Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь


Авторы номера:

масленников.jpg

Дмитрий Масленников

2009_S.G.Kara_Murza_interview.jpg

Сергей Кара-Мурза

Гафуров Т.М. фото.jpg

Тимур Гафуров

ya-s-trubkoy_ejw_1280.jpg

Владимир Кузьмичёв

Борис Курчатов.jpg

Борис Курчатов

Коркотян.jpg

Эдди Коркотян

мария Асадуллина.jpg

Мария Асадуллина

ольга ощепкова.jpg

Ольга Ощепкова

klassen15.jpg

Генрих Классен

Савельев Игорь.JPG

Игорь Савельев



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
3. Бог един.jpg
3. Бог един.jpg
4. З003.jpg
4. З003.jpg
С. Т. Аксаков.jpg
С. Т. Аксаков.jpg
В разливе (1999)

Публикации

Светлана Рустэмовна Чураева родилась 13 июня 1970 г. в Новосибирском Академгородке. Окончила БашГУ. Автор нескольких книг прозы, поэзии, публицистики. Соавтор перевода на русский язык Государственного гимна РБ. Лауреат более десятка республиканских и федеральных литературных и драматургических премий. Член Союза писателей России, Башкортостана и Санкт-Петербургской ГО. Заместитель главного редактора журнала «Бельские просторы».

Краткий курс сотворения мира. Эссе по истории финансов в России 1985 – 2015 гг. Продолжение. Начало в № 12.2016

№ 1 (218), Январь, 2017

Эссе по истории финансов в России 1985 – 2015 гг.

 

*Публикуется в журнальном варианте

 

(Продолжение. Начало в №12, 2016)

 

 

«…и стали короли»

 

Мой папа говорил нам, детям: «Никогда не выходите из дома без ножа и спичек в кармане». Действительно, а вдруг – приключение? Цунами, путешествие, НЛО? «Приключение, – писал Гилберт Кийт Честертон, – это правильно понятое неудобство», и с ним могли согласиться все романтики в СССР. Но в конце 80-х – начале 90-х годов уже появились дети, для которых приключением стали деньги. И эти «новые» дети казались советским взрослым чуднее пришельцев.

Они тоже играли со спичками: «В пятнадцать лет я заключил свой первый контракт – с Уфимской спичечной фабрикой – о том, что буду продавать их продукцию на товарно-фондовой бирже, – рассказал один из первых уфимских брокеров. – Странно, но руководители предприятий, куда я приходил с договорами, не прогоняли меня. Наверное, просто не знали, как реагировать не столько на моё появление, сколько на всё, что творилось вокруг. Может быть, думали они, так теперь правильно – должны заявляться школьники и на какой-то бирже продавать их товар».

Пришло время открытий – открытия границ, открытия возможностей… Среди клиентов юного брокера было, к примеру, научно-производственное объединение, выпускавшее в конце 80-х в Уфе – трудно поверить! – цветные принтеры; «челноки» ещё не хлынули в дальние страны, и мало кто видел воочию настоящие Epson или Xerox. Энтузиасты хватались за всё – заново «изобретали велосипеды», и новые конструкции мчались вперёд – только свистело в ушах. Чуть позже, в мае 1992, легендарный Андрей Козлов, на тот момент молодой сотрудник отдела ценных бумаг Госбанка России, тоже «изобретал велосипед» – составлял документ о вводе в обращение 30-летних бумаг. «И вдруг мне сообщают, – цитирует его воспоминания известный историк банковского дела Кротов, – что в Россию приехала делегация американских банкиров для помощи в создании российской банковской системы, причём одна из групп делегации будет заниматься рынком ценных бумаг… А у нас тогда была эйфория – мы сами придумали такую классную штуку! Я очень скептически отнёсся к гостям… Оказалось, что делегация состояла из солидных, пожилых банкиров. Я им рассказал о наших достижениях. Ожидая похвал и восхищения. Они вежливо выслушали меня, молодого парнишку, и с юмором, наверное, подумали: “Какая у вашего рынка впереди большая дорога, а вы выпендриваетесь!” Сейчас и я бы так подумал»[1].

