Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

25 октября в Уфе у памятника Зайнаб Биишевой (пр. Октября 4) в 12-00 жюри конкурса объявит победителя IХ Республиканского конкурса поэтического перевода им. М. Гафурова и подведет итоги народного голосования, которое пройдет в группе журнала "Бельские просторы" в Вконтакте.

Шорт-лист IХ Республиканского конкурса поэтического перевода им. М. Гафурова:

1.     Абдразяков Валерий, г. Октябрьский

2.     Андрианова-Книга Кристина, г. Уфа

3.     Гильмутдинова Лейсан, с. Кушнаренково

4.     Колоколова Любовь, г. Уфа

5.     Краснощёков Николай, г. Салават

6.     Чарина Марина, с. Большеустьикинское

7.     Шилкин Сергей, г. Салават

Переводы всех финалистов даны ниже.



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Прощание с Юлаем. 1998-01
Прощание с Юлаем. 1998-01 А. М. Мазитов
Ловушка. Офорт (1996)
Ловушка. Офорт (1996) Игорь Тонконогий
Мост через р. Сим. 575 верста
Мост через р. Сим. 575 верста
Полнолуние. Офорт (1996)
Полнолуние. Офорт (1996) Игорь Тонконогий

Публикации
Салават Венерович Вахитов родился 6 июня 1961 года в г. Ачинске Красноярского края. Окончил Башкирский государственный университет, кандидат филологических наук, специалист в области жаргонологии. Член Союза писателей России и Башкортостана.

Салагин. Роман. Окончание. Начало в № 3. 2017

№ 8 (225), Август, 2017

 

Глава 5. Пиратский клад

 

Инженер сказал, что обедать не будет, и заспешил к Маринке. Я напросился пойти с ним. Никто не возражал.

Маринка лежала у окна в большой многоместной палате, куда нас нехотя, но всё же пустили медсёстры. Она выглядела здоровой и обрадовалась нам. Инженер в деталях и лицах стал рассказывать историю о походе за кладом. Маринка от души хохотала над нашими промахами, особенно ей понравилась инженерская версия моего убойного монолога в защиту молодого поколения. Соседки по палате прислушивались к рассказу инженера и тоже смеялись.

– Всё смолкло после пламенной речи Самата, – ёрничал инженер. – Птицы небесные попадали с неба, звери лесные попрятались в норы, а пришлые люди забились в конвульсиях. Пафос яростной речи, потрясшей округу, поднялся высоко над горами, и грозою пролился далеко за перевалом.

Я сам от души веселился над забавными выходками инженера. Напряжение дня спало, можно было расслабиться. «Пусть я выгляжу в глазах других идиотом, – думал я. – Просто привык общаться с книгами, а с людьми нормально разговаривать так и не научился. Вечно тушуюсь, а если и говорю, то обязательно невпопад. Зато у Маринки с отцом налаживаются отношения, и, похоже, они оба этому рады. Пойду-ка я отсюда, не буду им мешать».

– Самат, ты куда? – удивилась Маринка.

Я оглянулся в дверях:

– Как куда? На кудыкину гору.

– Постой, что ты раскудахтался? Мне казалось, что ты хотел найти клад…

– Хотел – значит, найду. В следующий раз.

– Без меня?

– Можно и с тобой, – я улыбнулся. – Пошли!

– Не-а!

Озорство светилось в её взгляде, и я почувствовал, что она знает какой-то секрет, которым не прочь поделиться. Сдерживается, но слова вот-вот сами выскочат.

– По глазам вижу, что ты что-то придумала. Давай, колись!

– А на стене точно было перо или тебе всё же привиделось?

– Мне Алитет оставил тогда у дольмена петушиное перо, наверное, поэтому и линии на стене показались мне рисунком.

– А куда указывало перо?

– Перо может на что-то указывать?

– Не тупи, один конец у него острый. Куда он был направлен?

– Вниз.

– А ты полез вверх?

– Но внизу же каменный пол.

Моя подруга покачала головой.

– Самат, а ты точно читал книги про искателей кладов?

Я посмотрел на неё: девчонка не шутила.

– Марина, я обязательно найду сокровище Алитета.

– Я в тебя верю!

 

 

*  *  *

 

– Папа, мы с тобой снова идём в пещеру, – влетая в комнату, сказал я, запыхавшимся голосом.

Отец даже не удивился. Словно ожидал подобной выходки.

– Я уже устал сегодня, – ответил он. – Возьми с собой Равиля, его, как историка, тоже интересуют клады.

Я побежал к Равилю и всё объяснил ему.

– Пойдёшь со мной?

Равиль сдвинул шляпу на затылок и поднялся с кровати.

– Пойду, конечно.

Он даже не спросил куда, будто всё знал заранее и ждал меня. Однако оказалось, что он и не собирается торопиться.

– Давай-ка на этот раз хорошенько подготовимся и возьмём с собой всё необходимое снаряжение и, разумеется, продукты. Если и не найдём ничего, хоть пообедаем на воздухе и полюбуемся видом с горы. Когда ещё доведётся здесь побывать! – предложил Равиль. – Пойди поужинай, собери рюкзак и выспись хорошенько, ведь набегался сегодня, философ.

В равилевском «философе» я не почувствовал ни иронии, ни оскорбления, хотя, наверное, и его шокировало моё сегодняшнее ораторское искусство. Я впервые отнёсся к Равилю не как к Радж Капуру из индийских коммерческих фильмов, а как к товарищу по прежним детским играм, как к Ринату или Петре.

