертится и вертится, и жизнь продолжается…

Да, жизнь продолжается, и на месте пустых столбов возникает театр, возведенный актрисами с помощью белых тканей. Здесь стоит отметить заслугу сценографии Альберта Нестерова. Художник предельно лаконичен, краток в оформлении сцены, но в то же время содержателен. Например, семь столбов с белой, воздушной тканью для Альберта Нестерова – это не только способ «одеть» сцену, это прежде всего метафора семи женщин, как столбы сильных, мужественных, крепко стоящих на земле и в то же время чистых, нежных и легко ранимых. Стилистика Альберта Нестерова продолжает самые лучшие традиции башкирского театра, а именно традиции Тана Еникеева, когда акварельная сценография с национальными чертами полна метафор и символики. Но у молодого художника особое, сегодняшнее мировосприятие, свой сценический язык и самобытный почерк, которые, надеюсь, в ближайшем будущем еще не раз удивят нас.

Из той же белой ткани актрисы сооружают освещенную изнутри баню. Мы видим только тени купающихся актрис, пар, исходящий от их молодых тел, и слышим шумные, жизнерадостные женские голоса. Неторопливо начинает идти снег. Звучит лирическая народная башкирская мелодия «Семь девушек». Время остановилось. На сцене господствует вечность. Ничего трагического в данный момент не случилось, а душа наполняется необъяснимым чувством приятной боли и детскими воспоминаниями. Возможно, это даже не детские воспоминания, а воспоминания, живущие в наших генах. И когда юная, еще даже не испытавшая мужской ласки, только-только начинающая расцветать Нагима Рамзии Гайнуллиной бегает по сцене и ловит губами снежинки, вдруг сквозь смех перед глазами зрителей предстают поломанные войной судьбы молодых девушек, которые так и не дождались своих суженых, не родили от них детей. Таким образом режиссер Айрат Абушахманов создал удивительную сцену, когда прошлое соединяется с настоящим, когда хочется плакать и в то же время на душе светло.

В спектакле очень много таких сцен. Одна из них – это сцена на станции. Шарифа Науфили Якуповой получает от мужа письмо, в котором говорится, что поезд, на котором он едет, будет стоять сорок минут на станции. Шарифа, несмотря на опасную зимнюю дорогу, через лес бросается туда, к мужу. Что может быть сильней любви? Ничего! Даже волки не смогли остановить «безумную» женщину, спешащую на встречу с любимым.

И вот она на месте. Воет ветер. Буран. Появляется старый Стрелочник Рафаэля Гайнуллина, железным молотком стучит он по рельсам. И каждый удар – как последняя капля терпения ожидающей женщины. Прошел целый день. Но Шарифа не сдается, упорно ждет. Вдруг в темноте сверкнули два глаза, послышался звук приближающегося поезда. Вот он совсем близко. Первый вагон, второй, третий, четвертый, пятый... «Почему он не останавливается?» – растерянно кричит Шарифа, обращаясь к Стрелочнику, не отрывая глаз от мчащегося поезда, словно пытается криком удержать его. Десятый, одиннадцатый… «Шарифа-а-а-а!» – раздался знакомый голос мужа. Душераздирающий крик женщины – и дальше тишина…

Снова звучит вальс. Возвращаются шинели – уже не символы солдат, а подлинные шинели с подписанными на воротниках фамилиями убитых на войне мужей. Женщины замерли. Лишь только одна из них, самая юная Нагима Рамзии Гайнуллиной, еще ничего не подозревая, продолжает весело кружиться в вальсе. Но стоило ей обнаружить имя любимого на воротничке шинели и рядом три дырочки от пуль, она тут же из маленькой девочки превращается во взрослую женщину, пережившую всю тяжесть потерь. Хочется сказать, что актрисе Рамзие Гайнуллиной, которую мы привыкли видеть в роли травести, подвластны драматические и даже трагические роли.

Общее впечатление от спектакля слегка смазали сцены, которые, на мой взгляд, выпадают из общего темпоритмического рисунка и канвы постановки. Невнятно и неубедительно прописана линия Рахмана Уразева и Газизы Насыровой, от взаимоотношений которых зависят судьбы людей.

