Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Воспоминания коллег, друзей, поклонников о Дмитрии Масленникове


С того светлого пасхального дня, когда не стало Дмитрия Масленникова – легендарного ДБ, поэта, ведущего ЛИТО «Тысячелистник», учёного секретаря БГПУ им. М. Акмуллы, преподавателя, – никто из его друзей, родных, студентов, просто знакомых не стирает переписку в телефоне, подписанную «ДоБраJ». Как будто, сохранив весёлые и тёплые сообщения, можно удержать рядом их автора… 



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Анатолий Чечуха. Давным-давно в марте. 1972
Анатолий Чечуха. Давным-давно в марте. 1972
Эх, прокачу.jpg
ДК им. С. Орджоникидзе и улица Первомайская (Начало 1960-х)
ДК им. С. Орджоникидзе и улица Первомайская (Начало 1960-х) А.М. Виноградов
Здравствуйте, Александр Эрастович!
Здравствуйте, Александр Эрастович! Алексей Кудрявцев

Публикации
Паль Роберт Васильевич - родился 15 апреля 1938 года. Окончил Башкирский государственный университет. Автор многих книг поэзии и прозы. Живет в Уфе. Член Союза писателей. Лауреат литературной премии им. Ст. Злобина.

Встреча и прощание. Памяти Ю. Андрианова - первого редактора "Бельских просторов"

№ 8 (225), Август, 2017

Хорошо помню тысяча девятьсот восьмидесятый год. За окном великолепное башкирское лето, время долгожданных отпусков, бесподобных дачных прелестей, а я, в те годы главный редактор республиканского книжного издательства, безвылазно торчу в своем маленьком кабинетике, подвожу итоги работы за полугодие, отбиваюсь от всевозможных телефонных и прочих наскоков строгих начальников и вечно чем-то недовольной пишущей братии.

Вот, к примеру, суровый окрик из Москвы. Далекий Росглавиздат изволит гневаться: что это еще за поэтическая кассета? На каком основании под одной позицией в тематическом плане издательства я прячу целых четыре книжки молодых авторов? Оставить одну!

А таких кассет мы выпустили уже несколько. И башкирских, и русских молодых поэтов. Чтобы хоть таким образом помочь им выйти наконец к читателям, обрести надежду. Нарушение, разумеется, хитрость, конечно, но на что не пойдешь, когда все так жестко лимитируется, все под «колпаком»!

Мало того, находятся друзья-недруги, которым все мало, все не так, обивают пороги высоких инстанций, вместо стихов и рассказов строчат длинные жалобы и «разоблачения». Впрочем, все это обычно и привычно, издатели тех времен это до сих пор помнят.

Так вот, в один из таких дней заходит ко мне наш директор Нурислам Нуртдинович Нуртдинов с незнакомым мне молодым человеком. Оба высокие, сухощавые, чем-то похожие друг на друга.

– Знакомься, наш новый редактор художественной литературы Юрий Анатольевич Андрианов. Выпускник Литературного института имени Горького. Будем работать вместе.

Директор куда-то спешил по своим делам, я тоже был занят, так что долгой беседы не получилось. Ограничились пока общим знакомством, краткой информацией о нашем издательстве и особенностях книгоиздательского дела. Мол, остальное придет в ходе работы.

То, что за плечами Юрия был хорошо известный в стране Литинститут, порадовало: значит, человек не случайный, к книге неравнодушный, не на время к нам. А то ведь за прошлые годы кого мы тут только не перевидали: и Александра Филиппова, и Михаила Чванова, и Геннадия Зайцева, и Бориса Романова, и Сергея Воробьева, и Дима Даминова. Конечно, и нагрузка большая, и служба беспокойная, а зарплата мизерная, жилье не светит. Удержится ли Андрианов?

Через год, отдав любимому книжному делу почти двадцать лет, но так и не заработав для своей семьи квартиры, я уволился, и с Ю. Андриановым мы стали видеться довольно редко. Что я знал о нем к тому времени? То, что живет на Аксаковской улице в старом частном доме безо всяких удобств, растит двух дочерей, пишет хорошие стихи, подготовил к изданию первую книгу. В Башкнигоиздате им довольны, да и сам он нашел там свое призвание. Чего лучше?

