Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Тайная музыка невозможного

…Когда-то я пытался убить в себе сочинительство, чтобы жить как все нормальные люди. Заставлял себя не сочинять, но через некоторое время стихи просто произносились. Потом махнул рукой, приняв это как пожизненную неизбежность, как свой крест. И только теперь, когда лучшая часть жизни позади, с отчётливой, щемящей болью сознаю, что это всё-таки то самое дело, которое действительно люблю и единственно по причине которого и стоит хотя бы терпеть меня на этой Земле…

Станислав Петрович Шалухин (1952–2002) родился в Уфе. Работал преподавателем, журналистом. Последнее место работы – редактор отдела поэзии журнала «Бельские просторы»



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Лен. 1976. Акварель
Лен. 1976. Акварель Эрнст Саитов
Клуб любителей... изящной словесности.jpg
Клуб любителей... изящной словесности.jpg В юном месяце апреле. Любительская фотография XIX-XX вв.
1 (3).jpg
1 (3).jpg
В тени дубов
В тени дубов Алексей Кудрявцев

Публикации
Сафронова Елена Валентиновна (http://magazines.russ.ru/authors/s/safronova/) родилась в 1973 г. Живет в Рязани. Окончила Историко-архивный институт Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Прозаик, критик, постоянный автор "толстых" литературных журналов. Член Союза российских писателей,  Союза Писателей Москвы и Союза журналистов России.

Книги и прилавки. О книге Бек Т. "Смятенная душа"

№ 9 (214), Сентябрь, 2016

Бек Т. Смятенная душа: [стихотворения] / Татьяна Бек. – М. : НексМедиа; М. : ИД  Комсомольская правда, 2013. – 238 с. : ил. – (Серия «Великие поэты»).

Я многое могу представить.

Гоблинов, играющих в пляжный волейбол на побережье Тенерифе; марсиан, подсматривающих в окна супермаркета в соседнем квартале Москвы; гномов, ворующих виртуальным путем средства со счетов бюджетных структур в российской глубинке; и даже добрых, честных и ответственных российских управленцев.

Плохо дается мне лишь одна картинка: среднестатистический россиянин, покупающий книгу стихов «в дорогу», чтобы с нею сесть в поезд и сразу же в купе (тем более – в плацкарте) ее открыть.

Тем не менее, на Казанском вокзале Москвы в одноименном торговом центре я нашла книжный магазин издательского дома «Комсомольская правда».

Это случилось за год до того, как пишется обзор, и ровно год я не была в том торговом центре, галерея которого проходит над путями, и из окон кафешки с фаст-фудом можно наблюдать отправление поезда – всегда кажется, что в дальние страны, хотя, возможно, это электричка, и она доедет максимум до Люберец.

Возможно, сейчас в ТЦ «Казанский» книжного магазинчика уже нет. Возможно, его сменила торговая точка профиля, более соответствующего близкой дороге – сувениры, например. Или парфюмерия. Или магазинчик «18+».

«Не сезон» сейчас для книжных магазинов.

Но в тот запомнившийся визит в магазине, повторюсь, ИД «Комсомольская правда» я купила две книги из серии «Великие поэты». Сборники стихов Татьяны Бек и Самуила Маршака.

Помимо них на полках – симпатичных, кстати, стильно сделанных стеллажах с «карманами» из белого материала, вполне «хайтек» на вид – лежали и стояли другие издания «КП». Книги о художниках, например, которые выпускаются давно единой серией. И различные художественные и публицистические книги, и сборники сканвордов и тому подобного, что прочнее ассоциируется в нашем сознании с дорогой и развеиванием поездной скуки. Но меня интересовали поэты, и я их нашла.

В Интернете сказано, что серия «Великие поэты», в которой, помимо этих двоих, вышли также сборники стихов Александра Галича, Зинаиды Гиппиус, Велимира Хлебникова, Иннокентия Анненского, Булата Окуджавы – выпускается издательством «НексМедиа». Точнее, издательство участвует в сериях «Великие поэты» и «История России» в романах. «НексМедиа» «не имеет собственного ISBN-префикса, зарегистрированного в Российской книжной палате». Видимо, отсюда и сотрудничество с «Комсомольской правдой», и, не исключено, с другими издателями. Сам же ИД «КП» выпускает, судя по его странице в «Википедии», в основном газеты.

