Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

25 октября в Уфе у памятника Зайнаб Биишевой (пр. Октября 4) в 12-00 жюри конкурса объявит победителя IХ Республиканского конкурса поэтического перевода им. М. Гафурова и подведет итоги народного голосования, которое пройдет в группе журнала "Бельские просторы" в Вконтакте.

Шорт-лист IХ Республиканского конкурса поэтического перевода им. М. Гафурова:

1.     Абдразяков Валерий, г. Октябрьский

2.     Андрианова-Книга Кристина, г. Уфа

3.     Гильмутдинова Лейсан, с. Кушнаренково

4.     Колоколова Любовь, г. Уфа

5.     Краснощёков Николай, г. Салават

6.     Чарина Марина, с. Большеустьикинское

7.     Шилкин Сергей, г. Салават

Переводы всех финалистов даны ниже.



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Прощание с Юлаем. 1998-01
Прощание с Юлаем. 1998-01 А. М. Мазитов
Ловушка. Офорт (1996)
Ловушка. Офорт (1996) Игорь Тонконогий
Мост через р. Сим. 575 верста
Мост через р. Сим. 575 верста
Полнолуние. Офорт (1996)
Полнолуние. Офорт (1996) Игорь Тонконогий

Публикации
Русте́м Гуме́рович Кузе́ев (5 января 1923 – 23 марта 1998) – советский и российский историк, профессор (1973), заслуженный деятель науки БАССР (1973), ректор Башкирского государственного педагогического института (1971–1983), почетный академик АН РБ (1995).

Нашему педуниверситету - полвека. Испытание временем. Главы из книги. Окончание. Начало в № 6.2017

№ 8 (225), Август, 2017

О СТУДЕНТАХ РАЗНЫХ ПОКОЛЕНИЙ

В кругу друзей, единомышленников, коллег в ходе бесед часто вспоминаешь годы нашей юности. И, естественно, мы говорим о молодых людях того времени, сравнивая их с нынешней молодежью. На самом деле, почему поколения такие разные – сложный вопрос. Для того чтобы дать на него полный ответ, нужно провести глубокую исследовательскую работу, поэтому я излагаю свое мнение, основанное на наблюдениях за студентами, ибо студенческие годы являются решающим отрезком времени в жизни многих молодых людей, это период образования личности и специалиста.

Ведь студент любой эпохи – это продукт общества. В его личности как бы преломляются общественные процессы, характерные для данного периода. Студенчество, как особая социально-профессиональная группа, всегда считалось наиболее активной, отзывчивой частью интеллигенции, образованным отрядом молодежи.

У нас в Уфе до войны было три вуза: медицинский, сельскохозяйственный и педагогический. Они переживали тогда период своего становления и начинали играть определенную роль в общественной, социальной, экономической жизни нашей республики. В то время для большинства молодежи учеба в вузе была мечтой.

Так было и в нашей семье. Я не помню разговора о том, что я должен учиться в вузе и получить высшее образование. Наша семья состояла из восьми человек, из них пятеро детей. Отцу, рядовому агроному-практику с небольшой заработной платой, нелегко было содержать такую большую семью. Я помню, по характеру работы он вечно был в командировках в районах республики независимо от времени года, всегда возвращался домой нагруженный продуктами. Он нес их в обеих руках, да еще на плечах с обеих сторон висели котомки, перевязанные веревками. Продукты были в деревнях дешевле, чем в городе. Во многих семьях среднего и низкого достатка дети воспитывались в труде!

После получения среднего образования (а это было в то время не частым явлением) они знали, что будут работать, чтобы помогать семье. Как правило, дети шли на работу после семилетки, в лучшем случае – после окончания рабфака, техникума, школы фабрично-заводского обучения. А дальше молодежь сама решала свою судьбу: оставаться квалифицированным рабочим или учиться в вузе и стать специалистом в какой-то области.

У меня и у многих моих сверстников была мечта попасть в военное училище. Это не удивительно, ибо нас сама эпоха формировала в духе патриотической романтики защитников Родины. Даже служба в рядах армии считалась тогда престижной, почетной, так как в армию призывали только здоровых, крепких, сильных ребят. Их проводы, а также встречи со службы превращались в настоящие праздники...

