Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Авторы номера:

Шалухин.jpg
Станислав Шалухин
Вахитов Салават.JPG
Салават Вахитов
абдуллина_предпочтительно.jpg
Лариса Абдуллина
михаил магид.jpg
Михаил Магид
Света Иванова.JPG
Светлана Иванова
Маслова Анна.jpg
Анна Маслова
полина ротштейн.jpg
Полина Ротштейн
Кондратьев.jpg
Сергей Кондратьев
Валерий Абдразяков.jpg
Валерий Абдразяков
Романова.JPG
Римма Романова



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Солнечный день в Шигаево. Этюд. (2004)
Солнечный день в Шигаево. Этюд. (2004) Ильдар Гильманов
5. А. Лутфуллин и Б. Домашников.JPG
5. А. Лутфуллин и Б. Домашников.JPG
Здравствуйте, Александр Эрастович!
Здравствуйте, Александр Эрастович! Алексей Кудрявцев
Владислав Меос. У краеведческого музея . Ул. Октябрьской революции. Конец 1950-х
Владислав Меос. У краеведческого музея . Ул. Октябрьской революции. Конец 1950-х

Публикации

Светлана Рустэмовна Чураева родилась 13 июня 1970 г. в Новосибирском Академгородке. Окончила БашГУ. Автор нескольких книг прозы, поэзии, публицистики. Соавтор перевода на русский язык Государственного гимна РБ. Лауреат более десятка республиканских и федеральных литературных и драматургических премий. Член Союза писателей России, Башкортостана и Санкт-Петербургской ГО. Заместитель главного редактора журнала «Бельские просторы».

Краткий курс сотворения мира

№ 12 (217), Декабрь, 2016

 

*Публикуется в журнальном варианте

 

 

Часть первая: «Кипит наш разум возмущённый…» (1985–1991 гг.)

 

Герои мирной профессии

Предисловие

 

…толпа,

                 растопырив груди,

покрывала

        песней

              фейерверк сведений.

Впервые

      вместо:

             – и это будет... –

пели:

     – и это есть

               наш последний...

В. Маяковский. Поэма «Хорошо»

 

За тридцать с копейками лет, с 1985 года, – с точки зрения антропологов, это время смены одного поколения – на шестой части суши сменилось всё: образ мыслей и образ жизни, политический строй, экономический уклад… Но обыватели привыкли к революционной риторике, как привыкают к шуму моря жители побережий, и не все ещё поняли, сколько по-настоящему революционного случилось вокруг. Крошечным клеткам организма огромной страны сложно осознать всю мощь гигантских судорог, переродивших Россию.

Тридцатилетие беспокойного мира – мира, то и дело грозящего обернуться смутой; мира, поражённого очагами немирия, – промчалось. И трудно теперь поверить, что многие события нашей личной биографии стали уже историей прошлого века. Казалось бы, всё так недавно – бунтарская романтика перестройки и бандитская романтика 90-х, а время вокруг уже замедлило бег. Да что там – и романтика потребления в «сытые нулевые» незаметно канула в Лету.

Большинство россиян пропустили приход тишины – эпоха потрясений и революций ушла постепенно, и осмыслить её очень сложно. Период этот, наверное, будет понят и описан не скоро, и здесь представлена лишь одна из попыток.

«Врёт как очевидец», – шутят борцы с криминалом: память общества дальнозорка – дела давно минувшие видит чётко, а то, что близко по времени, расплывается. События последних десятилетий трудно оценивать беспристрастно. И тут на выручку приходят банкиры – именно они в недавнюю бурную пору шли в авангарде.

Самое негеройское поприще в Советском Союзе – банковский работник, бухгалтер, счетовод. Этим профессиям в эвакогоспиталях во время Отечественной войны даже обучали инвалидов – тех, кто отвоевался навек. И вдруг именно служащие банков оказались на передовой – когда на первый план вышли деньги и банки небоскрёбами возвысились над городами… Банкиров всю жизнь учили действовать по инструкции, а им пришлось в «боевых» условиях принимать нестандартные решения, делать то, что до них не делал никто … Общение с ними помогло мне упорядочить рой вопросов, жалящих меня как человека, выросшего в СССР и повзрослевшего в современной России. И даже получить ответы на основные из них. Ведь современный мир сложился во многом усилием тех, с кем мне повезло беседовать об истории финансов в республике и в России.