– Равиль, а вдруг кто-нибудь найдёт клад раньше нас?

– Успокойся, парень, клады даются только тому, кто их достоин. Тому, кто изо дня в день трудится ради осуществления своей мечты. Никто, кроме тебя самого, не в силах отыскать заветное сокровище.

– Все равно я буду волноваться до утра, Равиль. Мне не дают покоя цифры – «девять» и «семь». Я умею разгадывать слова, но с цифрами у меня ничего не получается. Это словно другой мир.

– Я тоже думал о них, – ответил Равиль. – Есть одна догадка. Мне кажется, что цифры и петушиное перо связаны между собой. Наверняка, мы завтра с этим разберёмся.

Я шёл и думал: «Как это петушиное перо может быть связано с цифрой «97»? Ну Равиль, ты и загнул!»

 

 

*  *  *

 

В пещере явно кто-то до нас был. Кто-то открывал решётку, кто-то искал сокровище, которое я уже считал только нашим, – моим и Маринки. Я это понял, как только увидел окурки. Много окурков. Складывалось впечатление, что здесь побывала большая группа курящих туристов.

– Здесь был только один человек, сказал Равиль. Он стоял долго у выхода из пещеры. Может, кого-то ждал. И курил, и курил…

– Сто грамм никотина убивают лошадь, – сказал я. – Он хотел умереть?

– Этого нам знать не дано.

– А что же нам тогда дано знать? – передразнил я Равиля.

Равиль поднял окурок и внимательно рассматривал его.

– А дано нам знать, что здесь побывал егерь.

– Да, егерь, – уверенно заявил Равиль. – Всё сходится. Здесь побывал егерь 97-го пехотного полка. И курил он чудом сохранившиеся немецкие сигареты времён войны «Eckstein № 5». Вот полюбуйся… – Он протянул окурок.

– Алитет? – я ужаснулся.

Я был не дурак. Стёклышки в калейдоскопе складывались в единственно возможный узор. И этот узор совпадал с равилевским видением.

– Зибен-унд-нойнцихь… – произнёс я. – Значит, мне не померещилось тогда, у дольмена. Я действительно слышал немецкую речь?

– Возможно, так оно и есть. В 1942 году здесь проходила операция «Эдельвейс», и немецкие солдаты шли через горные перевалы. Никогда не знал, что им удалось дойти до моря. Давай посмотрим, куда показывает петушиное перо, которое, кстати, было эмблемой 97-го полка.

Мы прошли вглубь небольшого каменного коридорчика. Теперь, при свете более ярких фонариков, было очевидно, что перо действительно существовало: видимо, кто-то давно вывел эти линии строго по трещинкам каменных стен. Верхняя часть пера загибалась влево, а нижняя, острая, указывала строго вниз – на каменный пол. В полу были видны крупные расщелины, в прошлый раз их не было.

– Сойди с плиты, – приказал Равиль.

Я отошёл, а он поддел большую плиту ледорубом и потянул на себя. Плита медленно, словно нехотя, подчинилась его усилиям. И надо представить, насколько я взволновался и какое впечатление испытал: так не могло быть в реальном мире. Где-то в глубине мыслей я понимал, что пиратские сокровища возможны только в детских приключенческих книжках, поэтому и мои попытки найти клад были своеобразной игрой – продолжением книжных историй, как игра в морские сражения с Маратом или сочинение заданий для Петры и Рината.

Плита лежала на стальных трубах, таких же толстых, как и крюк, ввинченный сверху. Равиль посветил в открывшийся люк – увы, ничего разглядеть было невозможно, надо было спускаться вниз. Но как?

– Верёвочная лестница! – догадался я. – Теперь понятно, зачем ввинчен крюк. Надо сходить за верёвочной лестницей и прикрепить её за крюк.

– Не надо, – сказал Равиль. – Крюк, видимо, использовали для спуска и подъёма грузов. – Посвети мне, в стену вбиты железные скобы. Думаю, можно спуститься по ним.

И тут всё во мне взбунтовалось:

– Равиль, это мой клад, мой и Маринкин, я должен спуститься первым.

Равиль в раздумье покачал головой и попытался удержать меня.

– Клады, Самат, принадлежат государству. Здесь может быть опасно. Что я потом скажу твоему отцу, если что-то случится?

Но я его уже не слушал и спускался в «преисподнюю». Равиль последовал за мной.

Внизу нас ждало разочарование – ни пиратского сундука с сокровищами, ни немецкого бункера. В небольшом зале нижней пещеры было сухо, стены были неровные. Когда-то такое помещение могло быть использовано под склад.

– Смотри! – воскликнул Равиль, с трудом выдвигая из-под выступа стены какой-то деревянный ящик.

Но посмотреть я не успел. В это мгновение плита над нами пришла в движение и захлопнула выход на поверхность.

Равиль бросился вверх по скобам, но приподнять плиту не сумел.

– Что за шутки? – закричал он.

Ответа не было. Стало настолько страшно, что я закрыл глаза и крепко сжал веки. Появился солнечный мишка. Мой талисман был со мной, а значит, всё будет хорошо. Мне не привыкать: уже во второй раз закрывают в кавказском каменном мешке. Видимо, в горах такие обычаи: подержат немного для страха, а потом отпускают. Хорошо, что на этот раз я не один. Да и Равиль молодец – побеспокоился: у нас с собой куча снаряжения и продукты. Не пропадём.