Дорога – как раз то, что романтиков манит сильнее всего. Тем более, большая, незнакомая и, возможно, опасная. И вот в Уфе на рубеже 80–90-х годов мальчик, ещё не имевший паспорта (его в Советском Союзе получали в шестнадцать лет), путешествовал после школы из одного директорского кабинета в другой: и по ещё работавшим тогда в полную силу советским фабрикам, и по только что открытым кооперативам. Предъявлял визитную карточку, удостоверение брокера, и заключал договоры. «Был у меня в клиентах и какой-то маленький заводик, занимающийся чем-то вроде стального проката… – ностальгирует он. – Брокерских компаний к началу 90-х открылось несколько. Помню, в коридоре одного из предприятий столкнулся с брокером из конкурирующей фирмы, которая называлась, по-моему, “Аллюр”. Он был старше меня, лет двадцати. Я гордо прошествовал мимо – успел охмурить руководство раньше. Безумно интересное время. Чем только ни занимались! Как-то в одном из новоявленных банков нам с одним пацаном, таким же, как я, вручили огромный полиэтиленовый пакет, набитый лотерейными билетами. Сказали: возьмите, скоро будем распространять. Билеты были на сумму настолько несусветную, что родители моего товарища, когда увидели, заявили: дома мы это держать не будем, немедленно верни в банк, нас всех убьют».

Время открытий – после выхода 19 ноября 1986 года Закона СССР «Об индивидуальной трудовой деятельности» и Постановления Совета Министров СССР от 5 февраля 1987 года «О создании кооперативов по производству товаров народного потребления» кооперативы открылись повсюду.

«Это было время, когда, открыв кооператив, ты становился королём», – говорят очевидцы. С кооперативов и начались многие российские финансовые империи.

…Страна выполняла план двенадцатой – 1986–1989 годов – пятилетки, на партийных собраниях звучал пролетарский «Интернационал»:

 

Презренны вы в своём богатстве,

Угля и стали короли!

Вы ваши троны, тунеядцы,

На наших спинах возвели.

Заводы, фабрики, палаты –

Всё нашим создано трудом…

 

А будущие «короли угля и стали» уже осваивали приёмы рыночной экономики. Публицист Евгений Додолев вспоминает 1986-й: «В тот год, параллельно со звёздной линейкой диссидентствующей богемы, ковался класс будущих российских олигархов. С подачи чекистов-“идеологов” организовывалась революционная ТВ-программа “Взгляд”, в то время как чекисты из ПГУ выводили партийные активы в далёкие оффшоры, с тем чтобы после коллапса Советского Союза вместе с отечественным криминалитетом формировать из комсомольских активистов & столичной фарцы сословие постперестроечных олигархов; мне об этом рассказывал полковник Василий – “Дядя Вася” Ситников, комитетский куратор Театра на Таганке (его там знали как “Васрома”, отчество – Романович), доверенное лицо Андропова, коего Джон Бэррон в своей книге “КГБ сегодня” называл “заместителем начальника Управления дезинформации ПГУ”… В 1986 году освобождённый заместитель секретаря комитета ВЛКСМ МХТИ Миша Ходорковский получает диплом этого вуза и – в рамках “проведения в жизнь очередного постановления Коммунистической партии СССР о центрах научно-технического творчества молодёжи” – создаёт при Фрунзенском райкоме ВЛКСМ (под эгидой ЦК ВЛКСМ) на основе Фонда молодёжной инициативы Межотраслевой центр научно-технического творчества молодёжи. Из госбюджета на закупку центром объёмной партии компьютеров (для правительства страны) выделяются внушительные средства, которые идут (помимо банальной “обналички”) на организацию “варки” джинсов + сбыта палёного коньяка… В том же 1986 году его тёзка Фридман тоже получает диплом, окончив Московский институт стали и сплавов (МИСиС). Опытный фарцовщик ещё на третьем курсе создал клуб “Земляничная поляна” (отсыл к битловской Strawberry Fields), где организовывал дискотеки, куда мы все ходили: музыкантам гонорары (как правило, одной сиреневой купюрой в 25 рублей) вручал сам “Маратыч”, возглавивший всего через пять лет совет директоров могучего Альфа-банка. И опять же – именно в 1986 году Владимир Гусинский учредил кооператив “Металл”, производивший пёструю линейку металл-изделий: от женских браслетов до гаражей-“ракушек”…»[2]