Русское слово «мир» привычно, коротко, но бесконечно вместительно. В нём помещаются и просторы вселенной, и общество, и то, что ограничено оболочкой бренного тела. В нём – и место нашего бытия, и его конечная цель. В эпоху позднего СССР слово «мир» было одним из самых повторяемых. Оно реяло на транспарантах и флагах, кричало с заголовков газет, аккуратным почерком выводилось в частных открытках… Нынешней молодёжи трудно в это поверить, но их родители и деды искренне желали друг другу на праздники – не карьеры и денег, а мира, мирного неба над головой.

Слово «мир» и сегодня красуется всюду, как десятилетия назад: «Мир дверей», «Мир кухонь» «Мир стекла», «Мир резины»… – ничего общего с советскими транспарантами, кроме трёх заношенных букв. Но, забавно, эти надписи отражают современное состояние общества так же, как лозунги в СССР отражали состояние умов. Мы живём в хрупком мире стеклянных офисов, в ненадёжном мире «резиновых» принципов, в мире чревоугодия, в мире дверей с табличками… – в раздробленном на обломки зазеркалья уязвимом полувиртуальном мирке.

Неужели мы тридцать лет шагали от громкого, во весь голос, «Миру – мир!» до заглушённого усердным жеванием «Мира кухонь»? Получили «весь мир в кармане» или наш мир уменьшился до карманных форматов?

Всё-таки весь ХХ век упорно пробивались на поверхность идеи мира как единого дома для всех – независимо от цвета кожи, пола и прочего – и понемногу овладели умами. В первую очередь, потому, что, благодаря географам, инженерам и физикам, мир стал обозрим, почти как собственный двор. Соответственно, отношения соседства распространились за пределы не только заборов, но и границ. С другой стороны, постарались военные, наглядно показавшие – мир можно уничтожить, весь. Не так уж он и велик.

С пониманием малости и хрупкости мира пришло ощущение глобальной ответственности. Люди заговорили об экологии, о защите животных, о помощи голодающим, о запрете оружия массового поражения, о терпимости… – сегодня не верится, что всем этим темам меньше ста лет.

Но понятие «человечество» включило в себя всех людей на Земле не только из-за вояк и учёных. Задолго до Интернета о всеобщем единстве заговорили промышленные рабочие. «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» – заявили они в девятнадцатом веке, и в двадцатом этот призыв прозвучал на весь земной шар. Идея интернационализма – настоящего, без купюр, идея человечества как братской общности – самое большое достижение минувшего века. Эти идеи стали принципами, по которым искренне строили жизнь миллионы людей в разных странах, начиная, конечно, с СССР. «Интернационал» – гимн коммунистов, однако интернационализм вышел за пределы «коммунистических» государств и настолько прочно встроился в общий обиход человечества, что не исчез с крахом коммунизма, стартовавшим с перестройки в 1985 году в Советском Союзе.

Так что в начале XXI века мы уже ощущаем себя частью единого человечества. Со всеми плюсами и минусами этого состояния. Теперь если болеть, то всем миром. Если развязать ядерную войну – умрём все. Мы вместе опробуем модели новых машин и вместе засоряем Мировой океан. Вместе отправляем космонавтов на МКС и вместе смеёмся над роликом на YouTube.

Парадоксальное слово «мир»: в перестройку рухнул «железный занавес», перед нами открылся весь мир – и мира сразу не стало.

Не стало мира, где мы родились и окрепли, – он ушел вместе с близкими нам людьми. Одноклассники разбежались по разным – социальным – классам; и те, кто под партой менялся марками, сейчас меряются марками авто. Однополчане засели в окопах, целясь друг в друга, соотечественники стали просто соседями, а слово «сосед», увы, потеряло мирную часть смысла…

 

 

«Так жить нельзя!»