Пока я стоял, зажмурившись, и приходил в себя от произошедшего, о мои ноги потёрлось какое-то существо. И хотя я вздрогнул от неожиданности, но, открывая глаза, уже примерно представлял, кого могу увидеть. И не ошибся. Это был Кекс.

– Кекс! – закричал я радостно. – Ты опять со мной!

Равиль чуть не слетел с лестницы, услышав мой крик.

– Ты что орёшь? – возмутился он. – И так сердце не на месте. Кто-то же мог так зло подшутить над нами?

– Это Шалбан, – сказал я.

– Кто такой Шалбан?

– Тот, кому ты всё время проигрывал в дурака.

– Митрич? – Равиль удивился. – Не могу поверить.

– А откуда, по-твоему, взялся Кекс? Такое со мной уже во второй раз. Ты веришь в совпадения? Мне думается, что Митрич подбрасывает его, для того чтобы подозрения падали на тебя, он же не предполагал, что в пещеру я пойду с тобой.

Равиль задумался.

– Давай посмотрим, что в ящике, раз мы все равно здесь, – предложил Равиль.

И мы поняли друг друга. Со стороны это могло бы показаться смешным: два недоумка позволили заманить себя в ловушку, но, тем не менее, их больше волнуют призрачные пиратские сокровища, нежели собственная судьба.

Ящик не был заперт, крышка легко снималась. С волнением и надеждой мы заглянули внутрь: ящик более чем наполовину был заполнен пачками сигарет. Немецких сигарет.

– Вот те и сокровище! – выдохнул Равиль.

– Значит, здесь побывали до нас, – сообразил я. – Ведь кто-то же курил у решётки.

– Ну это и так понятно, – кивнул Равиль. – Думаю, нас скоро хватятся и начнут искать. Отец твой знает, где мы, так что найдут. А пока предлагаю обследовать пещеру. Может, обнаружим ещё что-нибудь интересное. Только давай экономить свет. Пока одного фонарика нам хватит, я выключу свой.

Я согласился.

Метр за метром мы обследовали стену нашей пещеры, но ничего не обнаружили: ни бокового хода, ни каких-либо других ящиков. Утомившись, сели пообедать. Открыли по банке консервов. Кекс оказался тут как тут и потребовал свою долю. Выделили и ему порцию.

– Ты как хочешь, а я вздремну, – сказал Равиль и улёгся головой на рюкзак. – Так время пройдёт быстрее. Туши свет.

Предложение было разумным. Я устроился было рядом с Равилем, но лежать на камне оказалось довольно-таки холодно.

– Знаешь что, полезай-ка ты в ящик, – сказал Равиль. – Сигареты, конечно, жалко, но спать на них не так холодно.

Мы снова включили фонарики и стали устраивать мне «постель» на пачках немецких сигарет. Табачный аромат лез в ноздри, он был непривычен, однако не противен. Но что это? Под грудой сигарет обнаружилась стопка тетрадей. Я взял одну и полистал. Страницы были заполнены мелким аккуратным почерком. Мне трудно было разобрать в полумраке, что это был за язык, но можно было догадаться, что писал немец.

И тут раздался стук. Именно оттуда, где находился люк в пещеру. Я бросил тетрадку, схватил топорик и стремглав бросился вверх по скобам. Стал изо всех сил колотить в каменную плиту и кричать:

– Па-па!

Плита стала отодвигаться, и встречный свет фонарика ударил в глаза.

– Па… – начал было я и замолк: на меня сверху смотрело седовласое чудище.

Это был всё тот же Алитет, мой давний знакомый. Или, как я теперь понимал, немец. Неужто настоящий немец? Фашист? Почему ж он не убил меня? Ещё тогда, у дольмена? И снова, как и раньше, старик поманил меня рукой. Мол, выходи. Я вылез и решил с ним поздороваться, но от волнения забыл все немецкие фразы, которым учила Анна Фёдоровна, и вместо приветствия сказал: «Хэнде хох».

Следом за мной вылез Равиль.

– Данке, – сказал он Алитету.

Старик заговорил, речь его оказалась долгой. Слова вырывались из его гортани, как из каменного мешка, бились о стену и, отражённые эхом, доносились до наших ушей. Мы ничего не понимали, будто между нами была временная пропасть. Единственное, что я уловил, – «Отто».

– Его зовут Отто? – удивился я и посмотрел на Равиля.

– Да, – ответил Равиль. – Это немецкий писатель, в прошлом – альпинист, он воевал в здешних местах в 1942 году.

– Что он здесь делает?

– Ищет в горах останки товарищей, принимавших участие в операции «Эдельвейс», и хоронит их.

– А что за тетради внизу?

Равиль перевёл вопрос.

– Это списки погибших и пропавших без вести, – ответил Отто. – Информацию о них я собирал тридцать лет.

– Ты не фашист? – спросил я.

Он, кажется, понял и покачал головой. Я попытался тоже поговорить с ним:

– Нойн унд зибцихь? – спросил я.

Отто улыбнулся.

– Найн, зибен унд нойнцихь!

– Он просит, чтобы мы передали тетради в военный архив, – сказал Равиль. Я пообещал ему. Давай достанем их.

Тут из пещеры раздалось жалобное мяуканье.

– Кекс! – заволновался я. Надо спасать кота!