Николай Кротов пишет о первых кооператорах: «…в 1988 году одногруппники Михаил Прохоров и Александр Хлопонин создали структуру по “варению” джинсов… Говорят, было несколько химчисток, где предприниматели собирали заказы, а потом в арендованном помещении банно-прачечного комбината (или чего-то похожего) изготавливали эти модные “варенки”. Для этого брались первые советские джинсы “Верея”, которые начали изготавливать на ткацкой фабрике одноимённого подмосковного города в начале 1970-х годов. Стоили они тогда от 8 до 30 рублей (цена зарубежных фирменных начиналась со 100 рублей). Полуфабрикат закладывали в большой барабан и с помощью соды и хлорки в качестве отбеливателя производили новое качество. Наёмные работники (в основном студенты финансового института) работали на будущего миллиардера во вредном производстве по 10 часов в ночную смену, получая за это неплохие по тем временам деньги – 25 рублей»[3]. Николай Иванович также приводит воспоминания однокашника будущих олигархов, нынешнего директора управления регионального развития ОАО «Крокус Интернэшнл», Ираклия Томазовича Кавеладзе: «Помню, мы иголочками фиксировали джинсы, засыпали, кажется, керамзит, затем вонючий раствор на базе хлорки. Всё это вращалось… Миша собирал заказы и развозил их. После работы неделю болела голова от химии. Поработав немного, я ушёл, понимая, что эта работа отразится на здоровье»[4].

Кооператоры занимались всем: шили штаны и пекли пирожки, штамповали скульптуры и снимали кино. И открывали кооперативные банки.

«То, что совершил Горбачёв, будут изучать в веках, – писал основатель одного из самых первых и самых больших кооперативных банков в Советском Союзе Рафис Кадыров. – Может быть, я ошибаюсь, но закон о кооперации, который ему удалось провести, при всём его несовершенстве, будет одной из самых больших политических побед»[5].

Восхваляемый Кадыровым закон «О кооперации в СССР» содержал первое в советском законодательстве упоминание о коммерческих банках как о возможной правовой форме создания кредитных организаций. Пункт пятый статьи 23 закона гласил: «союзы (объединения) кооперативов имеют право создавать хозрасчетные отраслевые или территориальные кооперативные банки». В качестве кооперативного банка рассматривалось кредитное учреждение, которое «на демократических принципах обеспечивает денежными средствами развитие кооператива, производит расчетно-кассовое обслуживание, представляет его интересы в хозяйственных и финансовых органах». Кооперативные банки имели право проводить операции с ценными бумагами кооперативов, участвовать своими средствами в их хозяйственной деятельности. Их ресурсами могли быть денежные средства кооперативов, других предприятий и организаций, граждан, а также займы государственных спецбанков.

Количество норм, регулирующих деятельность негосударственных банков, было минимальным. Первым официальным документом на эту тему стали «Правила регулирования деятельности коммерческих и кооперативных банков», изложенные в Письме Госбанка СССР N201 от 27 апреля 1989 г. Для того чтобы в 1988–1990 годах зарегистрировать акционерный коммерческий банк, нужно было собрать сумму 5 миллионов рублей, что равнялось примерно 100 тысячам долларов.

Первый в Советском Союзе кооперативный банк, открытый в городе Чимкенте в Казахской ССР, был назван, как космический корабль, – «Союз». За ним последовали десятки, а потом и сотни, самых разных коммерческих банков. Кто только не был их учредителем! Всесоюзное общество «Знание», «Литературная газета», газета «Известия», Институт народного хозяйства им. Г.В. Плеханова… В 1991 году Московской патриархией совместно с несколькими другими организациями РПЦ был создан «Международный банк Храма Христа Спасителя». Учредителями Коммерческого Инвестиционного Банка Научно-Технического Прогресса, переименованного в 1990 году в банк «Межотраслевые научно-технические программы», или сокращенно «Менатеп», были молодёжные коммерческие объединения, созданные по инициативе ЦК ВЛКСМ. На комсомольские деньги в 1989 году создается «Молодежный коммерческий банк», переименованный в 1991-м в «Финист-банк», и становится учредителем «Росинтербанка», «Волжско-Камского акционерного банка», «Банка развития – XXI век» и «Межотраслевого коммерческого банка развития оптовой торговли».

В 1988 году на паевой основе в Уфе был создан кооперативный банк «Восток» (в 1993-м преобразованный в международный коммерческий акционерный банк). «Восток» – парадоксальное название для оплота западного образа жизни, частного банка. Но кооперативные банки и были парадоксом в советской реальности.

