Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Воспоминания коллег, друзей, поклонников о Дмитрии Масленникове


С того светлого пасхального дня, когда не стало Дмитрия Масленникова – легендарного ДБ, поэта, ведущего ЛИТО «Тысячелистник», учёного секретаря БГПУ им. М. Акмуллы, преподавателя, – никто из его друзей, родных, студентов, просто знакомых не стирает переписку в телефоне, подписанную «ДоБраJ». Как будто, сохранив весёлые и тёплые сообщения, можно удержать рядом их автора… 



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Портрет пастуха. 1974. Офорт
Портрет пастуха. 1974. Офорт Эрнст Саитов
Анатолий Чечуха. Букетик (на углу Пушкина и Гоголя). 1987
Анатолий Чечуха. Букетик (на углу Пушкина и Гоголя). 1987
Стерлитамак. Базарная площадь.
Стерлитамак. Базарная площадь.
Февраль. В ожидании весны
Февраль. В ожидании весны

Публикации
Сафронова Елена Валентиновна (http://magazines.russ.ru/authors/s/safronova/) родилась в 1973 г. Живет в Рязани. Окончила Историко-архивный институт Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Прозаик, критик, постоянный автор "толстых" литературных журналов. Член Союза российских писателей,  Союза Писателей Москвы и Союза журналистов России.

Книги и прилавки. О лирике Евгения Евтушенко

№ 11 (228), Ноябрь, 2017

Евтушенко Евгений. Не теряйте отчаянья. Новая книга: стихи 2014–2015 гг. – Санкт-Петербург : Азбука, Азбука-Аттикус, 2015. – 144 с. – (Вечные книги)

Какая фраза Евгения Евтушенко более всего известна?

Скорее всего: «Поэт в России – больше, чем поэт».

Как в извечной дилемме о курице и яйце, трудно сказать, что было раньше – надменный «слоган» Евтушенко или укоренившееся в коллективном бессознательном мнение о том, что поэт – это не только литератор, но и трибун, глашатай, пропагандист, просветитель и даже духовный Судия.

Пожалуй, после «Поэтов» Пушкина и Лермонтова, после «Блажен незлобивый поэт…» Некрасова, после «приравнивания к штыку пера» Маяковского и целой плеяды фронтовых поэтов-военкоров – вдохновителей народа на бой с врагом – коллективное бессознательное всё же «первее». Просто Евтушенко все ранее существующие длинные тексты и жизненные примеры свёл к одной строчке. И с этой строчкой остался в памяти даже чуждых поэзии людей. Она звучит как моральная установка – а на такие сентенции Евгений Александрович, Царствие ему небесное, всегда был большой мастер.

Ядовитый Василий Аксенов, Царствие ему небесное, в своем последнем автобиографическом и автопсихологическом романе «Таинственная страсть» провёл, не особенно маскируя, ту мысль, что Ян Тушинский (прозрачный псевдоним Евтушенко) всегда отличался среди «шестидесятников» особым умением улавливать конъюнктуру и встраиваться в неё. Потому, мол, и жил богаче и красивее своих товарищей.

Два «шестидесятника» в райских кущах между собой разберутся. Но в одном Василий Павлович прав – не нужно иметь сверхъестественной наблюдательностью или владеть тайной за семью печатями, чтобы, прочтя немного из Евтушенко, понять: он действительно очень «гражданский», социально ориентированный поэт.

Долгое время его девизом было тоже крылатое выражение: «Граждане, послушайте меня!» Чтобы его слушали, Евтушенко шёл на всякие изыски: то из пейзажной зарисовки «Идут белые снеги» легко и непринуждённо выходил на уровень глобального утверждения:

если будет Россия,

значит, буду и я, –

то воспевал громадьё Братской ГЭС, то возмущался трагедией Бабьего Яра. С одноименным стихотворением история вообще тёмная, похоже, изначально автором его был поэт Юрий Влодов, но здесь не время и не место разбираться в литературоведческом детективе, заинтересовавшихся прошу читать полемику в Интернете. Одно очевидно: Евгений Евтушенко никогда не упускал возможности «приравнять к штыку перо». Его гражданская лирика на слуху до сих пор не меньше, чем «чистая», вроде «Со мною вот что происходит».