 

В начале ХХ века прекрасные идеи Свободы, Равенства, Братства в России выпустили на волю страшного джинна – неграмотный народ, привыкший к тирании и палке, лишившись духовных, религиозных и политических «оков», пустился в кровавый разгул. В «образованном классе» потом с горечью удивлялись, как это огромная страна «слиняла» за несколько дней. Те, кто умели читать и писать, были воспитаны в западной системе ценностей, провозгласившей человека как «меру всех вещей». А основное население жило по традиционным общинным принципам. Тонкий слой интеллигенции, читавшей «умные» книжки, был сдут, как пена, восставшими массами, не читавшими никаких книг вообще.

Не удивительно, что вскоре большинство красивых революционных идей осталось лишь на транспарантах, и государство, вроде бы идущее к «Свободе-Равенству-Братству», на деле стало одной из деспотий, где, как в фундаменталистских обществах, регламентировались все аспекты жизни рядового гражданина – от поведения и условий труда до эстетических предпочтений. Где работать, как одеваться, какую причёску носить, какую музыку слушать, какие книги читать… – всё за человека решала коммунистическая партия, «наш рулевой».

Однако к середине 80-х руки на руле стали заметно подрагивать – руководство КПСС одряхлело: средний возраст членов политбюро составлял семьдесят лет. Расшатались и скрепы, сдерживавшие народные массы, – вера в «светлое завтра», в возможность построения по-настоящему справедливого общества.

К тому же, выросли «дети оттепели», вскормленные демократическими идеями. И революционные лозунги вдруг опять обрели яростное звучание.

Партийные заседания традиционно начинались пением «Интернационала»; в позднем СССР он исполнялся уже механически, под проигрыватель, функционерами, построившими коммунизм отдельно для себя, – со спецпайками, спецмашинами и спецдачами. Но вдруг оказалось, что «кипит наш разум возмущённый и в смертный бой вести готов» – это актуально, это про сегодняшний день:

 

Мы жизнь построим по-иному –

И вот наш лозунг боевой:

Вся власть народу трудовому!

А дармоедов всех – долой!

 

11 марта 1985-го к власти пришёл Михаил Сергеевич Горбачёв – «в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил», ему едва исполнился полтинник, – и в полтора года сумел избавиться от ставших притчей во языцех «кремлёвских старцев». «В общей сложности более двухсот руководителей не только сняли со своих постов, но и вывели из состава Центрального Комитета, – вспоминал бывший помощник секретаря ЦК КПСС, бывший спичрайтер ряда партийных бонз, журналист Валентин Алексеевич Александров. – Таким образом, они уже никак не могли осложнить положение генерального секретаря, который, согласно Уставу партии, зависел именно от них как от членов высшего органа партии, избранного съездом»[1].

В авангарде революций всегда молодёжь. Бунтарство, нестабильность, склонность к насилию и демонстративности поведения, отрицание того, что придумано раньше, – всё это свойственно юности. Не случайно, самый молодой генсек в истории СССР, выступивший с революционными идеями преобразования советского государства, окружил себя «кипящей разумом» молодёжью. К примеру, осенью 1990 года он «подарил» молодому учёному-экономисту Гайдару, написавшему как-то Горбачёву текст одного из самых удачных его выступлений, целый специально созданный институт. И Егор Тимурович в тридцать с небольшим стал директором Института экономической политики, созданного в рамках Академии народного хозяйства при Правительстве СССР, возглавляемой молодым же академиком Аганбегяном. Пафос перестройки был, в первую очередь, отрицающий, деструктивный – молодёжный – «до основания мы разрушим…» «Так жить нельзя!», «Перемен! Мы ждём перемен!» – звучало отовсюду.

Тот же Александров рассказывает, как «совсем молодой член-корреспондент Академии наук, один из самых рьяных критиков тогдашней экономики, модный в ту пору оратор в московских аудиториях» Абел Аганбегян выступал перед членами партбюро ЦК КПСС: «Аганбегян крушил нашу экономическую систему, не оставляя на ней камня на камне. Одно – плохо, другое – отстало, третье – вообще во вред идёт... Сопротивляясь обескураживающей критике Аганбегяна, я стал говорить ему, что, дескать, не всё уж так отвратительно. Приводил какие-то доводы: производство растёт, города строятся. Питаться стали лучше, одеваться добротнее. С этими рассуждениями мы спускаемся по лестнице и подходим к гардеробу, где была система самообслуживания. Вдруг смотрю, а шапки моей на крючке, где висит пальто, нет… Аганбегян криво усмехнулся, то ли сочувственно, то ли злорадствуя. “Ну, вот, – сказал он, раскланиваясь, – а вы уверяли, что всё не так-то плохо. Куда уж дальше”. Обидно стало, что на этот выпад ответить оказалось нечем. Аргументы в защиту системы пропали вместе с шапкой»[2].