Председатель правления ОАО «Альфа-Банк-Башкортостан», в то время – начальник главного управления Госбанка СССР по Башкирской АССР Фарит Агзамович Имамов говорит о них объективно: «Обком партии, мои недавние партнёры, жестко критиковали меня за мою поддержку вновь создаваемых банков. Мы, кстати, часто приглашали к себе в Госбанк на беседы председателя банка “Восток” Р.Ф. Кадырова, он тогда много ездил за рубеж, изучал иностранный опыт и знал больше нас о передовых банковских методах. Если бы не его амбиции, не его активное участие в политике, банковская империя Кадырова существовала бы поныне. Однажды он мне заявил: “Каждый век рождает личность. В прошлом веке родился Адольф Гитлер, в этом веке – я!” Регистрировала банк “Восток” в Госбанке СССР Застрожнева»[6].

«Приглашать для беседы» Рафиса Кадырова было несложно – Банк «Восток» располагался тогда в здании главного управления на улице Гашека.

«Восток» во главе с амбициозным председателем развернулся беспрецедентно: когда сегодня привычно говорят: «Один из самых первых кооперативных банков в стране», не все вспоминают, каких он успехов достиг. Полностью его название звучало как «международный коммерческий акционерный банк»; в его структуру в период расцвета входили 52 филиала по всей территории СССР, а также торговый дом, страховая компания, рекламное бюро, нескольких совместных предприятий. В 1991 году американский журнал «Fortune» назвал Рафиса Кадырова в числе полусотни наиболее популярных людей постсоветского пространства.

«Мы начали банковскую реформу на основании решений XIX Всесоюзной партконференции, – писал Кадыров. – Это были достаточно смелые решения. Банки, финансы во всех экономических системах являются стержневой опорой государства. Проводить неудачные, необдуманные эксперименты в банковской системе непозволительно. Мы начали создавать первые коммерческие банки, т.е. перестраивать нашу денежно-финансовую систему на рыночный механизм. В этих банках должны появиться новые финансисты, а старые должны переучиваться на новый способ ведения хозяйства.

Банки – это не мелкие кооперативы со своими незначительными капиталами. В новую созданную банковскую систему должна перейти значительная часть национального дохода. За год своего существования новые банки доказали это. В них оказалось около 10 процентов национальных кредитных ресурсов»[7].

В 1990 году, когда Рафис Фаизович писал свою книгу, время коммерческих банков только начиналось. В конце 1980-х в «Восток» обращались разные клиенты. Приходили, по словам Кадырова, и «буквально за 500-600 рублями для того, чтобы завершить начатое строительство, не хотят занимать у друзей и родственников. Обычно берут на 3-4 месяца, а приносят через два…»[8]

«Остальные банки ещё не были коммерческими в полном смысле слова, им только вывески поменяли, – рассказывает госбанковский ветеран Галина Николаевна Чувилина, – сначала назвали спецбанками, потом – коммерческими. Это неправильно. У них были бюджетные, государственные, средства, вкладчики, а банк “Восток” по-честному начинал с нуля. Я этот банк открывала и потом два года проработала там главным финансистом. Страшно было идти – совсем новое поле деятельности, не только для меня, но и для страны».

Галина Николаевна с гордостью вспоминает время работы в молодом банке: он был первым в республике, одним из самых первых в СССР, в нём появились первые компьютеры, вводились новаторские технологии. И работа была поставлена по лучшим мировым образцам.

«За кредитами ко мне обращалось по тридцать человек в день, – говорит Чувилина. – И мы выдавали их очень осторожно, чтобы обеспечить возвратность. Потом коммерческие банки об этом забыли – им лишь бы выдать. В “Востоке”, чуть ли не первая в республике, появилась служба безопасности, она проводила тщательную проверку потенциального клиента. Ведь часто приходили и с поддельными документами. Бывали и такие случаи: к примеру, смотрю я заявку одной фирмы, вроде всё в порядке, но сомнения гложут. Тогда мы отправили сотрудника в Екатеринбург, где по документам расположена фирма. Я договорилась с клиентом о встрече на полдень следующего дня. Назавтра он уже сидит у меня в кабинете, а меня вызывают к телефону в соседний: наш командированный “безопасник” докладывает, что он обнаружил по указанному в документах екатеринбургскому адресу».

По словам Галины Николаевны, когда банку «Восток» понадобилась валютная лицензия, Рафис Кадыров пригласил – ни много ни мало – знаменитую американскую фирму Arthur Andersen, тогда входившую в «большую пятёрку» аудиторский компаний. Подобной ревизии в Уфе ещё не видели. «Они берут наугад дело, – описывает Чувилина, – просят показать, как мы процент начислили, откуда он пришёл, как поступил в доход банка, с какого счёта. Бухгалтер только успевает документы подносить. Дотошно рассматривали и перепроверяли каждую цифру».