Но я не бралась обозревать деловые нюансы, приведшие к тому, что два издательства совместно породили экзотическую по сегодняшним меркам поэтическую серию и даже осмелились поставлять ее в книжную торговлю не только через сетевые магазины «Комсомольской правды». Галича из «Великих поэтов» лично я купила в книжном супермаркете в Рязани, и должна сказать, что это хороший признак. Как бы ни трудно было представить себе нормального российского обывателя, приобретающего томик стихов, но если бы таковых не существовало, серия «Великие поэты» давно накрылась бы медным тазом. Меж тем она существует, и даже дерзает на немаленькие тиражи: 5 тысяч, которым вышла книга Татьяны Бек, – это солидно по нашим временам. Возможно, секрет «выживаемости» серии в том, что книги представляют собой удачное соотношение цены-качества – в продаже они стоят около ста рублей, выглядят красиво, даже элегантно, и содержат самые известные тексты из наследия того или иного автора. Видимо, строго под покойных, уже, так сказать, проверенных временем авторов она и создана. Стихов живых поэтов мне в ней видеть ещё не доводилось.

Бралась я обозревать сами книги, и наиболее догадливый читатель смекнул уже, как Штирлиц, что речь сейчас пойдет о сборнике «Смятенная душа» Татьяны Бек. На обложке под фото поэтессы в золотой виньетке стоит цифра «88» – неужели это внутрисерийный номер? Получается, что уже 88 гениев поэтического слова обрели «комсомольский» сборник? Ничем, кроме радости, ответить на это не могу.

Сборник Татьяны Бек, так же, как и сборник Галича (и как, вероятно, все книги этой серии) построен по принципу «Ничего лишнего». Никаких «отягощающих обстоятельств» вроде предисловия, послесловия, биографии поэтессы, комментариев. Из «излишеств» – только рисунки, графические иллюстрации, и то не слишком частые, к тому же варьирующие один и тот же сюжет – женскую фигуру «в антураже», а имя художника не указано. В общем-то, с одной стороны, это справедливо – никто третий не должен вклиниваться между автором и его аудиторией. С другой стороны, не отделаться от ощущения, что эта спартанская простота составления и оформления книги позволила ей продаваться плюс-минус за сто рублей – если это конечная продажная цена, то деликатно умолчим о себестоимости.

С третьей же стороны – дареному (а при такой цене это практически подарок судьбы!) коню в зубы не смотрят. И вообще, как говорят в Одессе, вам шашечки или ехать? Мне – ехать. Кому шашечки в виде золотого обреза и веленевой бумаги, покупают, как правило, не стихи, а «Камасутру».

Правда, у лаконичности оформления есть и негативный эффект – не все читатели, вероятно, знают, кто такая Татьяна Бек (Самуилу Маршаку в этом отношении лучше, он хотя бы с детских книжек многим знаком). Им придется пройти в Интернет, чтобы ознакомиться хотя бы с краткой биографией Татьяны Александровны (или прочитать в моей статье самую краткую).

«Татья́на Алекса́ндровна Бек (1949–2005, Москва) – русская поэтесса, литературный критик и литературовед. Член Союза писателей СССР (1978), Русского ПЕН-центра, секретарь Союза писателей Москвы (1991–1995). Родилась в семье писателей и соавторов Александра Альфредовича Бека и Наталии Всеволодовны Лойко. Первая публикация стихов состоялась в 1965 году в журнале «Юность». Следующей публикацией была стихотворная подборка в журнале «Новый мир» в 1966 году. В 1972 Бек окончила факультет журналистики МГУ. В 1974 году вышел её первый поэтический сборник «Скворешники».

Значительное место в жизни и деятельности Татьяны Бек занимала критика и литературоведение. В 1976–1981 и 1993–2005 годах она была членом редколлегии и обозревателем журнала «Вопросы литературы». В «Общей газете» и «Независимой газете» выпускала литературную колонку. Татьяна Бек в течение многих лет вела поэтический семинар в Литературном институте им. А. М. Горького.

Татьяна Бек – составитель поэтических антологий: «Акмэ. Антология акмеизма» (М. : Московский рабочий, 1997) и «Серебряный век» (М., 1997; также ряд переизданий). Крировала книжную серию «Самые мои стихи» в издательстве «Слово» (1995).

Её стихи переводились на болгарский, грузинский, итальянский, немецкий, польский языки.