В 1987 году у Евтушенко в издательстве «Правда» вышла книга «Завтрашний ветер» – стихи, проза, очерки, путевые заметки и отрывок из романа «Ягодные места». У меня она была читана-перечитана. Сегодня я понимаю, что это была вполне перестроечная книга, очень характерная и для СССР конца 80-х, и для гражданско-творческой позиции поэта. Она бичевала всяческие недостатки строя – браконьерский лов рыбы («Баллада о браконьерах»), хамство бытового обслуживания («Заискиванье») и даже имманентную для советских людей необходимость приспосабливаться («Компромисс Компромиссович»). В ней появились стихи о горьких страницах прошлого, которые буквально пятью годами раньше не могли быть обнародованы, а то и написаны («Баллада о штрафном батальоне» и тот же многострадальный «Бабий Яр»). Из «Ягодных мест» был взят в книгу самый резонёрский фрагмент, где действовал некий представитель «золотой молодёжи», высокомерно смотрящий на «простых людей» и не желающий помочь даже пожилому фронтовику, отцовскому товарищу. В ту же книгу были включены и публицистические очерки Евтушенко, очень злободневные, очень своевременные, приветствовавшие «новое мышление» (мем конца 80-х!). Одна из статей называлась: «Гражданственность – высшая форма самовыражения». Оговорка по Фрейду.

С другой стороны, в «Завтрашнем ветре», несмотря на устремлённое в будущее название, было много взглядов в день вчерашний. Сохранилась приверженность советскому дискурсу – антивоенная поэма «Мама и нейтронная бомба», поэма о юношеских годах Ленина, а также стихи-очерки из жизни рабочих на БАМе или ещё на каких-то комсомольских стройках нашей великой родины. Иными словами, читателям с любой идеологической платформой Евтушенко в «Завтрашнем ветре» сумел угодить.

Не уверена, что современное издание Евтушенко «Не теряйте отчаянья» с подзаголовком «Новая книга. Стихи 2014–2015 гг.» так же «эластично».

Этот сборник куплен для продолжения моего проекта «Книги и прилавки» в книжном магазине на улице Татарской в Рязани. Магазин можно было бы назвать «обыкновенным» или «заурядным» – он не «Фаланстер» с его установкой на «элитарное чтение» и не книжная ярмарка на Красной площади, – если бы не одно грандиозное НО. В наши дни книжный магазин в провинциальном городе, в престижном по местным меркам, и всё-таки спальном районе – явление само по себе незаурядное.

Перефразируя нашего героя: «Книжный магазин в современной России – больше, чем магазин!» Прежде всего, это беспримерный образец стойкости и выживания, вызывающий априорное уважение в адрес его хозяина, продолжающего торговать книгами, не переходящего на более доходные товары. Впрочем, классическую строку можно произнести и так: «Книжный магазин в современной России – больше, чем книжный». Буквально: к благородному, но не слишком рентабельному ассортименту книг владельцы, чтобы «оживить» бизнес, вынуждены добавлять что-то ещё. И хорошо, если это хотя бы промтовары культурно-массового назначения, а не продукты. Книжные стеллажи в больших супермаркетах, где в соседнем ряду сковородки, через ряд белье, а ещё через ряд спиртное, вызывают у меня амбивалетную реакцию – понимаю, что лучше так, чем никак, и всё же не могу отделаться от интеллигентского пиетета перед книгами. По мне, нельзя продавать книги штабелями, как дрова и в одном отделе с пищей не духовной! Однако торговля книгами в супермаркетах становится все популярнее. Но мы ни разу не рассматривали такой «прилавок» по одной причине – на нём не встретишь поэзии, за исключением, может быть, Пушкина-Лермонтова для школьной программы. В основном же в супермаркетах «идут» детективы, любовные романы и детские книги «с глазками».