«Революционер»-шестидесятник Евгений Евтушенко в 1988 году искренне славил Горбачёва и перестройку:

 

Когда страна почти пошла с откоса,

зубами мы вцепились ей в колёса

и поняли,

её затормозя:

«Так дальше жить нельзя!»

Как он прорвался к власти

сквозь ячейки

всех кадровых сетей,

их кадр –

не ей-то?!

Его вело

всю совесть изгрызя:

«Так дальше жить нельзя!»

Есть пик позора в нравственной продаже.

Нельзя в борделе вешать образа.

Жизнь

только так и продолжалась дальше –

с великого:

«Так дальше жить нельзя!»

 

А как можно? Поиском ответов на этот вопрос были заняты самые беспокойные умы в Советском Союзе – снова «западники» по духу и образу мыслей, забывшие, что, хотя безграмотных в стране не осталось, общинные традиции в ней никуда не делись.

Для новых «рулевых» было очевидно – пора всё менять, уходить от прошлого. А каким оно было, отвергнутое былое?

 

 

Колосс на нефтяных сваях

 

Студенты-экономисты писали вслед за лектором: «С приходом к власти очередного Генерального секретаря ЦК КПСС у нового советского руководства появилась объективная потребность в публичном размежевании с политикой предыдущего генсека и его команды. Была провозглашена идея возвращения к научным методам управления социалистической экономикой, что было необходимо с практической точки зрения и целесообразно с политической. В результате была осуществлена серьёзная реформа системы планирования и управления народным хозяйством СССР. Этой реформе предшествовала общесоюзная экономическая дискуссия…», – о начале «правления» нового генсека… Леонида Ильича Брежнева! Да, слово «перестройка» ассоциируется с Горбачевым, и мало кто помнит, что у истоков реформ стоял сам «символ застоя» – «дорогой» Леонид Ильич. Именно он, упавший с глянцевых плакатов в дворовые анекдоты, поддержал идеи профессора Харьковского инженерно-экономического института с кричащей о свободе фамилией Либерман. Евсей Григорьевич изложил их, ни много ни мало, в главной советской газете «Правда» от 7 сентября 1962 года, в статье «План, прибыль и премия».

В результате с 1965 года – за двадцать лет до Горбачёва – была начата масштабная экономическая реформа, получившая название «косыгинской», по фамилии Председателя Совета Министров СССР того времени. И именно Брежнев незадолго до своей смерти утвердил программу научно-технического развития Советского Союза в перспективе до 2000 года. Там впервые была отмечена необходимость освободить товарно-денежные отношения от ценового регулирования, добиться, чтобы в планах развития материально-технического снабжения движение рабочей силы не предшествовало движению денег, а следовало за ним.

Но в начале 1970-х были введены в эксплуатацию богатые нефтяные месторождения Западной Сибири, одновременно в мире произошёл резкий скачок цен на нефть – до 40 долларов за баррель. В страну хлынул поток иностранной валюты, позволявший СССР жить в относительной экономической стабильности, и в реформах временно отпала нужда.

Философ и политолог Сергей Феликсович Черняховский в статье «Эпоха Брежнева могла быть новым прорывом, но привела к катастрофе» знакомит читателя с такими цифрами: «В 1976–80 гг. национальный доход вырос на 21%, объем промышленной продукции – на 24%, сельскохозяйственной – на 9%. В 1981–85 гг. эти показатели составили соответственно 16,5, 20 и 11%. Среднегодовые темпы прироста национального дохода в 1971-75 гг. составляли 5,7% (это как раз близко к удвоению ВВП за 10 лет), в 1976-80 – 4,3%, в 1981-85 – 3,6%. Соответственные показатели среднегодовых темпов прироста промышленной продукции составляли 7,4, 4,4 и 3,7%. При этом темпы роста национального дохода на протяжении всех 70-х гг. сохранялись на уровне 4,9% ежегодного прироста, и даже в самые неудачные 1981-85 гг. ежегодный прирост был 3,6% в год…».