Некоторые вещи заокеанским коллегам объяснить было сложно. Например, что означает словосочетание «садовый домик»? Кредиты на их строительство были очень популярны и в большом количестве выдавались банком «Восток»…

«Созданный нами банк, – гордился Кадыров, – это своего рода экспериментальная лаборатория изучения и становления новой банковской деятельности. Но, в отличие от научно-исследовательских институтов, он работает в реальном времени, с реальными ценностями…

Банк “Восток” уже сейчас в состоянии выполнять банковские операции как внутри страны, так и за рубежом. Через свои корреспондентские счета он может проводить выплаты в любой точке планеты. Может за короткое время сконцентрировать миллиарды кредитных ресурсов. Но при всём том – это ещё маленький, недавно родившийся ребёнок. И как ребёнку ему нужно определённое время для взросления. Для этого потребуются годы. И если мы создали такие банки, то должны к ним подходить, как к маленьким детям, обдумывая все свои действия по отношению к ним»[9].

В 1989 году был образован детский филиал банка – один из самых больших в финансовой корпорации «Восток» – и он выполнял те же операции, что и его головной офис. А главное, детский банк набирал из талантливой молодежи стажёров, которые обучались новому для страны банковскому делу.

«Создание детского банка всколыхнуло молодежь. На место стажёра-банкира претендовали несколько тысяч человек, – вспоминает один из организаторов отбора и последующего обучения стажёров Александр Анатольевич Жаворонков. – Мы создали такие условия, чтобы молодые люди проявили себя в самых разных и неожиданных отраслях».

По словам г-на Жаворонкова, детский банк воспитал бизнес-элиту Башкирии и целый пласт молодых финансистов постперестроечной России. Из стажеров «Востока» вышли нынешний начальник административного отдела Национального банка[10] РБ Шамиль Аминов, начальник сводно-экономического отдела Сергей Коровин, главный экономист этого же отдела Евгений Декатов, заместитель управляющего уфимского филиала АБ «Россия» Илья Верёвкин, заместитель начальника управления кредитования Башкирского отделения №8598 Сбербанка России Шамиль Мукминов, начальник управления инвестиционного кредитования Башкирского отделения №8598 Сбербанка России Николай Киселёв, управляющий филиалом ОАО РГС БАНК в Уфе Шамиль Узбеков, гендиректор воронежского филиала «Росгосстраха» Руслан Ахунов и многие другие менеджеры среднего и высшего звена.

«По сути, идея кооперативного банка, – говорит сегодня опытнейший банкир Габбас Хамзинович Ахметшин, – правильная, хорошая. Но когда при наличии дешёвых государственных ресурсов появляется банк, который может дать какой угодно кредит, под какой угодно процент, то появлялись возможности для спекуляций. Я, например, знаю, что на Сахалине Жилсоцбанк давал “Востоку” дешёвые кредитные ресурсы, а тот размещал их, как хотел… Когда “Восток” начинал, конечно, он развивался очень бурно. Ведь условия работы государственных банков и кооперативного были неравные – у частного развязаны руки. Он зарплату, какую хочешь, даёт, люди к нему переходят работать. Но ошибка была в том, что банк собирал деньги от населения, собирал депозиты от предприятий, и вкладывал не в кредиты, не в активы, а создавал неработающие активы. Например, здания, издательство и многое другое. В общем, тратили, как могли. Когда деньги приходят, то всё хорошо, когда же приток денег иссяк, появились проблемы. И у этого банка отозвали лицензию. Насколько я знаю, вкладчики смогли получить только около 5 % своих денег. Хотя сначала там давали хорошие проценты».