Вернёмся к «профильным» книжным магазинам. Профессионалы книготорговли знают норматив, которым определяется её дееспособное состояние: один книжный магазин на 5-6 тысяч жителей. В странах Евросоюза это соотношение соблюдается. В России – с десятикратной поправкой: один специализированный книжный «обеспечивает» 55-60 тысяч населения. И эта цифра – типичная средняя температура по больнице. Она складывается из благополучных московско-питерских показателей, относительно сносных ситуаций городов, где книжных достаточно (они хотя бы на улицах видны невооружённым глазом, чем меня порадовали Уфа, Чебоксары, Калининград, Липецк), обидного положения дел в областных центрах, где могло бы быть и больше книжных (полумиллионная Рязань с плюс-минус восемнадцатью профессиональными книготорговыми точками), и полного провала райцентров, где вовсе не до книг. На рынок в субботу привезёт предприниматель из области халаты, носки и детективы в мягких обложках – вот и вся духовная пища. Не отсюда ли вытекает повальное современное детское нечтение, о котором с тревогой говорят педагоги и библиотекари? Негде купить книгу, вот и не складывается к ней привычки… Или же опять действует закон курицы и яйца: не сложилось привычки читать у целого ряда поколений, потому и не покупаются книги, падают доходы у книжных магазинов, а на рынок в райцентр из печатной продукции привозят разве что комиксы, Мураками не разойдётся?.. Ведь сейчас есть и интернет-торговля книгами, и их электронные версии, качай не хочу – но, несмотря на все эти технологические прорывы, стоны о том, что дети не читают, продолжаются...

О магазинах не виртуальных. Есть и другие тонкости: книжный магазин должен отвечать ряду стандартов по площади, оборудованию, ассортиментному минимуму и т. п., из коих самый важный: доля книг в товарообороте – более 60 процентов.

Визуально доля книг в товарообороте книжного магазина на Татарской не соответствует этому требованию. Но он официально называется «Детские товары, игрушки, книги». Похоже, что 60 и более процентов его ассортимента составляют как раз эти товары. А может, просто так выглядит, ибо куклы, раскраски и прочее крупнее книжек и лучше бросаются в глаза.

Однако хозяева магазина заслуживают похвалы: книгами торговать не бросают и ассортимент обновляют. «Перевес» на стороне детских книжек, хотя и выбор для взрослых (не в пошлом смысле) наличествует. Я купила две поэтических книжки. Первая – «Не теряйте отчаянья» Евтушенко.  О второй будем говорить в следующем выпуске.

Евгений Евтушенко касается подросткового нечтения в стихотворении «Два шкафа»:

Мама книжки в шкафах разобрала,

уезжая на фронт, чтобы петь,

и своим драгоценным сопрано

мне сказала: «Вот в этот – не сметь!»

Жажда книг на войне не погасла

в пацанах с д’Артаньяном в башках.

Я волнистым ножом для масла

вскрыл со «взрослыми книгами» шкаф.

Слов «депрессия», «стресс» или «вирус»

мы не знали, тем паче «мигрень»,

и читать что не надо – на вырост,

даже Драйзера, - было не лень.

(…)

Я, конечно, люблю  бесконечно

всех своих сыновей пятерых,

имена книг любимых сердечно

завещательно им повторив.

Мое детство не зря я отшмыгал.

Но вы знаете, чем я убит?

Непрочитанный «Тиль Уленшпигель»

ни одним из детей не открыт.

Раз уж выдающийся поэт сетует на то, что не прочитали «Уленшпигеля» его сыновья, росшие в культурной среде, что говорить об отпрысках, так скажем, семей порядовее?.. Социальная проблема есть, и она обозначена Евгением Александровичем в стихах.

«Два шкафа» - типичное для новой книги Евтушенко стихотворение. Давайте в его контексте рассмотрим и другие тексты.

Оно ретроспективно; последние стихи поэта апеллируют чаще всего к личному прошлому, но порой и к общему.

Общее прошлое без привязки к себе любимому встретится всего один раз – в стихотворении без названия, из которого взята фраза, озаглавившая сборник:

…вместо: «Вы не теряйте надежд» –

                                    когда не было ни надеждинки,

«Не теряйте отчаянья!» –

                                    Пунин Ахматовой нежно шепнул.