Начавшаяся так называемая перестройка с ее идеологическим сумбуром и организационной неразберихой, лихой переоценкой всего, что людям было привычно и дорого, демагогической трескотней по поводу «нового мышления» и «общечеловеческих ценностей» (на американский манер) дезорганизовала всю жизнь страны. В писательских кругах наших наступила вначале растерянность, а затем самый настоящий разброд, творческие интересы размывались и уходили куда-то на второй, третий, десятый планы, встречи в Союзе писателей становились редкостью, словно нам нечего стало сказать друг другу. Не писалось, не читалось, не думалось. Писательское слово враз обесценилось. Творческие союзы раскалывались, дробились, противостоя в своих осколках друг другу. Вместо радости творчества – шумное политиканство, вместо дружбы – недоброжелательство. А потом началось долгое и мучительное «выживание»...

Мириться со всем этим не хотелось. Закончив новый роман («Бессмертники – цветы вечности») и дав ему «отлежаться», я предложил его московскому издательству «Молодая гвардия». Там меня никто не знал и не ждал, однако роман неожиданно для меня получил положительную оценку, и его планировалось издать. Проходят месяцы, проходит год – и я получаю свой роман обратно: издательство «перестроилось» и избрало новое направление.

Москва Москвой, но ведь у нас есть и собственное книжное издательство! Я хорошо представляю себе, как оно сейчас бедствует, и все же иду туда, к Юрию Андрианову. Мне показалось, что он даже обрадовался. Прочел столичные рецензии, полистал первые главы, одобрительно тряхнул длинными волосами.

– Предложу руководству. Будем надеяться...

Осенью 1990 года книга вышла в свет. Причем массовым тиражом (25 тыс. экз.), какой сегодня может показаться фантастическим. Но для меня важнее было другое – весь этот тираж очень быстро разошелся, попутно окупив и несколько убыточных изданий. В то время наши люди еще не разучились читать!

Заговорив об издательстве, считаю нужным отметить, что и в эти трудные времена руководство республики не бросило его на произвол судьбы. Выделяемые из бюджета средства позволяли по-прежнему обеспечивать национальные школы учебной и методической литературой; находилась возможность выпускать, пусть и скромными тиражами, новинки прозы и поэзии местных авторов. На фоне общероссийского упадка это выглядело почти сказочно. В отличие от многих мы сумели сберечь и единство своего писательского Союза.

Более того: если в других регионах прекращали свою жизнь не только государственные издательства, но и литературные журналы и газеты, то у нас учреждались новые. Так, общей радостью для нас, писателей и читателей, стало появление башкирского детского журнала, молодежных журналов на башкирском и татарском языках, учреждение целого ряда престижных литературных премий, организация мемориальных музеев ряда видных писателей на их родине.

В этих условиях русские и русскоязычные писатели задумались об издании и своего литературного журнала. Это была давняя наша мечта, и она осуществилась. Главным редактором его был назначен Ю. Андрианов. В связи с этим ему пришлось оставить Башкнигоиздат, а мне свою работу в Союзе писателей, стать членом редакционной коллегии, заведующим отделом, а затем заместителем главного редактора.

О, эти горячие, поистине счастливые, незабываемые дни и месяцы 1998 года! Вместе с Юрием Анатольевичем мы разрабатывали устав нового издания, будоражили наших потенциальных авторов, подбирали редакцию. А с каким азартом искали имя нашему новорожденному! Перебрали десятки вариантов, пока наконец не остановились на этом, ставшем единственным: «Бельские просторы».

Почему, спрашивали нас, бельские? Да потому, что песенная Белая – Агидель – главная река в Башкирии, наша всеобщая любимица, красавица. Что касается просторов, то они тоже общеизвестны, это почти весь Южный Урал с его древними горными хребтами, лесами, степями, светлыми озерами и бесчисленными малыми ручьями и реками, впадающими в главную – долгую и полноводную Белую.