А главное, в финансовой системе – кровеносной системе государства – царил порядок. Ветеран банковского дела Габбас Хамзинович Ахметшин, которому довелось поработать, в том числе и на высоких руководящих постах, и в советскую эпоху, и в постсоветскую, и в капиталистической России, с высоты прожитых лет отдаёт предпочтение всё-таки системе Госбанка СССР. «Там было сконцентрировано комплексное обслуживание всего народного хозяйства: обеспечение деньгами, контроль за зарплатой, выдача кредитов, анализ хозяйственной деятельности, контроль за финансированием – то есть всё находилось в одних руках, – рассказывает Габбас Хамзинович. – И каждое предприятие имело один счёт, просматривалось как на ладони. Была налаженная отчётность, не такая громоздкая, как сейчас. Естественно, банк мог влиять на деятельность предприятия – давать кредит или не давать, в случае нарушений жаловаться в министерство. Через кредит банк мог воздействовать на объём, на расширение производства. Ещё один положительный момент, о нём сейчас тоже иногда заговаривают: рост зарплаты, увеличение фондов зарплаты были привязаны к увеличению объёмов производства, к росту производительности труда. Если увеличивался на 1% объём производства, можно было где-то на 0,7% увеличивать фонд заработной платы. То есть не просто, сколько продал – столько получил, а чтобы твоя зарплата оправдывалась ростом количества продукции. А если дела у предприятия по какой-то причине расстраивались, то принимались меры к его оживлению, но ни в коем случае не к уничтожению, как сейчас».

Одно сердце – Госбанк СССР, единая кровеносная система, одна статистика, которая сводилась сначала по районам, потом – по городам, потом – по республикам и, наконец, – по всему Советскому Союзу. Госбанк, обслуживая крупные союзные министерства, одновременно был методологическим центром, и его инструкции, нормативные документы были хорошо проработаны и очень чётко понимались везде и всеми. Унифицированная банковская система позволяла соблюдать стандарты и обеспечивать единое качество деятельности в каждом населённом пункте Союза – от Владивостока до Калининграда. И по любому возникающему вопросу в Москве всегда был готов ответ.

Контроль за денежным обращением в стране осуществлялся через кассовый план: каждая торговая организация, каждое предприятие, получающее зарплату, должны были предоставить сведения – кто сколько выручки сдаёт, кто сколько зарплаты должен будет получить…

О плюсах и минусах плановой экономики спорят до сих пор, и вряд ли эти споры скоро утихнут. Легендарный банкир Михаил Семенович Зотов в книге «Я – банкир: от Сталина до Путина» возводит планирование в народном хозяйстве на сияющий пьедестал: «План был одним из самых больших достижений советской экономической мысли, – уверяет Михаил Семёнович. – Он впервые в истории экономики позволил не стихийно, а разумно сбалансировать спрос и предложение (на основе межотраслевых балансов), не допуская перекосов в использовании материальных и трудовых ресурсов. Направляя их туда, где они действительно были необходимы. Опыт планирования у нас перенимали многие страны мира – от США и Японии до вновь образованных государств… В периоды кризисов, стагнации, становления в экономике именно план становился “палочкой-выручалочкой”… План в СССР был балансом спроса и предложения и основывался на реальных возможностях производителя (составлялся с 60-х годов по предложениям производственных коллективов). План был инструментом ограничения стихийности, спонтанности спроса, отрицающим любую разумную пропорциональность развития экономики. Он определял, что стране нужно, а не то, что выгодно предприятию (производить, скажем, наркотики выгоднее, чем лекарства)».