Да, к Ахматовой Евтушенко не «присоседился», однако сына её фамильярно окликнул «Лёвушка-Гумилёвушка» и отечески Льву Николаевичу попенял: «Ты напрасно на мать разобиделся, Левушка-Гумилевушка… С нею встретясь на небе, прости ее, благослови».

Во всех прочих случаях, вспоминая Аркадия ли Райкина, Нельсона ли Манделу или болгарского поэта и сценариста Стефана Цанева, автор выводит стихи на свою персону. Невоевавший Евтушенко умудрился поставить себя на одну доску с поэтами военной поры:

Гудзенко и Луконин,

и под землей мне верьте.

Я – фронтовик в законе

и даже после смерти.

Коробит от вольности сочетания «фронтовик в законе» – но это не единственный оксюморон в поздних стихах Евтушенко...

Впрочем, честь называть себя «фронтовиком» Евтушенко согласен разделить с товарищами – из которых, правда, поименована лишь одна Белла Ахмадулина:

Без всяких подсказулек

нас в бой звала атака,

и мы не подскользнулись (бедный наивный компьютер не выдерживает лишнего «д», подчёркивает слово красным. – Е.С.)

на деле Пастернака.

Повадкой в партизана весь.

я рвался к тайнам в мире,

и мы железный занавес

стихами проломили.

Ты не боялась, Белла,

и не хваталась за голову,

и ты не оробела

прорваться в Горький к Сахарову.

Мы Родины не отдали,

став, хоть и много выпили,

фронтовиками Оттепели,

да заморозки выпали.

Вот не пойму – эти заключительные слова стихотворения следует ли трактовать как отступ от своего же пафоса и хвастовства, но с попыткой «сохранить лицо»?.. Хоть и переходит поэт на многоликое «мы», звучнее чванливое «я» первой строфы…

Возвращаясь к типичному стихотворению позднего Евтушенко «Два шкафа». Оно пространно. Евтушенко никогда не отличался особым лаконизмом, а в старости, прямо говоря, стал страдать длиннотами. Текст «В университетском киноклассе» занимает в книге семь (!) страниц. Но если бы он был только длинен! Он типичен для умудрённого жизнью поэта и бОльшими, на мой взгляд, недостатками: начинается опять с обращения к личному опыту, возведённому в степень особой миссии:

Двадцать лет я в Оклахоме, в Талсе,

словно в неоконченном бою,

будто бы один в живых остался,

Эльбы братский дух преподаю, –

а продолжается в духе газетной передовицы, коей, по сути, и является. Евтушенко сначала вспоминает «культурное братание» русских и американцев после Второй Мировой войны, чьими символами равно служили Дина Дурбин, Чарли Чаплин, Хемингуэй, а потом переходит на холодную войну, называя её «холодной каргой», и на события 11-го сентября, и мельком упоминает российско-украинское противостояние, а также изрекает антивоенные призывы, кои, при всей их справедливости, почему-то не впечатляют художественно:

Отрезают головы ножами.

Без голов о чем поговорим?

А потом – лишь кнопочку нажали,

да и меньше племенем одним.

Ну а человеческое племя –

неужели нам не до того?

неужели атомное пламя

выжжет окончательно его?

Борцом за мир Евтушенко был всегда – и в благословенные 60-е, и в застойные 70-е, и в беспокойные 80-е… Я хорошо помню, как муссировалась в канун перестройки угроза атомной войны – и как она в 90-е отодвинулась на дальний план, а сейчас снова реанимируется… Из этого неумолимо следует, что в советское время антивоенные стихи были замечательной конъюнктурой. Злые языки сказали бы, что таковы же они и сейчас. И Евгений Александрович не подводит – увы, поводов много, и все они более чем реальны. Он пишет и об «Оплакиваемом самолете» – печально знаменитом малазийском»Боинге», и о Крыме, и к Украине обращается «Государство, будь человеком!».

Содрогание вызывают стихи «Медсестра из Макеевки»:

Кусками схоронена я.

Я – Прохорова Людмила.

Из трех автоматов струя

Меня рассекла, разломила.

