Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Воспоминания коллег, друзей, поклонников о Дмитрии Масленникове


С того светлого пасхального дня, когда не стало Дмитрия Масленникова – легендарного ДБ, поэта, ведущего ЛИТО «Тысячелистник», учёного секретаря БГПУ им. М. Акмуллы, преподавателя, – никто из его друзей, родных, студентов, просто знакомых не стирает переписку в телефоне, подписанную «ДоБраJ». Как будто, сохранив весёлые и тёплые сообщения, можно удержать рядом их автора… 



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Портрет пастуха. 1974. Офорт
Портрет пастуха. 1974. Офорт Эрнст Саитов
Анатолий Чечуха. Букетик (на углу Пушкина и Гоголя). 1987
Анатолий Чечуха. Букетик (на углу Пушкина и Гоголя). 1987
Стерлитамак. Базарная площадь.
Стерлитамак. Базарная площадь.
Февраль. В ожидании весны
Февраль. В ожидании весны

Публикации
Елена Николаевна Крюкова родилась в Самаре, окончила Московскую государственную консерваторию (фортепиано, орган) и Литературный институт им. Горького. Автор нескольких книг стихов и прозы. Член Союза писателей России с 1991 г. Публиковалась в журналах «Новый мир», «Знамя», «Дружба народов», «Юность», «Нева», «Москва», «День и Ночь», «Сибирские огни», «Волга» и др.

Завьюженный рай

№ 2 (219), Февраль, 2017

 

 

Allegro disperato

(Из цикла «Видение о разрушении Вавилона»)

 

Зима воздымет свой живот и Ужас породит.

И выбьет Ужас иней искр из-под стальных копыт.

И выпьет извинь кабалы всяк, женщиной рожден.

Какая пьяная метель, мой друже Вавилон.

Горит тоскливый каганец лавчонки. В ней – меха,

В ней – ожерелья продавец трясет: «Для Жениха –

Небеснаго – купи за грош!..» А лепень – щеки жжет,

Восточной сладостью с небес, забьет лукумом рот.

Последний Вавилонский снег. Провижу я – гляди,

Как друг у друга чернь рванет сорочки на груди.

С макушек сдернут малахай. Затылком кинут в грязь!

Мамону лобызает голь. Царицу лижет мразь.

Все, что награблено, – на снег из трещины в стене

Посыплется: стада мехов, брильянтов кость в огне,

И Боже, – девочки!.. живьем!.. – распялив ног клешни

И стрекозиных ручек блеск!.. – их, Боже, сохрани!.. –

Но поздно! Лица – в кровь – об лед!.. Летят ступни, власы!..

Добычу живу не щадят. Не кинут на весы.

И, будь ты царь или кавсяк, зола иль маргарит –

Ты грабил?!.. – грабили тебя?!.. – пусть все в дыму сгорит.

Кабаньи хари богачей. Опорки бедняка.

И будешь ты обарку жрать заместо каймака.

И будет из воды горох, дрожа, ловить черпак, –

А Вавилон трещит по швам!.. Так радуйся, бедняк!..

Ты в нем по свалкам век шнырял. В авоськах – кости нес.

Под землю ты его нырял, слеп от огней и слез.

Платил ты судоргой небес за ржавой пищи шмат.

Язык молитвою небес пек Вавилонский мат.

Билет на зрелища – в зубах тащил и целовал.

На рынках Вавилонских ты соль, мыло продавал.

Наг золота не копит, так!.. Над бедностью твоей

Глумился подпитой дурак, в шелку, в венце, халдей.

Так радуйся! Ты гибнешь с ним. Жжет поросячий визг.

Упал он головою в кадь – видать, напился вдрызг.

И в медных шлемах тьма солдат валит, как снег былой,

И ночь их шьет рогожною, трехгранною иглой.

Сшивает шлема блеск – и мрак. Шьет серебро – и мглу.

Стряхни последний хмель, червяк. Застынь, как нож, в углу.

Мир в потроха вглотал тебя, пожрал, Ионин Кит.

А нынче гибнет Вавилон, вся Иордань горит.

Та прорубь на широком льду. Вода черным-черна.

Черней сожженных площадей. Черней того вина,

Что ты дешевкой – заливал – в луженой глотки жар.

Глянь, парень – Вавилон горит: от калиты до нар.

Горят дворец и каземат и царский иакинф.

Портянки, сапоги солдат. Бутыли красных вин.

А водка снега льет и льет, хоть глотки подставляй,

Марой, соблазном, пьяным сном, льет в чашу, через край,

На шлемы медной солдатни, на синь колючих щек,

На ледовицу под пятой, на весь в крови Восток,

На звезд и фонарей виссон, на нищих у чепка, –

Пророк, я вижу этот сон!.. навзрячь!.. на дне зрачка!.. –

Ах, водка снежья, все залей, всех в гибель опьяни –

На тризне свергнутых царей, чьи во дерьме ступни,

Чьи руки пыткой сожжены, чьи губы как луфарь

Печеный, а скула что хлеб, – кусай, Небесный Царь!

Ешь!.. Насыщайся!.. Водка, брызнь!..