Председатель совета директоров QIWI Банка Борис Ким в одном из интервью высказал похожее мнение: «В 1992 году “Восток” можно было ещё назвать финансовой системой в полном смысле этого слова. Системой, которой положено быть любому банку. Но тут одержали верх политические амбиции Кадырова. На одном из собраний директоров он заявил: “Не будет банка “Восток”, будет партия “Восток”. Почувствовав сладкий вкус власти на посту президента банка, он задался целью апробировать себя в качестве президента Башкортостана. Ради достижения этих политических планов Кадырову пришлось резко свернуть финансовую политику банка; все силы были направлены на привлечение к своей фигуре избирателей. Для этого в ход были пущены чисто популистские методы. Одним из них было предоставление “политических” кредитов. Например, некая нигде не зарегистрированная фирма НТТ получила от банка 41 тысячу долларов за подписью Кадырова. Силы были брошены на создание так называемой промышленно-финансовой группы, появилось акционерное общество “Восток-Кард”, “Восток-Строй” и прочее, и прочее. На деньги банка, а значит, и вкладчиков, было создано самое передовое в республике издательство “Восток’ с огромным потенциалом и возможностями. Банк закупил оборудование на миллион с лишним долларов… вместо того, чтобы получать прибыль с заказов, издательство, например, начинает работать только на банк “Восток” и самого Кадырова. Оно публикует книги о деятельности банка и предвыборные агитационные материалы с портретами Кадырова. С такого предприятия, разумеется, отдачи никакой…»

«Банкир, – писал Кадыров в 1990 году. – Каждый человек в нашей стране представляет это слово по-своему. Большинством оно воспринимается как “несоветское”. Банкиры были до революции или живут там, на Западе, в основном в Швейцарии. У меня же это слово соотносится в памяти с карикатурой Кукрыниксов. На которой изображён толстый человек. На животе его много нулей и он до такой степени отвратителен, что своему врагу не пожелаешь быть таким».

К сожалению, «байский Восток» с тягой к неограниченной власти и показухе победил «новаторский Запад» в душе отдельно взятого банкира; не зря говорят: «Как корабль назовёшь, так он и поплывёт». Впоследствии восточное – авторитарное, «неповоротливое» – мышление погубило и некоторых руководителей коммерческих банков.

«…Какой переворот в душе должен был произойти у советских парней, чтобы появились первые банкиры?» – спрашивал бывший врач-реаниматолог Рафис Кадыров. Но переворот и не требовался – переворачивая страницы романов, комсомольцы уже были готовы к подвигам и приключениям.

Родители-прагматики рассуждали по схеме: если ребёнок гуманитарий, то ему, чтобы преуспеть, нужно учиться либо на факультете иностранных языков, либо на историческом. Поскольку с истфака выходили или партийные работники, или директора школ, или «комитетчики», а после иностранного можно работать за рубежом. Технари же ради карьеры часто выбирали престижные военные вузы… И вдруг школьникам открылась возможность обретения настоящих сокровищ! Перед их восхищёнными взорами проходили вагоны спичек, мешки денег, корабли, где в кают-компаниях велись рассуждения о золоте…

Именно на корабле – речном судне, плывущем от Уфы до Набережных Челнов и обратно, – преподаватели уфимских вузов принимали экзамены у первого выпуска Школы юных менеджеров. Открыта она была примерно в 1988-1989 году при обществе «Знание» в здании нынешнего министерства внутренних дел. Где сегодня, возможно, на столах полицейских лежат дела кого-то из пионеров башкирской рыночной экономики.

Тогда же, в конце 80-х, пионеры и комсомольцы – несколько групп человек по тридцать – постигали основы капитализма. Желающих «учиться, учиться и учиться – как завещал великий Ленин» было немало. Вскоре выстроились очереди и в Школу брокеров Николая Швецова.

«Надежда – наш компас земной…» – звучала с экранов популярная песня, и один из первых романтиков кооперативного дела в Уфе Михаил Анатольевич Швецов, наверное, не случайно назвал своё предприятие «Надежда». Полностью надеясь на свой организаторский гений, он брался за проекты, один интересней другого. В частности, решил основать в Уфе биржу, первую со времён далёкого НЭПа.

Когда сегодня смотришь материалы по истории бирж 90-х, всё выглядит представительно: «Уфимская товарно-фондовая биржа, учреждена в январе 1991 как ЗАО с уставным фондом 10 млн. рублей, – гласит башкирская энциклопедия. – Акционеры-учредители: банки «Башкирия», “Башпромбанкˮ, “Социнвестбанкˮ, ЗАО “Каустикˮ, совхоз им. 60-летия СССР, Уфимский нефтеперерабатывающий завод и др. Основные направления деятельности: биржевая торговля строительными материалами, товарами народного потребления, недвижимостью, ценными бумагами, депозитными кредитами; аукционы по покупке и продаже приватизационных чеков; фьючерсные сделки. В 1994 в состав биржи вошла Башкирская биржа». Но за первой в республике биржей на самом деле стоял один человек – кооператор Швецов, позже стяжавший славу оппозиционера, правозащитника, экономиста, политика...