Например, сцены, связанные с Рахманом Уразевым, сыгранные народным артистом РБ, заслуженным артистом РФ Миндуллой Идрисовым. Неубедительна его любовь к Газизе Ляйсан Каримовой. Сначала он силой добивается ее, а потом вдруг говорит, что любит и отпускает. Этот душевный переход изначально поверхностно прописан в пьесе, может быть, потому что творческая группа слишком торопилась выпустить спектакль к юбилею театра. Однако не перестаешь восхищаться игрой замечательного артиста Миндуллы Идрисова, его осанкой, способностью с достоинством держать себя на сцене и умением носить военную форму.

Перед тем как закончится спектакль, словно на пожелтевшей фотографии, мы в последний раз увидим красивые и волевые лица актрис, которые, несмотря на потери, в годы войны оставались преданными своему делу – продолжали дарить людям радость и надежду.

Дырки-то от гвоздей остались!

Как перешагнуть черту, отделяющую театр от уличной суеты? Как сбросить с себя заботы, накопившиеся в течение дня, и окунуться в театральное действо? Вообще с чего начинается театр? Атмосфера здания, люди, их разговоры и поведение, программки, попадающие к нам в руки перед спектаклем, и влияют на те эмоции, с которыми человек уйдет из театра. К сожалению, в последнее время уфимские театры не уделяют должного внимания программке, в которой уже должна быть заложена концепция спектакля. Салаватский театр в этом смысле приятное исключение.

Вот в моих руках программка к спектаклю «Вот так случилось» Туфанна Миннуллина в постановке народного артиста Башкортостана, заслуженного артиста России, лауреата Государственной премии России и премии им. С. Юлаева, главного режиссера Салаватского башкирского государственного театра драмы Олега Ханова. Программка сделана в форме письма. Мало кто вспомнит, когда он в последний раз писал письма. Ведь все больше и больше мы общаемся по Интернету или по телефону, и, как правило, по мелочам. Открываю конверт, а внутри действительно письмо, написанное от руки красивым почерком. Начинаю читать и не могу оторваться, для меня спектакль уже начался…

В зрительном зале еще не погас свет. Еще даже не утих ворвавшийся с улицы людской гул. Но мы слышим, как стук молотка, доносящийся со сцены, отчаянно борется с этим шумом. Наконец-то зрители успокоились, и главный герой Алмаз в исполнении Рафаэля Гайнуллина начинает свой рассказ. А случилась эта история несколько лет тому назад, когда он возвращался из армии домой и по пути гостил у родителей армейского друга.

Режиссер Олег Ханов ставит этот спектакль в жанре притчи с элементами эксцентрической комедии. С одной стороны, в зале на протяжении всего спектакля звучит карнавальный, здоровый смех зрителей, с другой – эта постановка заставляет человека задуматься о сущностных проблемах, о том, как человеку оставаться человеком.

Вот и борется Алмаз с самим собой, когда сосед Нургали – Миндулла Идрисов, отец девушки по имени Гульшат в исполнении Назгуль Исанбаевой, предлагает ему жениться на своей дочери, а взамен обещает автомобиль – «Оку». Дело в том, что Гульшат во время учебы в Казани влюбилась в одного парня, который, пообещав девушке золотые горы, исчез восвояси. Гульшат вынуждена была бросить учебу и вернуться в родную деревню, так как под сердцем носит плод своей любви, от которого она не желает отказываться. Алмаз, конечно же, сначала удивляется такому предложению, тем более что от девушки он не услышал ни одного слова, кроме как «Козел!», но в итоге соглашается сыграть свадьбу, а на следующий день уехать отсюда навсегда. Разумеется, на машине.

Испокон веков главным предназначением комедии было осмеяние смерти и воспевание земной жизни. И ритуал свадьбы в этом плане является неотъемлемой частью комедии. Сцена свадьбы в спектакле «Вот так случилось» решена по всем правилам комического жанра, нам, жителям больших городов, ее нужно смотреть в качестве антидепрессанта.