Когда я вылез из люка с котом и тетрадями, Отто уже не было.

Мы выбрались из пещеры и тронулись в обратный путь

– Но кто и зачем запер нас? – спросил Равиль.

– Кроме Шалбана, этого сделать никто не мог, – ответил я. – Подлость должна быть наказана, зря я тогда не подстрелил его.

 

 

Глава 6. Ваш враг – Теллер

 

– Марина, прости, ничем не могу тебя порадовать. Ты же и сама понимаешь, что не бывает никаких пиратских кладов, – сказал я, навестив подругу в больнице. – Не расстраивайся. Надо честно признаться: герой из меня не получился, и вернусь я в Санаторку никому не интересным маленькой деткой – метр сорок. Ну и плевать, это не столь важно, сейчас я хочу лишь одного: чтобы ты выздоровела.

Маринка рассмеялась:

– Вернёшься ты, скажем, не метр сорок, а метр сорок два, как минимум.

– Не вижу большой разницы.

– Поиски клада были весёлой игрой и только. Настоящее сокровище находится в твоём сердце. Найди его – и будешь жить в гармонии с миром. Запомни, счастье внутри тебя, и оно не может зависеть от внешних условий.

– Маринка, ты играешь в мою игру? – улыбнулся я.

– Да, – расхохоталась она. – В философа!

– Ты самый лучший философ! И я опять проиграл.

– Пока я проигрываю. Надо было слушаться врачей и не скакать ни в горы, ни к морю. Глупо как-то всё получилось. Увы, я переоценила свои возможности, моё сердце оказалось слишком слабым и подвело меня. Жалко маму, она всё время плачет. И папа у меня оказался классным. Обидно, что я его раньше совсем не знала. Если б у меня было время, мы бы с ним стали лучшими друзьями.

Мне абсолютно не нравилась тональность Маринкиной речи.

– Самат, врачи сказали, что мне нужна операция. В ближайшее время меня увезут в Москву. И… – она замолчала.

– Что «и»?

– И я не уверена, что операция будет удачной.

Я помрачнел.

– Самат, давай сбежим к морю и погуляем, как тогда? А вечером пойдём к взрослым на танцы и устроим ералаш?

– Тебе ж запретили вставать… – начал, было, я, но тут увидел Маринкины глаза.

В них была не просьба, нет. В них жила надежда. «А-а-а… будь что будет, – подумалось вдруг. – Откажу я ей сейчас, и огонёк в глазах может угаснуть.

– Давай, – заорал я и, наплевав на таращившихся соседок по палате, видимо, посчитавших меня сумасшедшим, отчаянно, во весь голос продекламировал:

 

напиши на белых стенах,

на дверях больничной клетки,

на халате медсестрички, на округлостях таблетки,

что не видела ты моря, Сингапура и Майями,

что не мерила планету семимильными шагами,

что ещё не овладела

ни гитарой, ни гармошкой,

что ещё не научилась петь в подъезде вместе с кошкой,

на плече татуировку не набила в виде панды,

не носила мини-юбок цвета утренней лаванды,

 

что ещё не овладела капоэйрой как искусством,

что ещё не разгадала тайну речи Заратустры,

что ещё не приручила ты ни лиса, ни медведя,

 

что ещё не состоялась в жизни

главная беседа!

 

напиши на белых стенах,

на клочках стерильной ваты,

 

на врачебном заключенье,

на периметре

палаты...

 

Надо было видеть глаза Маринки! В них было много жизни!

– Бежим! – сказала она тихо.

– Нет, мы пойдём медленно-медленно мимо медсестричек по периметру больницы.

Маринка улыбнулась.

– Чьи это стихи? Мне хочется жить от таких строчек…

– Да это ж Лола Грей!

– Не слышала раньше. Известная?

– Очень! Ей когда-то врачи тоже предрекали, что она не справится с болезнью и, как бабочка-коробочка, отправится на небко. И что ты думаешь? Угадали ровно наполовину: она назло им выздоровела и в небо попала – стала парашютисткой, не вылазит теперь из него.

– Ух ты! А я бы хотела жить в море! Я же Ма-ри-на!

На самом выходе дежурная нас засекла.

– Вы куда, молодые люди?

Я приложил палец к губам – мол, тихо, не шуми – и показал на улицу. Дежурная понимающе кивнула и не стала поднимать шум.

 

 

*  *  *

 

Яркое солнце на чистом голубом небе, кажется, готово спалить нас. Но мы с Маринкой не в обиде на него. Нам по сердцу его беспечное настроение. Мы идём по раскалённому асфальту курортного городка, взявшись за руки, и молча беседуем друг с другом. Да-да, именно молча. Бывают такие минуты, когда понимаешь друг друга без слов.

Гудронные пары асфальта, врываясь в ноздри, вызывают воспоминания о санаторской стройке, тем более что к ним примешивается тревожный чесночный запах.

– Карбид?! – удивляюсь я.

– Что? – Маринка отвлекается от мыслей и не может понять моего восклицания.

– Пахнет карбидом, – говорю я. – Значит, где-то работают сварщики.

– А-а-а… – Маринка не понимает, куда я клоню.

– В мае, когда я ещё не был взрослым, мне хотелось взорвать Шалбана, да Шах не позволил. Настало время исправить ошибку.

– Чёрная метка? – спрашивает Маринка.

– Да, чёрная метка выдана, и возмездие должно свершиться.