В 1990-х в Башкирии развернулось двенадцать бирж. Первые торги на Уфимской товарно-фондовой бирже прошли летом 1991-го. Фондами торговали во Дворце культуры «Юбилейный» в начале проспекта Октября, а товарами – в помещении одного из средних учебных заведений недалеко от железнодорожной больницы.

…Перед полным актовым залом училища на сцену вышел мальчик в костюмчике, с папкой в руках, и звонко объявил: «Господа! Вашему вниманию предлагается лот №26, спички производства Уфимской спичечной фабрики. Партия два миллиона коробков!» Зал реагировал, выходили другие брокеры, заключались и визировались контракты… – торговля пошла. А мальчик, когда летние каникулы кончились, передал своё брокерское место отцу, так как биржа начинала работать с утра – одновременно с уроками в школе…

Уфимские капиталисты быстро узнали от западных учителей, что «реклама – двигатель торговли», и начал меняться облик башкирской столицы: в ней впервые появились рекламные установки. Около подземного перехода через улицу Цюрупы на пересечении с Революционной встали четырёхгранные пилларсы с рекламой банка «Восток» – высотой около полутора метров. На крыше павильона «Цветы» у Дворца бракосочетаний вырос короб со сложным механизмом вращения и рекламой Уфимской товарно-фондовой биржи. На лифтовой будке здания по проспекту Октября (у театра Кукол) была смонтирована конструкция из металла – логотип биржи «Алиса». Всё это не облагалось каким-либо сбором, лишь нужно было согласовывать появление наружной рекламы с главным архитектором города Чанышевым.

Товарно-фондовые биржи оказались настоящим спасением в пору неплатежей, повсеместного перехода на бартер и выплаты зарплат продукцией предприятий. И они приносили мгновенную прибыль своим владельцам. Как вспоминает, к примеру, хозяин «Алисы», один из самых первых советских кооператоров Герман Стерлигов: «Нам было по 22 года… Немереные деньги пришли, когда я создал товарную биржу. Тогда всё оплачивалось налом, и у нас в комнатах стояли штабеля денег до потолка. Мы их даже не считали. Просто брали себе, сколько надо. Весь мир был в нашем распоряжении! Мы покупали квартиры, машины, замки в Бургундии, виллы в Берне…»[11]

Но, как сообщает Башкирская энциклопедия: «Спад промышленного производства, рост темпов инфляции привели к падению биржевой активности; доля товарооборота Башкирской, Башкирской специализированной товарно-сырьевой и Уфимской товарно-фондовой бирж в 1993 снизилась на 1,2% по сравнению с 1992 и составила 30,4 млрд. рублей. К середине 90-х гг. биржи прекратили свою деятельность».

Некоторые уфимские брокеры официально числились сотрудниками торгового дома банка «Олимп», расположенного на Советской площади. Руководителем этого торгового дома был человек, которого могла вывести на сцену только та эпоха абсурда. Он производил впечатление бомжа – ходил в немыслимых обтрёпанных брюках, очки перевязаны изолентой… При этом искрился идеями, договаривался о чём угодно с любыми людьми. Ничего не стеснялся, никого не боялся. Мгновенно оценивал ситуацию и, при нужде, врал напропалую, гипнотизируя окружающих и приводя их в восторг.

Фантастическое время. В английском экранизированном комиксе 2015 года «Kingsman: секретная служба» о шпионской организации портных есть эпизод, где новичков проверяют на преданность: якобы их похищают враги, связанных бросают перед мчащимся поездом и требуют выдать тайное имя руководителя службы. То, над чем сегодня дети в кинотеатрах смеются, происходило в начале 90-х в Уфе на полном серьёзе. Хозяин кооператива – правда, не портновского, а строительного – Михаил Анатольевич Швецов грозным голосом экзаменовал сидящих перед ним юношей и подростков: «А вот смотри, тебя, допустим, похитят, будут угрожать, требовать: расскажи, где живёт Михаил Швецов, мы убьём его, а тебя отпустим. Что ты будешь делать?» И нужно было что-то срочно придумать – ведь идёт важное собеседование, от правильности ответа зависит, примут тебя или не примут в первую в Уфе Школу брокеров. А во дворе старого особняка в конце улицы Ленина – желающих тьма. «Пока сидящий рядом что-то лопотал о том, что он “никогда, никому!”, я, – вспоминает сегодня один из участников тех испытаний, – измыслил хитрый, как мне казалось тогда, в четырнадцать лет, план. Мол, конечно, тут же врагам всё про вас расскажу – пусть меня скорее отпустят. И тогда я, как можно быстрее, побегу, чтобы вас известить. Я решил, что мой ответ понравится своей нестандартностью. И, конечно, не думал, что, попади я на самом деле к бандитам, никто бы меня сразу не отпустил, а, может быть, и не отпустил бы вообще, а просто прибил». Дети, как им и положено, играли в приключения, о которых раньше могли только читать. И пока их сверстники на таинственном Западе листали комиксы, воображая себя героями, советские школьники упивались настоящей романтикой.