Плановое распределение финансовых ресурсов Зотов называет «великим преимуществом советской банковской системы»: «Госбанк был единым расчетно-кассовым центром страны, он не только контролировал оборот, но и позволял (по сравнению с нынешней коммерческой системой) экономить громадные средства из-за снижения издержек на расчетно-кассовых операциях, минимизировать наличные деньги, централизовать инкассаторскую службу, концентрировать денежные ресурсы и многое, многое другое. Но, пожалуй, самым главным в деятельности Госбанка было кассовое исполнение бюджета. В советской банковской системе деньги из бюджета было просто невозможно украсть…»

С Зотовым солидарен его коллега, председатель Совета директоров УралКапиталБанка Леонид Шамильевич Гафаров, в то время – начальник управления инженерных служб Стройбанка: «Никто из специалистов-производственников сейчас не скажет, что плохо работали, что поэтапный контроль – это неправильно. В 70–80-х годах в Башкирии был инвестиционно-строительный бум: росли и реконструировались заводы, прокладывались дороги, расширялись трассы, возводились мосты, строилось много объектов соцкультбыта, телефонные станции. В аэропорту “Уфа” сделали удлинённую взлётную полосу, которая считается нашим достижением: она тогда была предназначена под аэрокосмические цели. Ещё на начало 90-х стояло в плане строительство завода “ПОЛИЭФ”, но японское оборудование на 200 миллионов уже пришло, а денег на строительство выделить не успели. Недавно завод взялись реанимировать, запустили с трудом, на оборудовании двадцатилетней давности, заменив потрескавшиеся резиновые, пластиковые детали. А, между тем, на “ПОЛИЭФ” должны были делать жирные спирты, чьё производство было только в трёх странах – Америке, Франции и России. Сейчас нет в России этого производства. Как нет и выпуска катализаторов для нефтехимической промышленности – их приходится закупать за валюту, они стоят дороже платины, а без них не будут работать установки крекинга. Катализаторы тоже планировали выпускать у нас в республике, чтобы избавиться от диктата иностранных поставщиков. И это, к сожалению, не единственный пример. Предприятия, приватизировав, не модернизируют, идёт катастрофический износ мощностей, остановили сложную химию, перейдя на банальную торговлю. Конечно, для того, чтобы сегодня нормализовать строительство, нужен хоть в какой-то форме государственный контроль. Потому, что частники берутся за дело, не имея ни источников, ни перспективы. А главное, миллиарды испаряются невесть куда, даже на стройках государственного значения – на том же космодроме “Восточный” и других. Когда строительными инвестиционными проектами занимался Стройбанк, нельзя было при всём желании и рубля умыкнуть…»

Не зря ведь американский экономист Джон Кеннет Гэлбрейт, посетив СССР в 70-е годы ХХ века, сказал, что в Советском Союзе создан прообраз общества будущего, к которому человечество еще не готово.

Сергей Черняховский очень вкусно описывает брежневскую эпоху, и трудно удержаться от длинной цитаты: «Брежневский период – некий “золотой век” советского социалистического строя, его викторианство; период его наивысшего расцвета, наивысшей мощи, – пишет Сергей Феликсович. – С США не только достигнут военно-стратегический паритет, но в какой-то момент судьба американских президентов даже решается в зависимости от того, обещают ли они своей стране наладить отношения с СССР или стремятся к конфронтации. Их визиты в Москву становятся непременным атрибутом внутреннего пиара.

Локальное и одновременно глобальное противостояние во Вьетнаме оборачивается триумфом советской политики и советской военной мощи. Один за другим расширяются плацдармы советского влияния на других континентах. Один за другим союзные СССР политические силы побеждают в “спорных странах”. О Латинской Америке говорят как о “пылающем континенте”, Африка пышет антиамериканизмом. Союзные США фашистские режимы падают в Португалии, Испании и Греции. Турция чуть ли не просится в Варшавский Договор. Индокитай уверенно окрашивается в красный цвет. Грохот парадов на Красной Площади гипнотизирует военных атташе стран мира и их правительства. Советские космические корабли взлетают так часто, что люди не успевают запоминать их номера и фамилии членов экипажа.

Почти любой правитель третьего мира, придя к власти, считает хорошим тоном пообещать строить социализм и проситься на прием в Кремль, в котором “верный ленинец” Леонид Брежнев, не успевая принимать высокопоставленных визитеров и выслушивать их заверения в дружбе, добрососедстве и лояльности, подобно Екатерине Великой может с чистой совестью заявлять: “Сегодня ни одна пушка в мире не может выстрелить без нашего на то соизволения”.