Так вот и выяснился, определился чаемый нами смысл названия и главное назначение журнала: пусть, как в большую Белую, вливаются в него все большие и малые ручьи и реки наших талантов и дарований. А избранный нами символ – летящая ласточка, самая любимая в народе добрая, чистая, домовитая птица, – подсказывал: журнал должен стать желанным домом для всего доброго, сердечного, соборно-объединяющего, что так нужно людям в этом недобром расколотом мире.

К концу года редакции выделили весьма сносное помещение на Комсомольской. Стены есть, окна и двери есть, тепло и свет тоже, нет только мебели – на первых порах никакой. Юрий Анатольевич буквально разрывался на части, откуда-то раздобывал и доставлял списанные столы и стулья, в то же время не оставлял без внимания и редакционную работу. Спешно готовился пилотный номер. С еще большей требовательностью отбирались материалы для первых номеров. Уточнялись и переуточнялись разделы и рубрики. Работа кипела. В составе редакции уже с полной нагрузкой работали Алексей Фенин, Юрий Горюхин, Газим Шафиков. Потом в коллектив влились Станислав Шалухин, Николай Грахов, Валерий Чарковский, Юрий Коваль...

К всеобщей нашей радости журнал заметили. И не только в Башкирии, но и в Москве. Большим событием в нашей жизни тех первых лет стало приглашение провести презентацию журнала в Международном центре славянской письменности и культуры. В столицу во главе с Юрием Анатольевичем отправились и мы с Ю. Горюхиным, нашим ответсекретарем, тоже выпускником Литинститута. Что и говорить, волновались крепко. На встречу с «Бельскими просторами» пришли руководители Союза писателей РФ, критики, журналисты столичных изданий, общественные деятели. Выступающие отмечали ярко выраженную гуманистическую направленность журнала, обилие материалов по вопросам культуры и искусства, открытость всем литературам и культурам многонационального Башкортостана.

Именно после этой презентации на нас обратили внимание столичные журналы и газеты традиционного реалистического направления, а «Литературная газета» стала часто публиковать краткие обзоры выходящих номеров, обращая при этом особое внимание на ту большую переводческую работу, которую вела редакция и которая в российской литературе в то время практически сошла на нет.

Домой мы вернулись окрыленные. Юрий Анатольевич порядком изнервничался и выглядел усталым и больным. Вскоре я узнаю, что это, к сожалению, не только и не столько усталость.

За годы совместной работы мы сошлись с ним очень близко. Так я узнал, что в че­тырнадцать лет он лишился матери и практически отца, который создал новую семью и оставил свой старый дом на Аксаковской, а в нем трех сыновей, где младшим был Юрий. Когда я признался, что со мной это случилось в четыре года, еще в 1942 году, а отца, которого я даже не успел увидеть, реабилитировали лишь посмертно в конце 80-х, – он весь болезненно сжался:

– А мы все считали, что ты из благополучной, обеспеченной интеллигентной семьи. Это ж надо!.. И как ты выжил?..

Еще в школьные годы Юрий много читал, исподволь незаметно приобщая себя к искусству художественного слова. После учебы поработал грузчиком на заводе, связистом на телеграфе, год проучился в Уфимском нефтяном институте, в армии служил на знаменитом Байконуре – заправлял те самые ракеты, которые поднимали наших отважных соколов в загадочный космос.

– А почему из института ушел? – поинтересовался я. – Потому что технический, а тебя тянуло к литературе?

– Не в этом дело. А в том, что я серьезно и успешно занимался спортом, волейболом. Играл в сборной республики, а это бесконечные тренировки, сборы, выезды на соревнования. Какая уж тут учеба? А быть плохим инженером... сам знаешь...

Быть плохим инженером Юрий не захотел, он привык все делать основательно, со знанием дела, чтобы потом не краснеть от стыда. И вот Литинститут, творческий семинар Льва Ошанина, мир поэзии, в котором он чувствует себя вполне уверенно и которому предан всей душой.

С ним всегда было интересно. Случалось, правда, что наши точки зрения и пристрастия в чем-то не совпадали. Вот сейчас я перечитываю его стихотворение «Дни», в котором есть такие строчки:

Хотя, конечно, хочется порой

Казаться выше, тверже и сильнее,

Но только в том нет пользы никакой,

И мышь не станет никогда горой,

И без огня не выйти в Прометеи...