                                            С нездешней высоты

Струей сорвись!.. Залей свинцом разинутые рты!

Бей, водка, в сталь, железо, медь! Бей в заберег!.. в бетон!..

Последний раз напьется в смерть голодный Вавилон.

Попойка обескудрит нас. Пирушка ослепит.

Без языка, без рук, без глаз – лей, ливень!.. – пьяный спит

Лицом в оглодьях, чешуе, осколках кабака, –

А Колесницу в небе зрит, что режет облака!

Что крестит стогны колесом!.. В ней – Ангелы стоят

И водку жгучим снегом льют в мир, проклят и проклят,

Льют из бутылей, из чанов, бараньих бурдюков, –

Пируй, народ, еще ты жив!.. Лей зелье меж зубов!..

Меж пальцев лей,

                             бей спиртом в  грудь,

                                                              бей под ребро копьем, –

Мы доползем, мы... как-нибудь...

                                           еще чуть...

                                                       поживем...

 

 

ПЛАКАТ

 

                      ВПЕРЕДИ ВАС СМЕРТЬ, ПОЗАДИ ВАС СМЕРТЬ

                                  (Плакат времен Гражданской войны в России,

                                    1918–1920)

 

Впереди вас смерть – позади вас смерть.

На холстине – вранья плакатного звон.

Кто во Брата стрелял – тому не посметь

Царским вороном стать в стае зимних ворон.

Черный кус металла приучен дрожать

В кулаке, где кровь превратилась в лед.

Кто в Сестру стрелял – тому не едать

За ужином рыбу и сотовый мед.

Тому за Вечерей не вкушать

Червонного хлеба, чермного вина.

Кто Отца убил – тому не дышать.

Вместо воздуха в легких – лебеда, белена.

Вы, громады домов, – ваши зенки белы.

Что вы пялитесь на зверька с револьвером в руке?!

Он стреляет – огонь!.. – уста еще теплы.

Он стреляет – огонь!.. – шпинель на виске.

Мы носили телогрейки, фуфайки, обноски, срам,

Ветошь свалки, ели с задворок отброс, –

А тут на лбу – чертог и храм:

Кровь рубинов, алмазы и перлы слез!

Вот они на башке воровской – яркий лал,

Турмалин – кап в снег, кровавый гранат:

Слаще шапки Мономаха брызжет кристалл,

Эта жизнь никогда не придет назад!

Вот где ужас – с оружьем – камнем стоять

Против всей своей, родной родовы:

Ты, окстися, – ведь ты же стреляешь в Мать,

В свет поверх ее золотой головы!

В сноп безумный! В колосьев ржавый пучок!

В пляску резких, слепящих как омуль снегов!

Ты стреляешь в Родину?!.. Целься прямо в зрачок.

Крови вытечет, Боже, без берегов.

И не будет ни святых. Ни царей. Ни вер.

Ни юродивых с котомками близ хлебных дверей.

И я одна превращусь... в револьвер.

Изогнусь чугунно. Вздымусь острей.

И буду искать дулом… – а все мертво.

И буду искать дулом грудь… свою…

Но тяжелой черной стали шитво

Не согнется ни в Аду, ни в запечном Раю.

Мне в себя не выстрелить. Волком вой.

На ветру собачье горло дери.

 

И свистит моя пуля над головой

Живой земли, сверкающей изнутри.

 

Это я – чугун! Я – красная медь!

Я – железные пули нижу на нить!

 

Впереди вас смерть. Позади вас смерть.

Значит, Мать убитую мне хоронить.

 

 

СОШЕСТВИЕ ВО АД

 

Все забери. Всем жадно подавись.

Тебе, Владыка, я кидаю – жизнь.

 

Я оставляю полую бутыль,

И ведьму-сельдь, и жалкий стул-костыль,

И лампу, что цедила масло-свет,

И в грязный зал надорванный билет;

Я оставляю снега грозный хруст,

Стиральный купорос, собачий дуст,

И к празднику… – о, лакомство!.. умру… –

Найденки-сушки черную дыру;

Из шубы в шапку перешитый мех

И валенки, Господь, одни на всех;

Разрезанные шеи, животы

Зашитые – от края до черты;

И сломанные руки, крик и рев,

И шепот, и – по скулам соль – без слов,

Мохнатых, сальных карт гадальный брос

И заплетанье на ночь диких кос,

Прогорклую, подсолнечную снедь,

И в варежке пятак – святую медь –

За вход туда – сквозь толпы, стыд и срам –

В святилище, где свет и фимиам… –

Я оставляю! – все возьми, не жмись:

Чугун морщин в горжетке Царских лис,

Вонь дворницких, табак истопников,

Гриб деревянный – для шитья носков,

Во звездных, на расстрел, дворах зимы

Изодранных собаками, людьми…

Все! все! до капли, нитки, до куска,

До тьмы, где Савлом щерится тоска,

До ямы той отхожей, где наряд

Родной истлел, а чьи глаза горят

Звериные из мрака… – все возьми!

Ничем не дорожу я меж людьми.

Они меня всю выпили – до дна.

Всю выткали – белее полотна.