Мой старший брат поехал в военное училище в 1939 году, а за ним последовал я – уехал в Ульяновское танковое училище за неделю до начала войны. Желание учиться в вузе пришло ко мне, также и к моим сверстникам, гораздо позже. Из моего поколения молодых людей живыми с войны вернулись только трое из ста. И у этих троих не всегда была возможность продолжать свое образование в вузе. Многим приходилось уже помогать родителям, содержать семью и т. д.

Летом 1946 года я по состоянию здоровья демобилизовался из рядов Советской Армии. Потерял на войне зрение на один глаз. Несмотря на это, взялся за учебу. Надо было ликвидировать пробелы в своем среднем образовании, иначе нечего было мечтать об учебе в вузе.

Наконец настало 20 августа 1946 года. В этот день я увидел свою фамилию среди зачисленных в Башкирский государственный педагогический институт им. Тимирязева. Это были счастливые минуты в моей мирной жизни. Я ощутил, что передо мной открывается новая, незнакомая жизнь студента.

На нашем курсе из шести человек, одетых в военную форму, пятеро имели нашивки о ранениях. Фронтовиков было много и на других факультетах. Жизнь и учеба этого поколения студентов достойны внимания, изучения, обобщения. Что же было характерным для них? Прежде всего – скромность, отсутствие всякой зависти, готовность помочь товарищу. Одевались мы просто, жили скромно, питались в рамках возможностей послевоенных лет. Жили светлыми надеждами. Да вообще считали саму жизнь большим подарком, были открытыми, доверчивыми, отзывчивыми. У всех была удивительная тяга к знаниям. Мы напоминали странников, которые шли долго по знойной пустыне, нашли, наконец, источник и никак не могут напиться досыта...

Среди студентов было здоровое соревнование. Пропусков лекций не было вообще. Это считалось недопустимым и несолидным поступком. Семинары проходили очень живо, в спорах, дискуссиях. Говорили мы то, что думали. Часто, не слыша звонка, продолжали спорить.

Несмотря на насыщенность занятий, трудности быта, мы старались не пропускать спектаклей, концертов. Очень хотелось обогатить себя духовно.

В памяти остался очень важный момент. Наши преподаватели были удивительно интересные, с широкой натурой, интеллигентные люди. Студенты дружили с преподавателями. Никогда не забуду, как мы общались с философом И. Глазуновым, часто ходили к нему домой. Нас всегда принимали радушно. Часами обсуждали интересующие нас проблемы, анализировали новые статьи, советовались по различным вопросам жизни и учебы. Преподаватели разговаривали с нами как с равными. Порою мы обсуждали такие вопросы, что если бы нас прослушивали, то вполне могли бы причислить к диссидентам.

Годы учебы были очень трудными: страна еще лежала в развалинах, предстояло восстановление ослабленной экономики. Но никакие трудности не смогли сломить наш оптимизм. Никто не чувствовал себя одиноким, знал, что в беде его не оставят. Такие взаимоотношения напоминали единую семью сподвижников. Победа над фашизмом нас сблизила. Мы были молодые душой, но рано поседевшие люди. На войне привыкли высказывать свое мнение открыто. Это качество мы, фронтовики, принесли в студенческие аудитории. И оно здорово помогало успешно подниматься по ступенькам знаний.

Еще хочу отметить нашу бескрайную, безграничную любовь к Отчизне. Несмотря на все невзгоды, трудности и сложности жизни, каждый хотел, чтобы страна быстрей залечила раны войны, чтобы людям жилось лучше.

Стало тревожно, когда начались аресты в конце 40-х годов. Были арестованы четыре преподавателя нашего института, среди них наш любимый, уважаемый преподаватель педагогики О.Е. Заруди. Большинство из нас в душе не соглашалось с произошедшим, и мы верили, что это просто недоразумение, что справедливость восторжествует. Познав «прелести» ГУЛАГа, наши преподаватели вернулись домой постаревшими, больными, но с решимостью продолжать свою работу. Когда позже я стал ректором вновь созданного педагогического института, у нас стал преподавать О.Е. Заруди на кафедре педагогики. Я просил коллег быть к нему внимательными, учиться у него мастерству.