Но и многие взрослые рядом с ними были такими же жадными до приключений детьми. Не до денег жадными – деньги, скорее, играли роль абстрактных «сундуков с сокровищами», которые интересно заполучить, а что потом с ними делать – не особо и важно. К примеру, про одного из первых долларовых миллионеров в Уфе говорят: «Бывший комсомольский работник, не наигравшийся в детстве в войнушку. Рядом с ним всегда было несколько вооружённых бойцов, и он сам ездил на разборки, несмотря на свои многие миллионы долларов. Мог наслаждаться жизнью на тропических островах, а лез под пули! Его дети учились на экономфаке БГУ – не в Оксфорде, не в Стэнфорде! – и добирались на учёбу общественным транспортом, на жёлтом “Икарусе”. И жена тянула лямку где-то в УВД. Он же с автоматом разгуливал». Видимо, начитавшись Дюма, этот большой ребёнок «жаловал» друзьям перстни с большими бриллиантами. Правда, воспоминания о нём заканчиваются по-взрослому: «Доигрался потом, его убили в Москве, уже в “сытые” нулевые».

Весь ХХ век в России был пронизан романтикой – сначала революционной, потом – военной, романтикой строек, романтикой освоения космоса. И в кооперативы, а потом и в коммерческие банки, подались не столько алчущие наживы хапуги, сколько романтики. Правда, вскоре произошёл «естественный отбор» – деньги и жизнь сохранились только у тех, кто стал истинным капиталистом. Не «Надежда – наш компас земной…», а: «Наш компас – Прибыль… Наш кумир – Его Финансовое Величество Капитал», – как провозгласил один из основателей банка «Менатеп» Михаил Ходорковский.

Стремительное появление посреди советской действительности легальных богачей испугало власть, и уже 14 марта 1988 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР о прогрессивном налогообложении кооператоров – с целью изъятия у них, как выразился министр финансов СССР Гостев, «определённых сверхдоходов». «Сверхдоходами» авторы Указа посчитали сумму, превышающую «две с половиной средней зарплаты»…

 

(Продолжение следует)




[1] Кротов Н. И. Андрей Козлов: экономическая история и судьба человека : в 2 т. – Москва : Экономическая летопись, Международные отношения. Т. 1. 2015. С. 206–207.


[2] Додолев Е.Ю. Где та шпана, что сотрёт нас? // Журнал «Story». №7 (82). 2015. С. 81–82.


[3] Кротов Н.И. Андрей Козлов: экономическая история и судьба человека : в 2 т. – Москва : Экономическая летопись, Международные отношения. Т. 1. 2015. С. 29.


[4] Там же. С. 30.


[5] Р.Ф. Кадыров. Записки банкира – Уфа, 1990. С. 17.


[6] Н. Кротов. Очерки истории Банка России. Региональные конторы и управления. – Москва : Экономическая летопись, Международные отношения, 2010. С. 12.


[7] Р.Ф. Кадыров. Записки банкира – Уфа, 1990. С. 29–30.


[8]. Там же. С. 117.


[9] Там же. С. 31.


[10] С 17 сентября 2014 года Национальный банк РБ переименован в Отделение – Национальный банк по Республике Башкортостан Уральского главного управления Центрального банка Российской Федерации.


[11] Никонов Александр. Не от мира сего // Story (№10). 2010. С. 46.




Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


Первый заезд Летней литературной школы "Корифеи"
9vRm_9_lDbw.jpg
DSC00790.JPG
DSC00858.JPG
DSC01066.JPG
DSC01162.JPG
DSC01249.JPG
DSC01273.JPG


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.