Наверху, отвернувшись друг от друга, сидят «жених» с «невестой», а внизу, прямо на авансцене, на длинной скамейке восседают родные девушки. Все персонажи здесь узнаваемы манерой речи, поведением, системой оценок и одеждой. У салаватских актеров – народная, ничем не приукрашенная, живая и естественная речь. Как смачно и со вкусом произносят они общепризнанные поговорки и присказки! На них, естественно, бурно реагируют зрители, которые, к слову сказать, соскучились по такому живому театру. Актеры очень серьезно и с большой верой играют наивных людей.

Вот появилась на сцене мама невесты – народная артистка РБ Гульшат Зиязетдинова – в нелепом, петушином розовом платье, черных гольфах, в босоножках на платформе и с огромным розовым цветком на голове! Но при этом ее фактурная героиня серьезно, с достоинством держит себя в этом «наряде». Ее сыновья, братья Гульшат, Аухат (заслуженный артист РБ Риза Магадеев) и Ахат (Фатих Кульсарин), – эдакие два огромных деревенских обормота, поверх тельняшек надевших яркие блестящие китайские рубашки, с детства привыкли давать сдачи и все решать через кулак. Да вот только Аухат, несмотря на свой громадный рост, страдает заиканием, а второй брат, напротив, резок и нервно-стремителен. Их жены под стать мужьям. Обе с пышными формами, но это не мешает им носить облегающие, тоже купленные на рынке блестящие платья. Фагиля Науфили Якуповой не выносит заикание мужа, поэтому, зная наперед, что он хочет сказать, буквально выкрикивает слова, а Фагима Гульфиры Сафиуллиной любит петь арии, на что неистово реагирует муж. Соседи, у которых остановился Алмаз, это семейная пара, которых в деревне приглашают в гости ради музыкального сопровождения. Дело в том, что Гамир – заслуженный артист РБ Якуп Шарипов – играет на баяне, а его жена Сурия – заслуженная артистка РБ Гульчачак Шарипова, – как говорят, «душа компании». Но вот только петь не хочется на такой искусственной свадьбе, где даже Хазрату, народному артисту РБ Риму Зиязетдинову, не дают прочитать молитву.

«Отгремела» свадьба. Алмаз, сев в теперь уже свою, честно заработанную «Оку», едет домой. Метафорой машины в спектакле и вообще вещи как таковой, за которую можно продаться, является большое, неуклюжее черное, пугающее своим видом сиденье, стоящее прямо на авансцене. Вот едет Алмаз на этой самой машине, а советь мучает. Пройдет время, и он поймет, что влюбился в свою жену. Будет видеть сказочные сны и даже несколько раз приедет к ней, чтобы встретиться. И так постепенно через препятствия они обретут себя и друг друга. И родятся у них дети. А старший будет ездить на деревянном козле. Козле?.. Нет, Алмаз быстро смастерит на туловище козла голову лошади и вознесет ее наверх, к небесам. Ведь жизнь человека во многом зависит от него самого, от того, как он сумеет ее построить. Не случайно на сцене художник Альберт Нестеров соорудил дровяник. И эти дрова напоминают нам о людях, которые еще не задумались о своей жизни.

Здесь хочется вспомнить письмо, которое попало в руки зрителям перед спектаклем. Вот вкратце о чем там говорилось: «У одинокого старика был непутевый сын. Не было дня, чтобы лоботряс что-нибудь не натворил… Отчаявшийся старик вбил посреди двора деревянный столб и стал забивать в него гвозди. Совершал сын проступок – он забивал гвоздь... Однажды сын увидел этот колючий столб и был потрясен совершенными грехами. Он понял, как низко пал, и в нем заговорила совесть. С того самого дня он изменил отношение к людям и дал клятву – отныне совершать только добрые дела. И с каждым добрым делом сына старик вытаскивал из столба гвоздь. Настал тот день, когда на столбе не осталось ни одного гвоздя. Старик был счастлив, а сын его горько заплакал. Удивленный отец спросил тогда: “Почему ты плачешь, ведь ты стал другим человеком?” На что сын ответил: “Дырки-то от гвоздей остались!”».

От каждого нашего деяния – и плохого, и хорошего – остается на земле след. Как остается он от хорошего спектакля, талантливой и вдумчивой игры актеров, нужных и добрых слов. Конечно, у современного Салаватского театра есть свои проблемы и недоработки, но у какого театра их нет? А в целом можно сказать, что встреча Салаватского театра и уфимского зрителя состоялась.