Тревога жила и в студенческой среде. В числе студентов, вернувшихся с фронта, были и те, которые пережили всю тяжесть, ужасы плена. В том числе и мой брат. В студенческие годы КГБ не оставлял таких в покое. Дело кончилось тем, что после окончания института людей, побывавших в плену, признали в педагогическом плане несостоятельными и лишили возможности работать по избранной, полученной специальности. С дипломом о высшем образовании в руках жизненный путь они начинали с рабочих должностей и приобретали новую профессию. Мой брат, работая в транспортной конторе, учился заочно в Московском финансово-экономическом институте, успешно его окончил. Это совпало с XX съездом партии и «оттепелью». Впоследствии он получил возможность работать начальником планового отдела крупнейшего завода, затем был выдвинут на должность председателя Комитета по ценам при Совмине БАССР.

Конечно, все это хорошо, но прошлые душевные травмы никогда не забываются. Когда я занимался журналистикой, мне очень хотелось написать очерк «Судьба брата», ибо мой браг Джавид имеет удивительную жизненную историю. Будучи учеником школы № 2 г. Уфы, он снискал уважение своих сверстников, учителей. Активно участвовал в общественной жизни школы. Он был смекалистым, знал секреты многих хозяйственных дел, любил мастерить. В школе ему даже дали прозвище «хозяин». Джавид был активным комсомольцем, с большим желанием посещал кружки «Осоавиахима», стал инструктором ПВХО, был значкистом ГТО II степени, хорошо стрелял. В 1939 году поступил в Военное училище, учился вначале в Томске, потом окончил Ростовское артиллерийское училище и после досрочного выпуска за месяц до начала войны служил уже на границе в районе Владимиро-Волынска командиром батареи.

В первые дни войны его часть попала в окружение. Солдаты пробивались отдельными группами к своим, но это оказалось невыполнимой задачей. Кто-то остался на оккупированной территории в партизанском подполье, а большинство погибло. О судьбе многих его однополчан до сих пор неизвестно. Мой брат оказался в Сумской области, преодолев это расстояние от границы пешком. После первого ареста он был спасен внезапным нападением партизан буквально из-под расстрела. После второго ареста, осенью 1942 года судьба закинула его далеко на запад в Саар-Брюкен. Работая на военном заводе, вступил в подпольную организацию силезских рабочих. В декабре 1942 гола в результате предательства эта организация целиком была арестована гестапо. Затем идут различные тюрьмы и лагеря, последнее его пребывание в лагере «Заксенха-узен». Здесь немногих пленников, оставшихся в живых, освободила Советская Армия. Затем он участвовал в боях за освобождение Брандснбурга, Берлина, на Эльбе встретился с американцами, после этого целый год служил в советских войсках на территории Германии.

Мне дважды удалось посетить «Заксенхаузен». Я своими глазами видел бараки №№ 5 и 10, где содержался мой брат. Сфотографировался у виселицы, где его пытались дважды казнить, но оба раза судьба смилостивилась над ним, он остался жив. Я уходил потрясенный увиденным: крематории, прекрасно оборудованные лаборатории, где проводились опыты над живыми людьми, плац, где часами под снегом, солнцем, дождем стояли пленные, ожидая своей участи, место расстрела, многорядовые проволочные заграждения под током, часовыми с собаками, башни с которых обстреливались все углы, наконец, специальный барак для евреев, который сохранен как музей... Я до сих пор поражаюсь тому, как человек мог вынести эти чудовищные пытки, постоянные издевательства, унижения. Меня удивляло еще больше, тем более при знании всех качеств, черт характера брата, что ему на своей Родине отказали в доверии. А ведь он мог бы быть прекрасным педагогом и наставником молодежи.

На третьем-курсе меня избрали секретарем парторганизации факультета. Мои однокурсники активно работали в профсоюзе, комсомоле. У многих были уже семьи, поэтому ночами приходилось подрабатывать то на товарном дворе, то на железной дороге. Наше поколение стремилось к самостоятельности. На курсе не было куратора, не было даже понятия об этой должности. Декана мы видели редко. Было самоуправление. Сознательность у студентов была высокая, каждый старался учиться добросовестно, как можно больше читать, расширять свой кругозор, успеваемость была хорошей. Это при нехватке учебников и маленькой стипендии...

Помню, как бережно студенты относились к учебникам и пособиям: ни одной помарки, ни потерянного листа, аккуратно завернутые в газетную бумагу учебники долго служили студентам. Намного позже я мучительно искал ответы на вопросы, которые возникали при виде изуродованных книг в читальном зале и библиотеке. Сердце обливается кровью, когда становишься свидетелем вырванных разделов и глав из книг. Это безнравственное явление было присуще студентам, пришедшим в вуз не за знаниями, чтобы стать полноценным учителем, а за получением диплома о высшем образовании, и поэтому без особого труда, прилежания стремившимся проскочить студенческие годы.