Всю расстреляли – в пух! – на площадях:

Ступня – в багрянце, песня – на устах.

Живот – бутыль пустую; шов рогож –

Нежнее кож; да взгляда острый нож –

Лба каравай; да ребрами – мечи

Двуострые – бери, сожги в печи.

Отмерили мне горстку злых монет.

Истратила. На хлеб в карманах нет.

За пазухой пошарю – лед и снег.

Возьми меня! Уже не человек,

А: золото мощей!.. опал зубов!.. -

Я заплачу собою за любовь,

За жизнь – богатым прахом заплачу…

Я ухожу! Зажги мне, Царь, свечу.

Да что!.. – МЕНЯ!.. – заместо свечки той!

Я в Ад спускаюсь грязной и босой,

Седа, свята, горда, гола: гора! –

Мышь крупяная, баба из ребра,

Блудница Вавилона, дура-мать… –

Забыла детям локти залатать!.. –

А все уж позади. Закрыли дверь.

Вой, человек. Пой, Ада бедный зверь.

О всем, что на земле оставил, – пой

В колючей тьме, дрожащею губой.

 

 

ДАВИД И САУЛ

 

Ты послушай меня, старик, в дымном рубище пьяный царь.

Ты послушай мой дикий крик. Не по нраву – меня ударь.

Вот ты царствовал все века, ах, на блюде несли сапфир...

Вот – клешней сведена рука. И атлас протерся до дыр.

Прогремела жизнь колесом колесницы, тачки, возка.

Просверкал рубиновый ком на запястье и у виска.

Просвистели вьюги ночей, отзвонили колокола...

Что, мой царь, да с твоих плечей – жизнь, как мантия, вся — стекла?!..

Вся – истлела... ветер прожег... Да босые пятки цариц...

Вот стакан тебе, вот глоток. Вот – слеза в морозе ресниц.

 

Пей ты, царь мой несчастный, пей! Водкой – в глотке – жизнь обожгла.

Вот ты – нищий – среди людей. И до дна сгорела, дотла

Шуба царская, та доха, вся расшитая мизгирем...

Завернись в собачьи меха. Выпей. Завтра с тобой помрем.

А сегодня напьемся мы, помянем хоромную хмарь.

Мономахову шапку тьмы ты напяль по-на брови, царь.

Выйдем в сутолочь из чепка. Святый Боже, – огни, огни...

Камня стон. Скелета рука. Царь, зипунчик свой распахни

Да навстречу – мордам, мехам, толстым рылам – в бисере – жир...

Царь, гляди, я песню – продам. Мой атлас – протерся до дыр.

 

Царь, гляди, – я шапку кладу, будто голову, что срубил,

В ноги, в снег!.. – и не грош — звезду мне швырнет,  кто меня  любил.

Буду горло  гордое драть. На морозе – пьянее крик!..

Будут деньги в шапку кидать. На стопарь соберем, старик.

Эх, не плачь, – стынет слез алмаз на чугунном колотуне!..

Я спою еще много раз о твоей короне в огне.

О сверкании царских риз, о наложницах – без числа...

Ты от ветра, дед, запахнись. Жизнь ладьей в метель уплыла.

 

И кто нищ теперь, кто богат – все в ушанку мне грош – кидай!..

Пьяный царь мой, Господень сад. Завьюженный по горло Рай.

 


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


Вчера в БГПУ им. М. Акмуллы прошел вечер памяти Дмитрия Масленникова ДБ
Ректор.jpg
Ректор Р. М. Асадуллин
Артю.jpg
Света.jpg
еще2.jpg
садоков и санникова.jpg
еще3.jpg


радио.jpg

В начале была первая информационная революция. Она разгорелась из искры слова и охватила племена и народы. Это было время, когда из кипящей лавы протоязыка отливались чеканные формы древних наречий. Вторая информреволюция, по мнению ученых, связана с распространением чтения и письма, третья – с вступлением в «Галактику Гуттенберга». Наконец, с развитием кинематографа, звукозаписи, телефонной и радиосвязи начался новый этап в истории человечества.

В десятую годовщину Великого Октября – 7 ноября 1927 года – жители разных уголков Башкирии стали свидетелями докатившейся до республики мощной волны четвертой информационной революции: из репродукторов, установленных на площадях, в клубах и библиотеках, впервые на башкирском и русском языках прозвучали слова: «Алло-алло! Говорит Уфа!»…

Наталия Санникова



хамитов.JPG

Рустэм Хамитов обратился с ежегодным Посланием Государственному Собранию – Курултаю Башкортостана

В этом году позитивные тренды продолжились. За 10 месяцев индекс промышленного производства составил 102,3 процента. Доходы консолидированного бюджета достигли 160 млрд рублей. Поступления по налогу на прибыль выросли более чем на 14 процентов – до 40 млрд рублей. Почти на два процента прибавил оборот розничной торговли. Средняя заработная плата увеличилась на 6,3 процента – до 29,3 тысячи рублей. Отмечается миграционный прирост населения. Снизилась смертность по многим заболеваниям. Впервые преодолён рубеж ожидаемой продолжительности жизни в 71 год.


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.