Сборники поэзии

«Скворешники» (М. : Молодая гвардия, 1974)

«Снегирь» (М. : Советский писатель, 1980)

«Замысел» (М. : Советский писатель, 1987)

«Смешанный лес» (М. : ИВФ «Антал», 1993)

«Облака сквозь деревья» (М. : Глагол, 1997) [7]

«Узор из трещин» (М. : ИК «Аналитика», 2002)

«Сага с помарками» (М. : Время, 2004)

«Избранное» (М. : АСТ, 2009)».

Из всей этой фактографии в книге нашлось место лишь одной детали: «Стихосложенье было и остаётся для меня доморощенным знахарским способом самоврачеванья: я выговаривалась… и лишь таким образом душевно выживала», – писала Татьяна Бек» – напечатано на последней странице обложки. Видимо, эту фразу составители обоснованно сочли заповедью Татьяны Александровны. И это действительно так. Даже по «сжатому» сборнику серии-напоминания, серии-просветительства (так я трактую идею «КП» выпустить понемногу от каждого поэтического архива, составившего основу русской словесности), словно бы «концентрату» поэтического начала Татьяны Бек видно, что она принадлежит к тем авторам, для кого лирический герой очень близок к отражению в зеркале.

Об автобиографичности и «автоэмоциональности», что ли, её творений говорит, к примеру, стихотворение «Автопортрет»:

Не мстительница, не владычица,

Не хищница  – но кто же, кто же я?

– Осина, что листвою тычется

В жестокий холод бездорожия.

(Прошла эпоха в клубах гибели,

Промчались облака ли, кони ли…

Ну, погостили, чашу выпили

И – ровно ничего не поняли!)

Черты свои, – но складки папины:

Мое лицо,

почти увечное,

Где стали детские царапины

Морщинами – на веки вечные.

Говорить об «открытости», «исповедальности», «излиянии души» поэта в стихах – все равно что говорить бессмертное «масло масляное»: для каждого поэта служат «топливом» машины, которая вырабатывает стихи, личные переживания. Иногда поэты чрезмерно увлекаются демонстрацией миру своих страданий, и творчество сводится к кокетливой демонстрации грязи из-под ногтей. Об этом больше и убедительнее сказано в моей одиозной статье «Диагноз: Поэт», и сейчас не буду отвлекаться на её цитирование.

Однако если не брать в расчет такие патологические случаи, художественные методы поэтов классического толка, высказывающихся прямо, а не косвенно, концептуально или намеренно туманно, в массе своей делятся на две больших категории (грубо, но верно). В первой – те, кто не скрывает родства себя-творца с собой-лирическим героем. Во второй – те, кто, напротив, старается лирического и фокального героя, не говоря уж о героях стихотворений, от себя отстранить, даже остранить, по Шкловскому.

Татьяна Бек, безусловно, принадлежала к первой категории. Её поэтический и жизненный принцип раскрывает в полной мере одно из самых «на слуху» её стихотворений:

Я буду старой, буду белой,

Глухой, нелепой, неумелой,

Дающей лишние советы, –

Ну, словом, брошка и штиблеты.

А все-таки я буду сильной!

Глухой к обидам и двужильной.

Не на трибуне тары-бары,

А на бумаге мемуары.

Да! Независимо от моды

Я воссоздам вот эти годы

Безжалостно, сердечно, сухо.

Я буду честная старуха.

При всей оксюморонности сочетания «сердечности» и «сухости» в одной строке понятно, что так оно и было у Татьяны Бек. Так оно и осталось, теперь уже навсегда, пока бумага хранит слова.

Эту «честную старуху» не раз и не десять упомянули, рассуждая о внезапной и трагической кончине Татьяны Бек, последовавшей не то в результате обширного инфаркта, не то самоубийства, но в любом случае на волне скандала с публикациями Туркменбаши. История, стоившая Татьяне Бек жизни, горька, но о ней желающие да прочтут в открытых источниках, а не в этой статье, где главная героиня – даже не «честная старуха», а её посмертная книга. Однако не привести строки с обещанием быть всегда честной я не могла. Они просто объясняют всё о творчестве Татьяны Бек.

Кстати, о посмертной книге. Сознание того, что твоя рецензия или обзор направлены вослед ушедшему, по идее, не должно ничего менять для критика. В литературном профессионализме нет места лицемерному правилу «О мертвых либо хорошо, либо ничего», тем более, что эта формулировка вырвана из контекста, а оригинал  звучит в самом деле сурово: «О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды». Так изрек древнегреческий политик и поэт Хилон из Спарты в VI в. до н. э. Изречение известно в пересказе историка Диогена Лаэртского в сочинении «Жизнь, учение и мнения прославленных философов», созданном веком позже.