Однажды в середине 60-х годов мне пришлось посетить один из крупнейших университетов мира в Мексике, где еще тогда обучалось 83 тыс. студентов. Я специально поинтересовался, как студенты пользуются библиотекой, и меня, естественно, несколько удивило то, что учащиеся заранее приобретают на определенный срок оплачиваемую библиотечную книжку с отрывными талонами и пользуются ею на протяжении всей учебы, конечно, в зависимости от того, сколько средств он внес в эту книжку. Каждый раз, при получении книги в библиотеке работники отрывают талоны, стоимость которых совпадает с ценой получаемой книги. Несвоевременный возврат или порча книги оплачивается дополнительно теми же талонами. Ведь это замечательно! Так воспитывается уважение к труду людей многих поколений, участвовавших в создании бесценной литературы, также учат культуре общения с книгами. В нашей прессе в то время такая платная форма пользования библиотечными книгами рассматривалась как сущность капитализма... При капитализме, якобы, обирают студента, а вот у нас при социализме все бесплатно. Но тогда мало кому приходила в голову мысль о том, как низко оценивается труд человека, создавшего материальные и духовные ценности. Как раз в этот период мы доходили до такого абсурда – людей заставляли издавать свои труды на общественных началах. Я сам испытал эту низость, в 1962 году меня заставили издать книгу бесплатно, на общественных началах.

В годы нашей учебы читальные залы библиотеки были полны до предела. Студенты нашего факультета были пропагандистами исторических знаний среди населения, вели исторические кружки. Я работал пропагандистом в обществе слепых, оно находилось на углу улиц Гоголя и Пушкина. Меня до сих пор удивляет и восхищает интерес даже слепых людей к вопросам истории. Все это я объяснял себе тем, что в стране в то время царил дух созидания.

Не менее интересной является судьба моего другого брата – Раиля, представителя студенческой молодежи 40-х годов. Я уезжал в Военное училище, он оканчивал четвертый класс, а когда мы с Джавидом приехали домой из армии, ему исполнилось 17 лет. На историческом факультете мы вместе втроем сели на студенческую скамью. Товарищи его считали одаренным человеком. Я, как старший брат, нарисовал в своем сознании его будущее. Он действительно был талантливым, можно сказать, у него были выдающиеся способности. Эти способности Раиля помогли развить и учителя школы № 11 г. Уфы, где в годы войныработали педагоги с учеными степенями, эвакуированные из Москвы и Киева. Не могу сказать, что все у него шло гладко. После средней школы он поехал в Ленинград и поступил в институт инженеров железнодорожного транспорта. Учился с большим желанием, прекрасно справлялся с программой, делал добротные чертежи, успевал ездить на заработки, ибо он не рассчитывал на материальную помощь из дома. Учебный год был для него и голодным, и холодным. Его здоровье пошатнулось, заболел серьезной болезнью – тяжелой формой малярии, это вынудило его оставить институт и вернуться домой. Поправив здоровье, 15 декабря 1946 года по нашему совету, за две недели до начала зимней сессии, он был зачислен условно на исторический факультет пединститута. Окончательное решение было оставлено до конца сессии: если он все пять экзаменов сдаст положительно, окажется в числе студентов. К нашей большой радости он все экзамены выдержал на «отлично» и стал студентом. И все годы он учился только на «отлично», получая Сталинскую стипендию, и окончил институт с красным дипломом. Год работал лаборантом в институте истории, языка и литературы. Старшие коллеги уже через год сочли возможным направить его в аспирантуру в Институт этнографии академии наук СССР. В то время в Институте не было ни одного этнографа. Аспирантуру он закончил за 2,5 года, успешно защитил диссертацию и в 24 года стал кандидатом наук.

В стенах института и в аспирантуре ярко проявились его трудолюбие, настойчивость, упорство, основательность в фундаментальных исследованиях. В многочисленных экспедициях, в научных форумах в пределах страны и за рубежом, он научился докапываться до истины, восстанавливать картину истории до мельчайших деталей. В этнографической науке в своей области он является пионером. Эта основательность сделала его широко известным ученым. Ступени его карьеры: он в 41 год доктор наук, профессор, затем член-корреспондент российской академии и академик, член президиума Академии наук Башкортостана. У него много учеников, среди которых выросли уже и доктора наук. А музей этнографии и археологии в Уфе, созданный под его руководством, является одним из немногих в стране. Он показал себя хорошим организатором, сочетая с организаторской работой научную деятельность, опубликовал множество фундаментальных монографий и научных статей.