– Именно сейчас, когда я хочу на море?

– Именно сейчас, когда мы оба хотим на море!

– Тогда идём за карбидом?

– Тогда… – я взглянул на Маринку – её больничный халат меня смущал, – помедлил, но всё же решительно закончил фразу: – идём за карбидом.

Карбид находился там, где он и должен был быть, – в строившемся доме, на лестничной площадке в открытом бумажном куле. Рабочих рядом не было, и мы отсыпали немного карбида в валяющееся рядом ведро. Мы шли по улице, ни от кого не скрываясь: Маринка в больничном халате и я с ведром позаимствованного карбида. Никто бы и не подумал назвать наш поступок воровством. Когда берут то, что доступно каждому, как валяющуюся вдоль улицы алюминиевую проволоку или дрова в лесу, – это не считается кражей. Карбид можно было и попросить у строителей, они бы не отказали, но строители отдыхали. Какой смысл их тревожить?

У продуктового магазина мы позаимствовали пустые бутылки из-под лимонада, словно приготовленные специально для нас и дожидавшиеся в дощатых ящиках своей минуты славы. Зарядили их карбидом, приготовили воду. Я настрогал из толстых веток пробок. Со всем снаряжением мы отправились к летним домикам «Молодости» и, прячась за кустами можжевельника, стали пробираться к домику Митрича.

– Надо выяснить, дома ли он, – сказал я и стал уже выбираться из-за кустов, чтобы подкрасться к окну, как Маринка схватила меня за руку и потащила назад.

Митрич, или, как теперь было ясно, по-санаторскому Шалбан, неожиданно появился из соседнего дома, в котором жил Равиль, и, оглядываясь по сторонам, словно вражеский агент или сыщик, направился к домику Теллера, В руках он держал недовольного Кекса, возмущавшегося бесцеремонностью, с которой его вытащили на улицу.

Митрич быстрыми шагами прошёл мимо скрывавшего нас можжевельника. Мне совсем не понравилось, что Кекс, мой постоянный собрат по заключению, оказался в чужой власти.

– Здесь что-то нечисто, – сказал я Маринке. – За ним! Надо выручать кота.

Она кивнула.

Митрич прямиком направился к своему домику и, как мне показалось, зашёл в комнату. Я молча взял в руку бутылку с карбидом, залил её водой. Карбид зашипел, и стал выделяться газ, его резкий запах мог выдать нас. Плотно заткнул бутылку пробкой – теперь медлить было нельзя. Быстро подбежал к раскрытому окну и на мгновение заглянул в него, прежде чем забросить снаряд в комнату. Бутылка уже летела под ноги моего врага, когда я увидел Нину, удивлённо рассматривавшую кота, и растерянного Теллера. Самого Митрича в комнате не оказалось. Он только подбросил кота и удалился, догадался я. Что за странный поступок?

Кекс при виде летящего снаряда не стал философствовать, а вскочил и со скоростью бешеного поросёнка умчался под кровать. К моему ужасу, именно туда, словно в замедленной съёмке, и закатывалась злосчастная бутыль.

– Кекс! – заорал я и, ни о чём не думая, впрыгнул через низкий подоконник в комнату, бросился под кровать и в растрёпанных чувствах выкатился прямиком под ноги оторопевшего от неожиданности Теллера.

В руках у меня была бутылка. Внутри неё в воде резвился карбид. «Сейчас рванёт», – подумал я и даже успел взгрустнуть. Сердце рвалось от отчаяния. Что я наделал?!

Теллер всё понял и попытался вырвать у меня бутылку в ту самую минуту, когда химический процесс завершил свою грозную работу. Я в ужасе зажмурился – мишка появился в ярких лучах солнца, – и раздался хлопок.

Теллер заорал. И Нина позади меня тоже вскрикнула. Я осознал, что в руках у меня всё ещё находилась бутылка, которую так и не разорвало. Из неё вытекала вода с шипящим карбидом. Кекс, воспользовавшись всеобщей оторопью, выскочил из-под кровати и сиганул в окно. «Крикнул зайка: “Ой-ой-ой!” Прыг в окошко – и домой», – пролетела в голове неуместная в данной ситуации фраза. Комната наполнялась запахом стройки. Теллер, отлетевший к стене, держался за голову и медленно валился на пол: вылетевшая деревянная пробка угодила ему в лицо. «Убил! – подумал я. Что теперь будет?»

Нина, подбежав к Герману, суетилась над ним, спрашивая: «Тебе больно?»

– Конечно, больно! – вопил раненый.

В раскрывшуюся дверь влетела встревоженная Маринка и подбежала ко мне.

– Ты цел? Ты не порезался? – Казалось, она не верила, что я всё ещё жив.

Я молчал в полной прострации. В голове было пусто: ни намёка на какую-либо мысль. Только бесконечное горячее пространство – то ли Гоби, то ли Каракумы, – а впереди – мираж, в котором маячили какие-то люди.

В дверях появился Митрич. Разве могла моя игра завершиться без него? Митрич в жёлтых шортах и огромных полукедах походил на клоуна: сейчас он скажет что-нибудь смешное, и все захохочут.

– Попались, голубки? – съязвил он при виде Нины, хлопотавшей возле Германа. – Что он здесь делает?

Никто не засмеялся, а Нина тут же успокоилась и взяла себя в руки.

– Разве не видишь? Герман поранился. Дети позвали меня на помощь, и я предложила ему зайти.