И все-таки тот факт, что Татьяна Бек уже не прочтёт мой обзор, отзовется в нём. Всякая критика уже бессмысленна (чего не скажешь о литературоведении, но я им не занимаюсь). Да и есть ли у меня моральное право отмечать недостатки (а я нашла места и приемы, которые мне не нравятся) в стихах профессионального литературоведа? Вопрос тонкий.

Мне представляется оптимальным единственный контекст обзора: как читаются стихи Татьяны Бек из сегодняшней жизни? Сохранилась ли в них поэтическая актуальность? Какие новые смыслы, быть может, открываются отсюда, из нашей, хотим мы того или не хотим, позиции априори свысока – мы уже «выше» Татьяны Александровны по шкале времени, и с этим ничего не поделаешь. 

Некоторые стихи не устареют – вот этот, например, вопль души, уже смирившейся с «анамнезом»:

Как выпить жизнь до дна

И не сойти с ума?

Одна. Одна. Одна.

Сама. Сама. Сама.

С другими же не все так однозначно. И прежде, чем перейти к ним, скажу два слова о композиции сборника.

В посмертную книгу Татьяны Бек «Смятенная душа» вошли стихи из сборников «Скворешники», «Снегирь», «Замысел», «Смешанный лес», «Облака сквозь деревья», «Узор из трещин». Обойдён ли вниманием составителей последний прижизненный сборник Татьяны Бек «Сага с помарками», а также посмертное «Избранное» 2009 года, к стыду своему, незнакомая с теми книгами, сказать не могу – возможно, произведения из тех книг вошли в раздел с мрачным названием «Из стихов последних лет». Но в целом получается, что составители книги намеренно сделали акцент на юношеской и молодой поэзии Татьяны Бек, собрав из неё приблизительно три четверти книги, и оставив одну четверть на стихи «возрастные», к тому же написанные в объективно более сложные и страшные годы.

Если я права, и численный перевес «ранних» стихов в книге – не случайность, а плод целенаправленной политики, у неё может быть несколько объяснений. Во-первых, элементарная «вкусовщина» составителей, допустим, предпочитающих поэзию молодой Бек. Во-вторых, вопросы авторского права, возможно, мешающие обратиться к позднему изданию АСТ. В-третьих, забота о потенциальном читателе-покупателе, которому хочется предложить продукт «повеселее».

Примем эту версию как рабочую?

Во всем сборнике, пожалуй, одно восторженное стихотворение сыщется. Вот это:

Мандарины, мандарины, мандарины!

Десять мордочек в авоське у меня,

Десять маленьких, испуганных, звериных,

Странно рыжих среди бела-бела дня.

Будто из лесу дремучего – и в город

Вдруг попали десять крошечных лисят,

На прохожих, на дома, на шум моторов

Мандарины мои глазками блестят.

Радость человека, несущего домой мандарины, неподдельна. Правда, мешает её разделить из сегодняшнего дня память о том, чем в советскую эпоху были мандарины – жутчайшим дефицитом, который и в Москве-то «выбрасывали» к праздникам. Недаром у всех поколений советских детей мандарины прочно ассоциируются с Новым годом – в конце года их можно было купить, зайдя в овощной «с улицы». Не уверена на сто процентов, что Татьяна Бек радовалась мандаринам именно поэтому, но не могу отделаться от своего предположения. Хотя, безусловно, воспеть дефицитную покупку поэтично – большое умение, не уступающую умению «достояться» за ней, доставшемуся послевоенному поколению буквально «с молоком матери».

Отпустим с миром мандарины за их двусмысленность и обратимся к другому стихотворению Татьяны Бек, производящему впечатление оптимистичного и «наставительного» одновременно – о точильщике. Оно заканчивается практически митинговым призывом  на субботник:

Вот бы крикнуть людям:

                                    – Вы тащите

Мне свои унынья! Я хочу

Быть вам нужной. Я, как тот точильщик,

С главного наносное сточу.

Несмотря на внешний «комсомольский задор» этих строк, фразу «С главного наносное сточу» можно толковать из нашего времени амбивалентно, и, не исключено, Татьяне Бек был ближе тот вариант, где она с главного – с движений души – стачивала «наносное», то есть общепринятое, приличное. 