Когда мы создавали исторический факультет, у нас не было кадров. Несмотря на свою перегруженность, Раиль Гумерович дал согласие на общественных началах сформировать этот факультет и кафедру. Он по своей собственной инициативе разработал пятилетнюю программу обучения студентов и полностью ее реализовал. Последователи Раиля Гумеровича изучали его метод работы, пользуются им в процессе работы.

О студентах 40-х годов можно было бы написать много интересного. Это поколение студентов достойно широких полотен. Достаточно взглянуть пристальнее на наш курс. Многое можно было бы рассказать о моих однокурсниках Р. Давлетове, доценте-экономисте, о А. Грековой, профессоре, докторе экономических наук, ставшей еще в студенческие годы его супругой; о доценте авиационного института Л. Фенине; о прекрасных учителях, долгие годы проработавших директорами школ, – В. Челнынцеве, В. Якимове, 3. Байкове, Б. Сайфуллине, Г. Тухфатшине, Н. Чеснокове, И. Васильеве, К Даутове. Р. Яппаровой, Р. Закирове, Е. Свистуновой, С. Фаррахове, А. Черновой. Н. Коробове, С. Сулеймановой, М. Кошалеве, Т. Исмагилове, Ф. Исмагиловой и др.

Я с удовольствием заполнил бы всю страницу именами моих однокурсников, они все – интересные личности, снискавшие любовь и уважение своих питомцев и общественности. Они создали хорошие семьи и вырастили достойных себе детей. К нам на исторический факультет почти каждый год приходят уже их внуки, унаследовавшие педагогическую профессию.

Из моей памяти, наверное, никогда не исчезнет образ моего современника, студента нашего института того времени.

В одной танковой бригаде на фронте с нами был командир танка Павел Дубинин. Он, как и многие до войны, учительствовал без высшего образования. На войне в разное время мы ослепли оба. Оба лечились в единственном в стране специализированном глазном госпитале в Москве. Мне удалось вернуть зрение на один глаз, а ему не повезло. Он лишился зрения навсегда. Однако Павел не растерялся, его волевые качества взяли верх. Дубинин стал студентом исторического факультета Московского педагогического института и закончил его с отличием. Потом успешно завершил аспирантскую подготовку, защитил диссертацию. Его оставили работать в этом же институте. Какая судьба! Меня всегда поражает и огорчает, что в настоящее время зрячие, здоровые молодые люди, поступив в вуз, учатся с ленцой, делая кому-то одолжение, без напряжения, без особого желания, и каким-то образом им удается окончить институт. А впоследствии они и работают обычно плохо, не могут они слабыми знаниями увлечь своих учеников.

В годы нашей учебы таких студентов почти не было, по крайней мере, я не помню. Вопрос о профессиональной подготовке студентов у нас обсуждался очень редко, ибо каждый знал, что ему надо делать для того, чтобы стать хорошим учителем, образованным человеком. Перед нами были примеры преподавателей, мы старались им подражать, а они делились своим практическим опытом.

У нас было сильно развито стремление к самообразованию. Самообразование помогло мне завершить учебу в вузе на один год раньше моих однокурсников. Мы не теряли времени зря, много читали. Из рук в руки передавались новинки литературы, чтение заканчивалось обсуждением, обменом мнений. На таких обсуждениях обязательно присутствовали наши преподаватели, мы очень дорожили их высказываниями. Все это происходило в условиях постоянной нехватки продуктов питания, одежды и обуви, а это угнетало студенчество, унижало, хотя жизнь постепенно налаживалась. В те годы мы из деревни почти никакой помощи не получали, так как сельское хозяйство в годы войны было доведено до крайности. Были случаи, когда студенты из-за отсутствия обуви не могли посещать занятия. Мы собирали деньги из своих скудных стипендий, и профсоюз в таких случаях помогал, выделяя талоны на приобретение необходимых вещей. Таким же образом мы покупали своим товарищам плащи, даже пальто. Но нашу бедную жизнь согревала надежда на лучшее будущее и тот энтузиазм, которым был охвачен весь советский народ в годы восстановления страны после войны. Я учился на «отлично», мне присудили сталинскую стипендию, она была в три раза больше, чем обычная.