Стихи идут в пандан с колонкой, написанной для украинского издания «Гордон» и включенной в книгу «Не теряйте отчаянья». Как поясняет сноска, Евтушенко делал колонку по инициативе издания о своем видении путей выхода из сегодняшней ситуации в Украине, а вместе с ней передал «Гордону» свой новый поэтический тетраптих, в который входила и «Медсестра из Макеевки». В колонке поясняется суть трагедии Людмилы Прохоровой: она была врачом детского интерната для детей с врождённым ВИЧ, и её расстреляли неизвестные из джипа вечером, по пути с работы. Некоторые земляки считают Людмилу Прохорову современной святой. Женщину ужасно жаль, но это не искупает огорчительного факта, что стихи ей посвящены претенциозные и неуклюжие:

Я все-таки медсестра (или врач? – Е.С.)

с детишками в интернате,

но стольких из них не спасла –

СПИД (или ВИЧ? – Е.С.) въелся в их каждую матерь.

Неприятно так говорить, но на фоне этой косноязычной строфы гораздо лучше читается колонка для периодики, ибо изложена проще и человечнее, а с основным тезисом спорить невозможно:

«Подписание договора о перемирии – единственный правильный шаг сегодня. Самое главное сейчас – остановить кровь. Все идеологии, вместе взятые, не стоят и одной человеческой жизни.

Любящий Россию и Украину Евгений Евтушенко».

Продолжим, уж раз затронули, тему поэтической речи позднего Евтушенко.

Как «Два шкафа», так и вся «новая книга» по стилистике и поэтике далеко не нова. Она написана с использованием всех тех приёмов, которые в далёкие 60-е создали ему славу новатора составных рифм («помывшись» – «под мышкой», «не писала» – «Мопассана»), ассонансов («насмерть» – «насморк», «разобрала» – «сопрано»), неологизмов – «черновичнейших фраз». Но, к сожалению, то, что у молодого Евтушенко выдыхалось легко и порой на грани гениальности, у пожилого поэта смотрится натужно и вычурно. Чего стоят одни «черновичнейшие фразы». Не знаю, кому как, а мне они упорно отдают черничным вареньем… А ведь это не одиночное изобретение поэта!

Низачтошеньки, никогдашеньки

не забуду я никогда (не масляное масло? – Е.С.)

третьеклассницы Рютиной Дашеньки,

самой первой сказавшей мне «Да».

Это не о детском сексе, а о том, как Дашенька поделилась с Женечкой куском главного военного лакомства – жмыха. Эротический подтекст, приданный первой строфой стихам о добром поступке, им не к лицу. Что-то в этом есть от безвкусицы.

И, наконец, главная визитная карточка новых стихов Евтушенко – их злободневность и идущая с ней об руку нравоучительность. Это уже не «Граждане послушайте меня!», а «Граждане, послушайтесь меня!»

Назидательность тоже безвкусна, как бы справедлива ни была.

Задумайтесь, Кремль с Вашингтоном и Принстоном,

о шаре земном, нам до боли единственном,

а вдруг и его «овражденье» собьет,

как этот оплакиваемый самолет?

Политики – дети любви,

про это забывшие дети.

Политика, останови

Все войны в нам данном столетьи!

Христом не стал? Не стань подобным

Иуде… Руки предъяви,

что не в крови, а падай добрым

и никого не придави.

В послепожарищном дыму

грех над золою изгаляться.

Негож к народу своему

Высокомерный дух злорадства.

Но позвольте – ведь в поучениях, как ни крути, тоже скрыт «высокомерный дух»! Они всегда раздаются с позиций превосходства. Как же Евтушенко позволяет себе то, чего не рекомендует проявлять другим? А очень просто! Двойные стандарты испокон века присущи поэтам.

Признаться, я никогда не была рьяной поклонницей Евтушенко. Но то, что он писал раньше, на много порядков превосходит, по моему скромному мнению, то, что вышло из-под его пера после вручения ему премии «Поэт» (в 2013 году). Премию присуждают по совокупности заслуг, так что она была честной. Но «звёздности» Евгению Александровичу, похоже, добавила…

Может быть, сыграла свою роль и возрастная «ностальгия», когда лучшими кажутся молодые годы. Сознательно или нет, но Евтушенко мыслями и поэзией возвращался к себе 60-х годов. В чём прямо признался в «Элегии», адресованной некоей Сухаревой Аллочке:

И стихи мои, нам, юным, верные,

в самом лучшем смысле эсэсэрные.