Ведь основной массив стихотворений Татьяны Бек, даже судя по содержанию этого сборника, уже не ею составленного, - высказывания против устоявшейся точки зрения. Посмотрите, как она формулирует свои пристрастия в искусстве. 

Вечно манили меня задворки

И позабытые богом свалки.

Не каравай, а сухие корки.

Не журавли, а дрянные галки.

Улицы те,

            которые кривы,

Рощицы те,

            которые редки,

Лица,

            которые некрасивы

И – колченогие табуретки.

Я красотой наделю пристрастно

Всякие несовершенства эти.

То, что наверняка прекрасно,

И без меня проживет на свете.

Да, не всем воспевать  «гений чистой красоты», читается мне в этом тексте. Гений – он и без нас гений. Вот уродство, ничтожность – кто пожалеет, кто воспоет?..

Себя, похоже, она видела в этом же ряду, вслед за колченогими табуретками:

У меня оно в роду –

Быть как пугало в саду.

А ещё себя Татьяна Бек ещё в первой книжке стихов уподобила реке. Образ не так линеен, как может показаться.

Я – река. Не большая, не бурная,

А каких под Москвою полно:

На поверхности – рощица бурая

И песчаное мелкое дно.

(…)

Я сама подпеваю комарику,

Еле-еле, тихонько звеня…

А за лесом

            впаду я

                        в Москва-реку!

Только жалко – не станет меня.

По-моему, в этом стихотворении, вошедшем в первую книгу 25-летней поэтессы (по меркам тех лет – возмутительно молодой!), уже высказан мотив, которому впоследствии суждено стать определяющим в творчестве Татьяны Бек. Он, кажется, не нуждается в расшифровке. Или расшифровок возможно много? Я вижу мотив неизбежности смерти. И то, что эта смерть принесет кому-то пользу (пополнение собою вод Москва-реки – вполне адекватный эвфемизм пропагандируемого коммунистами «отдать жизнь ради общего дела» или «ради грядущих благ всего человечества»), не утешает автора, осознающего, что с этим благородным вроде бы поступком ее личное, такое любимое, такое ценное существование прекратится.

Со стихотворения, простенько названного «Река», в книге Татьяны Бек проступает этот мотив – неотвратимости старости, неотвратимости смерти – и дальше он будет только набирать силу, несмотря на периодические «перебивки» стихами, воспевающими удовольствия бытия, но их будет все меньше по ходу сборника. Наоборот, проявится мотив возвращения юности, однозначно невозможной, подобной чуду:

А я вам расскажу про то,

Как я по Сретенке бродила,

Как у табачного ларька

Я увидала старика:

Он смахивал снежок с пальто

И смахивал на Буратино.

(…)

А я подумала: когда

Я постарею и осунусь,

И буду медленно седеть,

И в садике весной сидеть,

И выводить гулять кота, -

Тогда

            меня пронижет

                                    юность.

* * *

- Молодую дурь отбрось!

Главное уже сбылось,

Остальные дни – довески.

Спотыкаясь и пыля,

Буду уходить в поля,

Просеки и перелески…

(…)

Или нет!

            Покуролесь,

О родная дурь и спесь,

Две – ну, полторы минутки!

Эта тема развивается последовательно, по спирали, к ней поэт возвращается в каждом следующем сборнике, «процитированном» в посмертном собрании сочинений.

Пожелтел и насупился мир.

У деревьев осенняя стать.

Юность я износила до дыр,

Но привыкла – и жалко снимать.

Я потуже платок завяжу,

Оглянусь и подумаю,

                                    что

Хоть немного еще похожу

В этом стареньком тесном пальто.

Но еще постоянней Татьяна Бек возвращается к теме утраты даже не юности, а всей жизни.

Эту снежную весну

Пережить – нужна сноровка.

Я не вою на луну

Лишь затем, что мне неловко.

(…)

Грач тебя окликнет вдруг:

- Молодей, сирень ломая!

…Мне бы до начала мая

Жизнь

            не выронить

                                    из рук.

В стихотворении «Зависть» у неё даже вырвалась страшная фраза:

Я себе опостылела.

Но если таковы были стихи достаточно юной Татьяны Бек, живущей в относительно благополучную эпоху, то легко себе представить, во что они трансформировались в 90-е и нулевые годы. Как говорится, без комментариев.