Возникла пауза. Враньё было неуклюжим и очевидным.

– А почему они меня не позвали? – Митрич посмотрел на нас с Маринкой и обратился к Герману:

– А что у тебя с глазом?

– Вот этот подлец всё время меня преследует, – Герман показал на меня. – Он хотел застрелить меня.

Митрич удивился.

– Неплохо, – сказал он мне. – Я и сам хотел застрелить этого гада, да нечем было. Значит, ты стреляешь не только из поджигалов, но и из бутылок? Ловко! Честно сказать, никогда бы не додумался, мне надо будет поучиться у тебя. Так это правда, Нину ты позвал?

– Конечно, правда!.. – вдруг вступила Маринка.

– Нет, не правда, – прервал я её. – Мне тошно от вранья взрослых. Пусть сами разбираются. Мой враг – Теллер. Я рад, что нечаянно отомстил наглецу, обидевшему моего отца. Жалею, что не сумел взорвать Шалбана за то, что запер меня в дольмене, а потом и в пещере, за то, что заставлял Нину плакать. Не звал я никого. Теллер уже был в комнате, когда Митрич потихоньку впустил кота.

– Подлец! – прошипел Теллер.

Митрич обозлился.

– Не надо говорить правду тому, кому она не нужна, – сказал он и дал мне щелбан. – Не было его здесь… А если и был, дай прошлому спокойно уйти.

Вот этого я никак не ожидал: Шалбан и Теллер готовы были заключить перемирие и объединиться против меня.

– Зачем вы украли кота? – спросил я.

– Может, он крадёт его всегда, когда нужно, отвести от себя подозрение? – спросил Равиль, входя в комнату. – Задумал новую подлость?

Вслед за ним в дверях показалась высокая фигура Отто. Здесь, в комнате, приходилось смотреть на него снизу вверх, чтобы увидеть глаза, и, может, поэтому его седая лохматая голова напомнила мне горную вершину. Как и Фишт, Отто был реликтом, частью той эпохи, которая давно минула, но всё же притягивала к себе нераскрытыми секретами.

– Верни мальчишке планшетку, – набросился Равиль на Митрича. – Жалею, что не раскусил тебя ещё в Бобук-ауле.

Тот растерялся.

– Какую планшетку? Нинину?

– Ни-эт, Оттину, – передразнил Равиль, и грамматический строй русского языка ледяной глыбой рухнул с утёса в ущелье, рассыпался вдребезги, разбившись об острые камни.

– Что за шум, а драки нет? – спросил невесть откуда взявшийся Николай, и тут же в комнате стало совсем тесно.

– Мальчишка чуть не выбил мне глаз, – объяснил Герман, – придётся заявить в милицию.

– Валяй, – сказал дядя Стёпа, – заявляй. Я уже здесь.

Он издевался.

– Меня позвали Равиль и Отто, чтобы помог решить некоторые проблемы. Надо бы вернуть тебе планшетку, Митрич. Она была предназначена для Самата.

– Я могу вернуть всё, что пожелаете, только убейте, но ничего не понимаю.

– Всё ты понимаешь! Там, где ты взял немецкие сигареты, была и планшетка. А в ней – книжка. Вообще-то это вещи Отто. Нехорошо брать чужое. – Равиль стал наступать на Германа.

– Вот эта? – спросила Нина и подала книгу в кожаном переплёте.

Отто поблагодарил, погладил переплёт, словно узнавая, и подал книжицу мне. То, что он говорил, я понимал и без перевода. У него тоже был сын, такой же, как и я. «Тапфер», – сказал он, что означало «смелый». Мне стало приятно, никто не называл меня ни смелым, ни отважным, хотя я стремился быть именно таким. Что с сыном, он не знает и уже не надеется увидеть его когда-либо. Отто верит, что кожаная книга поможет сбыться моим самым дерзким мечтам.

Все молчали, прочувствовав торжественность момента. Никто не жаловался на резкий запах карбида, никто не думал о мелких обидах, да и о крупных, видимо, тоже.

– Что это за книга? – спросила Нелли, взявшаяся неизвестно откуда.

Она стояла в дверях под руку с нашим инструктором. Они ни от кого не скрывались – и это вызвало во мне внутренний восторг: ведь могут же люди уважительно и красиво относится друг к другу! Я раскрыл книжку: первая страница была пустая, вторая тоже. И третья, и четвёртая. В книге вообще не было букв! Только прочерченные линии…

И тогда я всё понял. Это как «касса» для начальных классов, где буквы лежат отдельно от строк. Мне нужно самому научиться складывать из них слова, а слова соединять в предложения.

– Записывай в книгу заветные желания, и они обязательно сбудутся, – сказал Отто.

Он был как сказочник Оле Лукойе, и я ему поверил: если записать желание в волшебную книжицу, то оно обязательно сбудется.

– Значит, я всё-таки нашёл сокровище?! – я обернулся к Маринке, ожидая поймать её радостный взор.

Маринка, прижавшись спиной к стене, медленно сползала по ней – словно устала и захотела присесть. От загара на лице не осталось и следа – оно было неестественно бледное. Глаза были открыты, и стало страшно оттого, что в них не было взгляда: Маринка никуда не смотрела.

– Беги за врачом, звоните в скорую! – крикнул инструктор Нелли, а сам подхватил падающую Марину.