Судьба студентов 50-х годов связана с событиями, которые не могли не отразиться на их жизни. Прежде всего, я имею в виду смерть Сталина, арест Берии. XX съезд партии, хрущевскую «оттепель», разоблачение культа личности, подъем и начало падения экономики. Смерть Сталина была воспринята всем обществом тяжело. Я был представителем на митинге в школе № 39. В длинном коридоре выстроились учащиеся с первого по десятый класс и учителя. Плакали все, давали клятву на верность делу партии и Сталина. Конечно, каждый воспринимал происходящее по-своему, я думаю, многие искренне переживали утрату «вождя». Позднее, когда речь заходила об изменениях в поведении подростков, молодежи, я каждый раз возвращаюсь к этому дню. Последующее развитие общества, в основе своей сохранившего сталинский командно-административный режим, привело к разочарованию и размыванию той клятвы, которую дали мы в марте 1953 года. К сожалению, партия делала вид, что ничего особенного не происходит, старалась не выпячивать противоречия и негативные стороны жизни до тех пор, пока они не дали знать о себе и как ржавчина не начали разъедать основы общества. Однако сила инерции была еще велика. Люди еще горели желанием достроить начатое «социалистическое» общество. Естественно, и студенчество тех лет жило, работало, развивалось, формировалось в этой атмосфере.

В 50–60-е годы в целом в стране и в нашей республике в частности число студентов постоянно росло, всюду была потребность в образованных интеллигентных специалистах. В вузах значительно увеличился процент сельской молодежи.

В уровне подготовки городской и сельской молодежи в то время была существенная разница. В сельских школах было мало учителей с высшим образованием. Но тяга сельской молодежи к вузу из года в год возрастала. Все это не могло не отразиться на качестве полготовки специалистов. Планы выпуска учащихся ежегодно выполнялись, но интеллектуальный потенциал рос медленно.

В 50–60-х годах обозначился слой студентов, которых удовлетворяла средняя успеваемость, им нужен был диплом, а не знания. На «подтягивание» средних студентов уходило много дополнительного времени. Мы мало уделяли внимания талантливым. Но я с удовольствием вспоминаю свою работу со студентами в нашем университете. Среди них было много интересных, любознательных, старательных людей.

Жизнь шла своим чередом. Проводились вузовские, межвузовские научные конференции, студенты увлеченно занимались исследовательской работой, активно участвовали в конкурсах по общественным наукам.

Руководящие органы народного образования в то время уделяли много внимания проблемам воспитания. Идеология глубоко проникала в учебный процесс и отрицательно отразилась на профессиональной подготовке специалистов, ибо в преподавании терялась фундаментальность знаний, мы отставали от мирового уровня в высшем образовании. Только в конце 60-х голов начали устанавливаться связи и сотрудничество с Галльским университетом им. Мартина Лютера, а позднее, в 70-е годы, – с Галльским педагогическим институтом им. Н.К. Крупской.

Нам открылся плюралистический характер образования в вузах западных стран, свобода выбора программ и методов обучения каждым вузом отдельно, децентрализация в высшем образовании. На Западе считают, что невозможно управлять тем, что не поддается управлению. Обучение студентов у нас в стране было прагматическим, а образование носило авторитарный характер, плохо финансировалось, а главное, оно сковывало интеллект, творчество, самостоятельность студентов.

В 70–80-х годах перед моими глазами прошли тысячи студентов уже нашего института. В историю этот период вошел под названием «застойный», иначе его называли «брежневщина – сталинизм на свободе». Партия пронизывала во все структуры государственной власти, установила контроль во всех сферах жизнедеятельности человека. Она управляла экономикой, политикой, культурой, средствами информации и т. д. Такая атмосфера давила на сознание человека. Еще никто не подсчитал, сколько лет жизни, счастья, радости, здоровья отнято у людей в эти годы борьбы за «светлое будущее». Мы оказались рабами тоталитарного режима.

Наш институт именно в эти годы, вопреки общему негативному процессу в стране, быстро набирал силы. Каждый день был наполнен интересной, кропотливой, интенсивной, созидательной работой.

В начале 70-х годов мы пригласили нескольких специалистов со стороны и взяли курс на подготовку собственных кадров из числа наиболее талантливых выпускников нашего института и БГУ. Повышался уровень научно-педагогической подготовки студентов. С одаренными, способными мы начали проводить индивидуальную работу.