«Эсэсэрные» – несомненно. Хорошие ли – большой вопрос…

Спросите меня: хоть что-то тебе понравилось в книге ушедшей из жизни легенды? И я, не покривив душой, отвечу: да. Два момента.

Первый – три выдержки из антологии «Десять веков русской поэзии», за составление которой перед Евтушенко стоит снять шляпу. В этом сборнике представлены два автора из антологии, о которых я, к стыду своему, ничего не знала. Одна – московская поэтесса Сусанна Укше с немецкими корнями (за которые и поплатилась высылкой из Москвы в 1941 году и относительно ранней, в 60 лет, смертью в Алма-Ате), подруга Ларисы Рейснер, влюблённая в Алексея Лозина-Лозинского, поклонница Николая Гумилёва. Второй – «единственный в России поэт и статистик» Евгений Яшнов, скончавшийся в Китае в эмиграции. У обоих авторов Евтушенко приводит стихи.

Зажег я костер у дороги.

Безлюдье, бугор да ветла,

Да тень моя длинные ноги

В соседний овраг занесла.

Лишь паспорт намокший в кармане

И старое с ним портмоне…

Поплачь о заблудшем Иване,

Молись, моя мать, обо мне, –

написал Евгений Яшнов. Это сказано так хорошо, просто и пронзительно, что стихи Евтушенко, посвящённые тёзке, где фигурируют «скелетистая цифирь», «демоны верещавшие», «палаческое распалачивание», выглядят нагромождением игры слов.

Третий автор из антологии – Игорь Волгин, которого весь мир, и я в том числе, знает как крупного учёного, специалиста по Достоевскому, и которого Евтушенко открывает миру в амплуа замечательного поэта – и его восторги здесь не преувеличение.

А второй момент, скрасивший мне чтение поздних стихов Евтушенко, – «Фольклорный мотив»:

Золота была косынька,

заплетуща така,

словно солнца полосынька, –

ни седа волоска.

Стала пнем бывша сосенка,

а была высока.

Вновь не вырастет косынька

Из седа волоска.

Стихи о том, что в поэзии надо вовремя останавливаться?..

 


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


Вчера в БГПУ им. М. Акмуллы прошел вечер памяти Дмитрия Масленникова ДБ
Ректор.jpg
Ректор Р. М. Асадуллин
Артю.jpg
Света.jpg
еще2.jpg
садоков и санникова.jpg
еще3.jpg


радио.jpg

В начале была первая информационная революция. Она разгорелась из искры слова и охватила племена и народы. Это было время, когда из кипящей лавы протоязыка отливались чеканные формы древних наречий. Вторая информреволюция, по мнению ученых, связана с распространением чтения и письма, третья – с вступлением в «Галактику Гуттенберга». Наконец, с развитием кинематографа, звукозаписи, телефонной и радиосвязи начался новый этап в истории человечества.

В десятую годовщину Великого Октября – 7 ноября 1927 года – жители разных уголков Башкирии стали свидетелями докатившейся до республики мощной волны четвертой информационной революции: из репродукторов, установленных на площадях, в клубах и библиотеках, впервые на башкирском и русском языках прозвучали слова: «Алло-алло! Говорит Уфа!»…

Наталия Санникова



хамитов.JPG

Рустэм Хамитов обратился с ежегодным Посланием Государственному Собранию – Курултаю Башкортостана

В этом году позитивные тренды продолжились. За 10 месяцев индекс промышленного производства составил 102,3 процента. Доходы консолидированного бюджета достигли 160 млрд рублей. Поступления по налогу на прибыль выросли более чем на 14 процентов – до 40 млрд рублей. Почти на два процента прибавил оборот розничной торговли. Средняя заработная плата увеличилась на 6,3 процента – до 29,3 тысячи рублей. Отмечается миграционный прирост населения. Снизилась смертность по многим заболеваниям. Впервые преодолён рубеж ожидаемой продолжительности жизни в 71 год.


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.