 

 

*  *  *

 

Карета, визжа, выезжала с территории турбазы, и я пытался догнать её. Безрезультатно. Потому что это была скорая карета. Карета скорой помощи. И она увозила Маринку.

Инженер растерянно смотрел вслед машине с крестом.

– Как она? – я задохнулся, добежав до него.

Он не отвечал, и мне стало страшно.

– Что случилось? – повторил я вопрос.

– Сердце остановилось, – сказал инженер. – Ещё бы немного – и всё. Хорошо, что врачи оказались рядом и успели спасти. Говорят, отправят в Москву на операцию.

Мне стало страшно. Я больше не был отважным покорителем гор, я был слабым, беспомощным, ничтожным мальчишкой – маленькой деткой, метр сорок. И вдруг словно кто-то заговорил в моём сознании. Возможно, это был мой талисман-мишка: ты не детка, а отважный путешественник – Салагин, прошедший испытание горами.

– Пойдёмте скорей в больницу! – закричал я отчаянно.

– Мать поехала с ней. Нас с тобой не пустят, – сказал инженер. – Это очень тяжело, но надо просто ждать и молить Бога, чтобы всё было хорошо.

– Бога нет, – возразил я привычно, но, спохватившись, что сморозил глупость, добавил: – Лучше бы он был.

– Лучше, – согласился инженер.

 

 

*  *  *

 

На завтра у нас были билеты на самолёт. А вечером я пришёл к морю встретить закат. И было непривычно встречать его одному. Без Маринки. Луна не стала дожидаться, пока солнце сядет, и появилась на темнеющем небе. На ней тоже было море – море дождей, печали и надежды. Когда совсем стемнело, от берега побежала лунная дорожка, и где-то там, на её горизонте, меня ждала смешная девчонка. Она никогда не обманывала меня и, как обещала, пришла встретиться со мной.

Я отчаянно замахал ей руками: «Привет, Маринка! Как хорошо, что ты есть!»

 

 

*  *  *

 

Когда садишься в самолёт, всё, что с тобой недавно происходило, остаётся позади. И хорошее, и плохое. Нет, ничего не забывается. Просто ты летишь в другую страну, в другую жизнь, и мысли наполняются новыми проблемами и заботами. И невольно понимаешь, что надо дать прошлому спокойно уйти. Конечно, оно ещё не раз будет тревожить тебя и врываться в сознание из самых отдалённых уголков памяти. Но ты не в состоянии повернуть обратно реку времени, невозможно даже перегородить её, хотя неплохо было бы поставить на плотине турбину, наподобие электрической, и передавать время по проводам. В будущем, наверное, так и будет. А пока Ту-134 оторвался от взлётной полосы Адлера и унёс меня от людей, однажды случайно собравшихся вместе, для того чтобы пройти испытание горами. Остались позади и море, и лунная дорожка, и в конце её смешная толстая девчонка.

Рядом со мной – плюшевый мишка: инженер принёс его перед самым нашим отъездом. «Марина просила передать, – сказал он. – Покупали в Сочи специально для тебя. Хотела сама подарить, да не успела. Говорит, что это твой счастливый талисман». На шее медведя – жёлтый туристский галстук с аккуратным прямоугольным узлом. Обняв моего материализовавшегося солнечного друга, я спрашиваю отца:

– Она не умрёт?

Отец не спешит с ответом, и мне кажется, что в калейдоскопе мыслей мы видим с ним одну и ту же картинку. Думаю, отец мог бы и соврать, и сказать: ну что ты, советская медицина сделает всё возможное, и, без сомненья... – и ещё что-нибудь в этом роде. И я бы, наверное, простил ему ложь. Но он говорит просто:

– Думай о ней, и она будет жить. А ещё лучше напиши что-нибудь в заветной книжке Алитета.

Я спохватываюсь: как же сам-то не догадался! Достаю кожаную книжицу и большими буквами вывожу: «Хочу, чтобы Маринка жила!»

– Самат, – зовёт меня отец, и я отвлекаюсь от грустных мыслей.

– Что?

– Хочу сказать, что я горжусь тобой. Ты многому научился, преодолевая горы, и стал совсем взрослым. Ты настоящий путешественник и заслуживаешь небольшой награды.

С этими словами он крепит свой значок «Турист СССР» на мою рубашку. Это приятно и трогательно, когда тебя награждает отец! Выше награды у меня никогда не было.

 

 

Эпилог

 

От Уфы до Санаторки ехали на электричке. А потом я всю дорогу бежал до нашего дома – так не терпелось увидеть бабушку, маму, братишку. Я бежал среди акаций, тополей и боярышника по тропинке, тонувшей в подорожнике и петушках, жадно вдыхал воздух моей маленькой родины и радовался, что я снова дома после самого первого в моей жизни путешествия. Отец шёл за мной быстрыми шагами, но никак не поспевал и безнадёжно отстал. Только у самого дома я решил его подождать и заглянул в окно зала. Мама, конечно, ждала нас, увидела меня и всплеснула руками. Марат тут же выбежал на улицу и больше не отходил от нас.