И если ты однажды запоешь,

То не старайся петь как можно громче –

Нельзя перекричать молчанье ночи,

Но если губ твоих минует ложь,

То искренность хоть и негромких строчек

Воспримут дни, в которых ты живешь.

Перечитываю и вспоминаю наш короткий разговор о месте и роли поэта в жизни общества, в судьбе породившего его народа. Да, это не просто стихи, это поэтически сформулированная позиция, в своей основе верная, однако не на все случаи жизни. Ведь и тончайший лирик А. Пушкин написал «Клеветникам России», С. Есенин – «Пугачева», А. Блок – «На поле Куликовом», Ф. Тютчев – «...умом Россию не понять», а буквально все творчество Н. Некрасова разве не жжет глаголом сердца людей?

У меня как раз в это время складывался очень горький, очень болезненный цикл, как бы поэтический дневник современника, который я так и озаглавил «Больное время». В нем есть все: и сжигающий душу огонь, и гнев, и совсем не «ложь», а предельная открытость, честная искренность, разочарование и боль, оскорбленное достоинство и мучительное чувство личной вины за все то, что сотворили с моей Родиной, с моим народом. Это тоже позиция, изменить которой я не могу и не хочу. Не хочу, чтобы не впасть в ту самую «ложь», которая ни поэту, ни гражданину непростительна.

Четко обозначив свои точки зрения, мы не стали заводить долгой дискуссии, и каждый остался при своем. Хотя мне до сих пор жаль, что такой великолепный большой поэт под влиянием своей отнюдь не бесспорной позиции никак не отозвался на реальную жизнь, кричащих катаклизмов которой как бы не заметил, обошел стороной или сознательно не впустил в свой личный мир, в свое сердце. К слову сказать, почти вся российская поэзия их как бы не заметила тоже. И после этого мы недоумеваем и обижаемся на то, что поэзию перестали читать?

Теперь о последних годах жизни Юрия Анатольевича. Хотя справедливо было бы начать, например, с лета 1998 года.

Это случилось вдруг, неожиданно и нелепо: сразу же после утверждения его главным редактором будущего журнала на правлении Союза писателей РБ, спускаясь по лестнице на первый этаж, Юрий оступился и... сломал ногу. Впереди столько хлопот и беготни по различным инстанциям, а он – в гипсе! И все же ходил, хлопотал, оформлял – все сделал как надо, уложился в срок. Что и говорить – мужественный человек!

Однако это было лишь началом его испытаний. Через пару-тройку лет при падении у него произошел опасный перелом позвоночника. В больнице опытные хирурги сделали сложную операцию, замуровали в надежный корсет и обнадежили: через столько-то месяцев можно будет вернуться на работу.

Счет шел на месяцы! Но разве мог он вот так, вдруг оторваться от любимого дела и целые месяцы сидеть дома? Впрочем, сидеть не разрешалось – только лежать. Но вскоре мы увидели его у себя в редакции. Худой, бледный, а глаза блестят! Очередной номер журнала вышел в срок, следующий уже печатается, в редакции все живы-здоровы, можно не волноваться.

Можно не волноваться, но и устраниться, полагаясь на профессионализм товарищей, тоже не получалось. Не в его это характере! К его следующему приходу мы соорудили нечто вроде кафедры, стоя за которой он мог читать и писать. Сначала на часок, потом поболее. А там и срок выздоровления подошел. И вот мы опять все вместе. Все с облегчением вздохнули: оставила нас и эта беда.

Но и это было еще не все, вскоре за ней пришла следующая, еще более страшная и неотвратимая. Как-то уже поздно вечером Юрий позвонил мне домой и сказал всего несколько слов. Главными из них были «онкология» и «но это строго между нами». Я был в шоке. Надежды на ошибочность диагноза никакой, хотя верить в лучшее очень хотелось.

Теперь Юрий Анатольевич часто и надолго исчезал в республиканской клинике, товарищи сочувственно и тревожно недоумевали, а я молчал. Но чего стоило мне это молчание!