В начале 70-х годов мы бурно обсуждали кандидатуры наших выпускников – Вячеслава Швайко, Игоря Артюшкова, Лилии Насыровой, позднее – Гузели Насыровой, Надежды Сытиной, Владимира Горбунова, Светланы Нусь, Любови Харсеевой, Ульфата Шаяхметова, Марины Балоновой, Светланы Галяутдиновой, Венеры Янгировой, Риммы Фатыховой и многих других на предмет рекомендации их в аспирантуру, для работы на кафедрах, для прохождения стажировки. Эти студенты отлично учились, занимались научной работой, отличались педагогическим даром. В те годы в нашей стране было около двухсот педагогических институтов. Все они старались готовить кадры в центральных вузах. Часто мне приходилось ездить в Министерство специально для того, чтобы добиться решения вопроса по поводу той или иной кандидатуры для стажировки, аспирантуры. Такая помощь потребовалась Н. Сытиной, Г. Насыровой, С. Нусь. Относительно С. Нусь мне пришлось дважды побывать в Министерстве просвещения РСФСР, сначала по планированию ее стажировки в Казанском университете, а затем аспирантуры при Московском пединституте.

Наши выпускники успешно завершали аспирантуру и вливались в состав педагогического коллектива института. В.Д. Швайко, И.В. Артюшков стали уже заведующими кафедрами. С удовольствием я называю имена наших бывших студентов, которые, пройдя аспирантскую подготовку, стали работать у нас. Раиль Мирваевич Асадуллин возглавил кафедру педагогики. Преподавателями стали Гузель Насырова, Надежда Сытина, Дамир Шаймарданов, Зульхиджа Исламова и др. Более десяти преподавателей художественно-графического факультета – также наши бывшие студенты. Среди них преподаватель Талгат Масалимов, ставший членом Союза художников СССР, методисты Камиль Валеев, Владимир Мазунин и др. На всех факультетах успешно преподают наши выпускники разных лет. Многих из них я знаю лично. Я наблюдал, как они росли в студенческих научных кружках, творческих семинарах, объединяясь вокруг талантливых преподавателей, сотрудничая с ними. В нужные моменты я всегда старался оказывать нм помощь.

Я всегда испытываю гордость и удовлетворение оттого, что значительную часть педагогического коллектива составляют наши выпускники, которые хорошо знают специфику труда учителя. Они все вместе создают творческое содружество для успешной' работы.

...Перед моими глазами проходят представители студентов уже конца 80-х – 90-х годов. В этом семестре я подружился с четверокурсниками исторического факультета на лекциях и семинарских занятиях. Я доволен тем, что у них есть тяга к знаниям, любопытство, желание понять сложность общественно-политического, социально-экономического развития общества на современном этапе, осмыслить новые подходы в оценке исторических событий. В отличие от студентов прежних лет, они более раскованны, свободны в выражении своих мыслей, эрудированны, самостоятельны. Но для современного специалиста особенно важно умение ставить вопросы, оппонировать, дискутировать на семинарах, мыслить творчески.

Я не могу не рассказать об одном необычном случае из жизни студенчества 70-х годов.

В семье врачей росли две девочки. Обе красивые, здоровые, веселые, общительные. Родители уделяли большое внимание и физической закалке. Они учились в обычной школе, хорошо успевали. Быстро пролетели детские, юношеские годы, и старшая дочь Наташа окончила среднюю школу с золотой медалью. Не было предела радости в семье.

В это лето ничто не предвещало трагедии. Но беда подкралась в этот счастливый дом неожиданно. В один из жарких дней Наташа с друзьями отдыхала на реке Дема. Ее знали как прекрасного пловца, любовались ее стройной фигурой, когда она ласточкой прыгала с крутого берега. Вынырнув, она легко заплывала на большие расстояния. То же самое было и на этот раз, она прыгнула и надолго исчезла под водой. Когда ее вытащили, она не могла двигаться. И с тех пор она прикована к постели. Куда только родители ее ни возили, с кем только ни разговаривали по поводу состояния дочери, все было напрасно. Поврежденный позвонок |не давал возможности двигаться. Пришлось сделать специальную коляску. Родители ее регулярно выводили на улицу, на свежий воздух. Несмотря на свое тяжелое состояние, она не теряла надежды на возвращение хотя бы частичного движения. Время шло, результатов не было. Но ее не покидала мысль о дальнейшем продолжении своего образования. Однажды она заявила своим родителям, что хочет учиться, поступить в университет на факультет иностранных языков. Тогда родители, взяв ее документы, пошли на прием к ректору. Но вышли оттуда потрясенные... равнодушием и безучастностью к судьбе человека, попавшего в беду. Мне стало все известно только тогда, когда ее родители побывали у меня на приеме. Я тут же наложил резолюцию, отправил документы в приемную комиссию с просьбой рассмотреть внимательно, сам следил за ходом дела. А потом, знакомясь со списком абитуриентов, рекомендованных к зачислению, увидел фамилию Наташи Ветошкиной. Так она начала учиться на отделении английского языка заочно.