Мы вошли в дом. Что и говорить, радости встречи не было предела. Бабушка уже хлопотала на кухне и накрывала на стол. Первым делом мы вручили небольшие подарки: конфеты «Ассорти» и оранжевые, как солнышко, апельсины – для всех, маме и бабушке – необычные для наших мест белоснежные каллы и сочинские бокалы с гравировкой, братишке достался помповый пистолет-автомат, стреляющий теннисными шариками. Конечно, я был «убит» первым же выстрелом, угодившим в нос, но не огорчился, а наоборот, это привело меня к безудержному веселью: мы с братишкой стали беситься и гоняться друг за другом. Отец еле угомонил нас, сказав, что соскучился по настоящему чаю. И нас тут же усадили за стол. Настоящий чай заваривался в фарфоровом парнике, пили его с молоком и обязательно из блюдечка. Надо ли говорить, что заварка была индийская, краснодарский чай, на наш вкус, оказался довольно-таки слабым. За угощениями я взахлёб рассказывал о нашем походе.

– А ты вёл дневник? – вдруг спросила мама.

Я показал заполненный блокнотик, и мама стала первым читателем моих записок.

– У меня есть новая книжка, – сказал я, – но о ней я расскажу в следующий раз, надо ещё и самому многое обдумать.

Ночью я никак не мог заснуть. Мама подсела ко мне на кровать.

– Мне понравился твой дневник, пиши ещё, – похвалила она и спросила. – Значит, ты доволен поездкой?

– Мам, я не сумел достичь поставленных целей, и из того, что задумывал, ничего не сбылось. Меня не за что уважать, а значит, и ребята будут по-прежнему звать салагой, ведь они не знают, что я – дровосек и философ. – Голос мой был трагически печален. – Мама, я так и не повзрослел и, наверное, навсегда останусь маленькой деткой. Я не стал сильным и смелым, как Гойко Митич, даже мускулы, и те не сумел накачать. Я никого не спас на невольничьей дороге, и мне нечем похвастаться перед Олей, думаю, я буду ей совсем неинтересен. А главное – я так и не нашёл пиратского клада, хотя и очень хотел. Мы только шли и шли через горы, ничего необычного с нами не происходило.

– Ну-ну, – улыбнулась мама. – Судя по дневниковым записям, ты многое узнал и многому научился. Например, научился мыслить и делать выводы. Независимость и самостоятельность в суждениях – первый признак настоящей взрослости. На твоём пути будет ещё много кладов, всему своё время, они тебя подождут.

– Да, сказал я. – Пусть подождут. Одна девочка говорит, что настоящий клад нужно искать только в своём сердце. Видимо, чтобы найти его надо совершить не одно путешествие.

– Правильно говорит твоя девочка. Познакомь меня с ней.

Я поднялся с кровати и сказал:

– Пошли!

– Куда? – удивилась мама.

– Сейчас увидишь.

Мы вышли на ночную улицу. На тёмном небе среди сверкающих звёздочек ждала меня полная луна.

– Смотри, – сказал я маме. – На луне тоже есть море, а на море – серебристая лунная дорожка. Она ушла по ней и ждёт меня у самого горизонта. Мы можем помахать ей рукой.

Мама не сразу поняла меня.

–Это твоя новая игра?

И тут до меня стал потихоньку доходить тайный смысл нашей с Маринкой дружбы – словно камешки в калейдоскопе наконец сложились в секретном мозаичном узоре. Как же я сразу не догадался?! Разве трудно было сообразить, что толстая смешная девчонка и мишка, которого я так часто вижу в лучах заходящего солнца – одно целое? Что мой талисман каким-то чудом принял образ Маринки и оберегал меня во время похода?

– Извини, я тебе потом всё объясню, – сказал я маме. – Мне и самому надо всё осмыслить.

Я ушёл спать, совершенно потрясённый неожиданным открытием. Я спал и во сне видел горы и уходящего в них Алитета. Видел Маринку. Солнце за её спиной садилось в море, и лучи его не позволяли всмотреться в лицо девушки. «Жизнь состоит из встреч и расставаний. Привыкни к этому и дай прошлому спокойно уйти, шептала мне она. – Завтра тебя ждут великие дела: нужно разгадать новые загадки Петры и Рината, рассказать об идее с рацией Шаху и уберечь Олю от любой опасности, которая может ей угрожать».

А потом что-то пушистое и мягкое бесцеремонно впрыгнуло ко мне на кровать, и я немедленно вскочил. Даже при тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь плотные шторы, нельзя было не узнать довольной нагловатой морды моего верного товарища, случайно разделившего со мной перипетии горного перехода. И как же я был рад ему!

– Кекс! – заорал я. – Нас что, снова заперли? Значит, приключения продолжаются?

 


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


PA195822.JPG
18 октября в Художественном музее им. М.В. Нестерова состоялась торжественная презентация альбома-каталога "Арт Уфа - 2015", созданный на грант главы Республики Башкортостан Рустема Хамитова. Автор-составитель каталога , искусствовед, заместитель директора БГХМ им. М.В. Нестерова по науке Светлана Игнатенко. Редакция журнала "Бельские просторы", чьи статьи были использованы при работе надо каталогом, была тоже награждена этой уникальной книгой.


Редакция журнала "Бельские просторы" встретилась в уютном здании ДДЮТ города Туймазы с учителями и библиотекарями района.
в Туймазах групповая.jpg
Салават Вахитов покоряет публику:
PA135875.JPG
Сергей Бекасов перехватывает инициативу:
PA135934.JPG
Ответное слово:
PA135872.JPG
И, конечно, автографы:
PA135947.JPG
Ну танцы, танцы, танцы...
PA135861.JPG
PA135842.JPG
PA135826.JPG
 

Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.