Трудно в это поверить, но ныне расцветшие пышным цветом попытки США где-нибудь кого-нибудь побомбить “во имя демократии и прав человека” тогда пресекались одним звонком Брежнева в Вашингтон с окриком: “СССР не останется в стороне”.

В стране – покой и стабильность. Золото, меха, хрусталь и ковры исчезают из магазинов мгновенно. Страна вкушает достаток и благополучие, хотя и не на уровне западного общества потребления, но на фоне прежних трудных десятилетий это выглядит более чем сытым изобилием. Средняя зарплата тяготеет к 150 “тяжелым брежневским рублям” при чисто символической плате за коммунальные услуги и возможности тратить на питание 1-1,5 рубля в день. Ужин в хорошем ресторане обходится на одного человека в 10 рублей, авиабилет из Москвы до Симферополя или Тбилиси – в 38. Нормальный уровень зарплаты квалифицированного работника – 300 рублей, на нынешние деньги – почти 70 000…»

Почему же всего через пять-десять лет страна завопила вдруг в едином порыве: «Так жить нельзя»?

Сам Черняховский считает, что, как «Испанию погубило золото, тоннами вывозимое из Нового Света и сделавшее неактуальным развитие собственной экономики, так и советское общество привели на грань катастрофы его сила и его успехи, достигнутые в иную производственную эпоху». Советская империя была «подтоплена» нефтью, как в своё время Испанская – золотом. Нефть, с одной стороны, увеличивая благосостояние СССР, с другой – усиливала зависимость советской финансовой системы от нестабильной мировой конъюнктуры. Но главное, Советский Союз закостенел, подобно своему стареющему руководству. Всё больше процессов в нём происходило по раз и навсегда установленному алгоритму, независимо от реальных обстоятельств. Старики похожим образом водят машину – исключительно по привычному маршруту, «на автопилоте»; и если вдруг возникает нештатная ситуация, они не в состоянии реагировать быстро и адекватно. Тоталитарный характер власти, успокаивая стабильностью, в то же время, закрывал доступ к достоверной информации о том, что происходит в стране и в мире. Организм государства, одурманенный нефтью, перестал откликаться на возникающие в нём «болевые сигналы».

Количественные показатели, цифры, указанные в принятом плане, становились фетишем. Рос вал приписок, ручейки лжи, отовсюду понемногу просачиваясь в кровеносную систему, собирались в отравляющий мутный поток.

Мысли потеряли свежесть, идеи замумифицировались в транспарантах, стали забываться ответы на вечный вопрос: «Зачем мы живём?»

Бессмысленность и бесцельность многих бытовых и всеобщих действий нарастала – «маразм крепчал», как шутили тогда.

Стареющий колосс, зашатавшись, испугался и захотел вернуть молодость.

 

(Продолжение следует)




[1] В. Александров. Кронпринцы в роли оруженосцев. – М. : Издательство ВК, 2005. С. 108.


[2] Там же. С. 175.




Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


Вчера, 23 мая, редакция журнала "Бельские просторы" посетила Шаранский район, встретилась с библиотекарями и побывала на празднике Славянской письменности.
1.jpg
2.jpg
3.jpg
5.jpg
6.jpg
7.jpg


В течение двух дней в Белорецком районе проходили встречи с писателями, редакторами ведущих журналов и газет республики. От журнала «Бельские просторы» в встречах принимали участие заместитель главного редактора Светлана Чураева и редактор отдела прозы Игорь Фролов. 18 мая творческий десант принял участие в музыкально-поэтическом мероприятии для отдыхающих и коллектива санатория «Ассы». 19 мая гости прибыли в город Белорецк, где для них была подготовлена большая программа. Встречи проходили в нескольких школах и библиотеках. Заключительное мероприятие состоялось в школе №1.

Чураева Белорецк.jpg

Светлана Чураева знакомит читателей Белорецка с новинками журнала "Бельские просторы"

белорецк.jpg

Писатели РБ возлагают цветы к бюсту А. С. Пушкина

ф и ч белорецк.jpg

Игорь Фролов и Светлана Чураева среди читателей



Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.