Я видел многое в жизни. Но ее упорство, целеустремленность, жажда к знаниям, удивительное самообладание, любознательность у меня вызывали восхищение. Я думал, что этот человек каждый день совершает подвиг, а вместе с ней и ее родители. Я часто видел ее во время экзаменационной сессии, когда родители возили Наташу на лекции, консультации, зачеты, экзамены. И так пролетели годы...

Настал день, и актовый зал института был переполнен выпускниками заочного отделения. Большинство из них были учителя, работники просвещения. После поздравлений с окончанием вуза, наставлений мы начали вручать дипломы с отличием. Здесь были выпускники всех факультетов. В торжественной обстановке вносили знамя института, играл оркестр, кругом были счастливые лица. Особое волнение охватило меня, когда я взял в руки диплом Наташи. В зале, кроме инфаковцев, ее никто не знал. Я назвал ее фамилию, рассказал о ней, с ее дипломом в одной руке, с букетом цветов в другой я направился в конец зала, где в проходе в коляске сидела Наташа. Я подошел, вручил диплом, поздравил ее, поцеловал, и в это время весь зал обернулся к ней... Когда я шел на свое место, весь зал стоя аплодировал ей. Теперь я ее вижу редко. Но знаю, что она стала прекрасным переводчиком. Работает успешно по сей день, и ею дорожат.

Таких как Наташа, к сожалению, в огромной стране много. И как досадно бывает, когда на пути у них встречаются равнодушные. Равнодушие скрывается под холодным, чиновничьим взглядом, под видимой занятостью. Обычно это спутник бессердечных, недобрых эгоистов. Ведь никто не подсчитал, какой огромный вред, душевные раны наносит равнодушие людям.

Ученые, прогнозирующие третье тысячелетие, обращают серьезное внимание на то, что интеллектуальный уровень современной молодежи в целом остается невысоким, и она не отличается необходимой работоспособностью и способностями, которые могли бы помочь самореализоваться.

Труд и глубокие, прочные знания, инициатива, самостоятельность, предприимчивость –.это как раз те качества, которые должны проявиться в рыночном механизме, и поэтому именно эти качества нужно формировать у будущих учителей.

Меня сейчас очень волнует, что в настоящее время отсутствует студенческое движение с четкими задачами. Студенты должны иметь свою собственную организацию для того, чтобы самоуправляться и самоутверждаться.

Время бесценно, ни одной секунды невозможно вернуть обратно. Особо ценное время – время юности, молодых годов, когда оно сочетается с силой, здоровьем, энергией и используется на добрые дела.


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


PA195822.JPG
18 октября в Художественном музее им. М.В. Нестерова состоялась торжественная презентация альбома-каталога "Арт Уфа - 2015", созданный на грант главы Республики Башкортостан Рустема Хамитова. Автор-составитель каталога , искусствовед, заместитель директора БГХМ им. М.В. Нестерова по науке Светлана Игнатенко. Редакция журнала "Бельские просторы", чьи статьи были использованы при работе надо каталогом, была тоже награждена этой уникальной книгой.


Редакция журнала "Бельские просторы" встретилась в уютном здании ДДЮТ города Туймазы с учителями и библиотекарями района.
в Туймазах групповая.jpg
Салават Вахитов покоряет публику:
PA135875.JPG
Сергей Бекасов перехватывает инициативу:
PA135934.JPG
Ответное слово:
PA135872.JPG
И, конечно, автографы:
PA135947.JPG
Ну танцы, танцы, танцы...
PA135861.JPG
PA135842.JPG
PA135826.JPG
 

Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.