Закат столетия свинцов…

Мы не вполне живем на свете –

Мы доживаем жизнь отцов,

Тяжелые, большие дети.

* * *

И шли, и пели, и топили печь,

И кровь пускали, и детей растили,

И засоряли сорняками речь,

И ставили табличку на могиле…

(…)

И падали, и знали наперед,

Переполняясь ужасом и светом,

Что если кто устанет и умрет,

То шествие не кончится на этом.

«Конец шествия» Бек кличет себе в соответствии с поговоркой «На миру и смерть красна»:

Знаю, что лучше со всеми в пропасть,

Нежели

            высокомерный

                                    грим.

Увы – её смерть настигла в одиночестве, «на миру» она – смерть – оказалась после, в детективно-скандальном контексте, и красной её окрестить – погрешить против истины…

Одно стихотворение в книге «Узор из трещин» (тоже символичное название, да?) названо откровенно:

Depression

Разучилась петь, и любить любовь, и ходить на речку…

Оно кончается тем же лихорадочным «аутотренингом», каким раньше автор убеждала себя, что чудо поможет вернуть юность, только помноженным на пятьдесят:

Я еще восстану! Я выйду с лицом задиры

На просторы жизни, родины и загадки.

Разумеется, в блоке «Из стихотворений последних лет» не могло не отразиться все то, о чем мы бесконечно читаем в газетах, смотрим по телевизору и в чем убеждаемся в интернете:

Конец иллюзий – экая потеря.

Страшнее нескончаемый транзит,

Когда от человека запах зверя

Идет, пьянит и гибелью грозит.

Остался ветер, желуди в лукошке

И знание, пронзенное тоской, -

Что Пушкин, уходя, просил морошки.

Морошки, а не жалости людской.

* * *

Вот человек с высоким лбом –

Из категории крылатых –

Листает свой фотоальбом,

Готовый на четыре пятых.

(…)

Он стонет, заглушая птиц

И думая, что перепел их.

Осталось несколько страниц,

Последних и смертельно белых.

Последнее стихотворение в книге -  сквозной образ «однокашников, коим уже за полтинник». Это «стремление выдать озноб за азарт».

Его заключительная строфа тоже не требует «перевода»:

…Из десятилетки я вынесла только глаголы,

В спряженье неправильных видя особенный прок…

Мы пишем контрольную – каждый, кто вышел из школы, -

И не успеваем. И знаем, что скоро – звонок.

…Я помню, как на выступлении на форуме молодых писателей в Липках Татьяна Бек делала доклад о молодом, на тот момент недавно загадочно и трагически погибшем журналисте и поэте Леониде Шевченко. Практически весь доклад состоял из декламации стихов Шевченко. И, Боже мой, с каким надрывом Татьяна Александровна читала его стихи! С какой многозначительностью повторяла почти после каждого стихотворения: «Это написал мальчик!».

Думаю, не зря Татьяне Бек так были близки, так ею любимы были стихи Леонида Шевченко, найденного на пустыре в Волгограде с проломленным черепом.

Они – родственные души.

Стихи Леонида Шевченко пронизаны предчувствием смерти – притом не естественной, в свой черед, «при нотариусе и враче» (Николай Гумилев) – а внезапной, ранней и, не побоимся этого слова, «громкой», – от первой до последней страницы.

Леонид тоже так долго ждал и звал смерть, что она к нему пришла и обставила его переход в свою епархию возможно более таинственно. С этой версии меня не свернуть.

С Татьяной Бек произошло почти то же самое. Её уход породил множество загадок, нравственную полемику, а главное – мистическое ощущение того, что все её поэтические слова сбылись. В том числе и в последнем, самом важном прижизненном испытании.

Книга «Смятенная душа» явственно дает представление о том, что кончина Татьяны Бек – её следующее «стихотворение», предсказанное, навеянное, не способное покривить душой.

И поэтому я считаю, что посмертное издание стихов Татьяны Бек удалось. Слов в нём не так и много, а самое важное сказано.

 


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


ги.jpg Гали Ибрагимов
Шакур Рашит.jpg Рашит Шакур
chvanov.jpg Михаил Чванов
максим васильев.jpg Максим Васильев
Тимиршин.jpg Радиф Тимершин
Kazerik.jpg Георгий Кацерик
bochenkov.jpg Виктор Боченков
Ломова.jpg Юлия Ломова


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.