А в июле 2006 года беда обрушилась и на меня. Жутко изломанный в ДТП (два перелома позвоночника, крестца и нескольких ребер), я тоже оказался в больнице. Первыми, кого я увидел в своей палате, были мои товарищи по «Бельским просторам» во главе с Юрием. Сам находясь в тяжелом состоянии, он потом часто звонил мне домой, переживал мое несчастье, заботился, давал советы. Часто эти звонки шли из его больничной палаты, он и там не забывал обо мне. Я хорошо представлял, каково ему сейчас: сам в ужасном положении, я, его заместитель, минимум на полгода выбит из колеи, редакция обезглавлена. Что делать?

Но что в сравнении с его тихой коварной бедой мои травмы и переломы? Они, даст Бог, со временем заживут, однако этого времени у нас нет. Прежде всего нужно дать возможность Юрию продолжить лечение. А вдруг врачи что-то придумают? А вдруг медицинская наука выдаст что-то невероятное, и наш друг будет спасен? Надежда, она покидает нас последней.

И вот через месяц с небольшим, отказавшись от больничных листов, я возвращаюсь на работу. Крепко стянутый стальным итальянским корсетом, со стиснутыми от боли зубами, на трясущихся ногах. Теперь уже для меня друзья соорудили такую же кафедру, за какой стоял в свое время и Юрий. Это надолго, пока не выздоровеет он, пока хватит моих сил.

Сил хватило на целый год. Но Юрий Анатольевич так и не выздоровел. Не выходя из больницы, он скончался. В самом расцвете своих дарований и возраста. По прихоти чьих-то неведомых нам жестоких сил. Осиротив своих прелестных дочурок и журнал, который мы вместе создавали, которым гордились, которому отдавали свои лучшие годы...

И вот я опять перечитываю его книги. Их не так много, но в них вместились вся его недолгая жизнь, весь его талант. Впрочем, не весь: только смерть знает, какую его долю она забрала с собой.

В одной из книг («Зимний ветер», 2003) имеется дарственная надпись автора: «Роберту Васильевичу Палю с самым искренним уважением, а также в память о том, сколько хорошего мы успели сделать вместе, а сколько еще не успели...»

Он до конца надеялся успеть.


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


Вчера в БГПУ им. М. Акмуллы прошел вечер памяти Дмитрия Масленникова ДБ
Ректор.jpg
Ректор Р. М. Асадуллин
Артю.jpg
Света.jpg
еще2.jpg
садоков и санникова.jpg
еще3.jpg


радио.jpg

В начале была первая информационная революция. Она разгорелась из искры слова и охватила племена и народы. Это было время, когда из кипящей лавы протоязыка отливались чеканные формы древних наречий. Вторая информреволюция, по мнению ученых, связана с распространением чтения и письма, третья – с вступлением в «Галактику Гуттенберга». Наконец, с развитием кинематографа, звукозаписи, телефонной и радиосвязи начался новый этап в истории человечества.

В десятую годовщину Великого Октября – 7 ноября 1927 года – жители разных уголков Башкирии стали свидетелями докатившейся до республики мощной волны четвертой информационной революции: из репродукторов, установленных на площадях, в клубах и библиотеках, впервые на башкирском и русском языках прозвучали слова: «Алло-алло! Говорит Уфа!»…

Наталия Санникова



хамитов.JPG

Рустэм Хамитов обратился с ежегодным Посланием Государственному Собранию – Курултаю Башкортостана

В этом году позитивные тренды продолжились. За 10 месяцев индекс промышленного производства составил 102,3 процента. Доходы консолидированного бюджета достигли 160 млрд рублей. Поступления по налогу на прибыль выросли более чем на 14 процентов – до 40 млрд рублей. Почти на два процента прибавил оборот розничной торговли. Средняя заработная плата увеличилась на 6,3 процента – до 29,3 тысячи рублей. Отмечается миграционный прирост населения. Снизилась смертность по многим заболеваниям. Впервые преодолён рубеж ожидаемой продолжительности жизни в 71 год.


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.