Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Авторы номера:

Шалухин.jpg
Станислав Шалухин
Вахитов Салават.JPG
Салават Вахитов
абдуллина_предпочтительно.jpg
Лариса Абдуллина
михаил магид.jpg
Михаил Магид
Света Иванова.JPG
Светлана Иванова
Маслова Анна.jpg
Анна Маслова
полина ротштейн.jpg
Полина Ротштейн
Кондратьев.jpg
Сергей Кондратьев
Валерий Абдразяков.jpg
Валерий Абдразяков
Романова.JPG
Римма Романова



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Северные амуры.jpg
Северные амуры.jpg
1_DSC_3487А.jpg
Свастика
Свастика
1
1

Публикации
Сафронова Елена Валентиновна (http://magazines.russ.ru/authors/s/safronova/) родилась в 1973 г. Живет в Рязани. Окончила Историко-архивный институт Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Прозаик, критик, постоянный автор "толстых" литературных журналов. Член Союза российских писателей,  Союза Писателей Москвы и Союза журналистов России.

Поэзия: что нового?

С зоилом спорить не пристало

Любимцу ветреных харит.

И.Иртеньев.

 

От обозревателя:

Выбирая название для рубрики в «Бельских просторах», которая по идее должна была бы именоваться что-то вроде «Обзоры ведущих поэтических изданий современной России», я вся измучилась, а потом остановилась на словосочетании, что вы уже прочитали. Простенько – и многосложненько разом.

«Что нового?» означает, прежде всего, что в этой рубрике будут регулярно появляться обзоры новых номеров журналов, посвятивших себя поэзии: «Ариона» А.Алехина и «Воздуха» Д.Кузьмина. Вместе с тем мы не «зарекаемся» от возможности допустить в рубрику обзоры других поэтических новинок, по мере их появления – скажем, альманаха «Интерпоэзия» и иже с ним. Плюс к тому здесь будут отмечаться новости русской и мировой поэзии: новые жанры, вновь открытые имена, новые обличья известных персонажей. Наконец, не станем забывать и о том, что новое – это хорошо забытое старое. Что подразумевает открытия сродни архивным.

А стихотворный эпиграф из моего любимого Правдоруба напоминает, что данные обзоры – это частное вИдение отдельно взятого Зоила. Отчасти критиковать – значит объяснять автору, что он делает не так, как делал бы критик, если бы умел. Но для любимцев ветреных харит куда продуктивнее не портить кровь в выяснениях, кто больше прав, а расти над суетой недопониманий и стремиться к прелести небожительства.

 

«Арион» № 3 – 2009 г.

Такого, что безоговорочно называлось бы «новым», в октябрьском номере журнала «Арион» нет ничего – ни открытий, ни дебютов. На мой взгляд, содержание номера пребывает в «типовых» рамках деятельности поэтического журнала, когда не происходит фееричных событий в поэзии.

Однако представлены два ярких примера «нового – старого».

Один материал вводится в литературный и, возможно, научный оборот – в рубрике «Транскрипции» опубликована средневековая индийская любовная поэма «Чаурапанчасика»: вступительное слово «”Чаурапанчасика” – эстафета любви» и публикация Елены Иоффе (Иерусалим). Из предисловия следует, что авторство этой поэмы обросло загадками. В 1959 году в руки Елены Иоффе попали «три листка машинописного текста. В правом верхнем углу стояло: «”Вильхана XI век – перевод с санскритского”…, а затем – ”Поэма”. Без фамилии переводчика… Тогда не принято было спрашивать откуда. Спасибо, что дали». Предисловие Елены Иоффе достойно поэмы. С живостью и трепетом прикосновения к тайне она поясняет, что авторство санскритского архетипа «Чаурапанчасики» с высокой степенью вероятности принадлежит индийскому средневековому гению Бильхане, но вот безымянный перевод, похоже, сделан с другого текста. С английской версии «Чаурапанчасики» военврача и переводчика Эдварда Повиса Мастерса под названием «Черные бархатцы»? И это не бесспорно… Возможно, существует несколько версий на схожий сюжет? Возможно. Автор перевода «Чаурапанчасики» на русский язык до сих пор неизвестен Елене Иоффе, несмотря на большую проделанную «поисковую» работу: «Но кто был этот человек, решившийся в то казенное и лицемерное время, … кто был он, посмевший тогда выговорить эти стихи по-русски и передать российской словесности эстафету любви, преодолевающей смерть? Мы этого так и не узнали».

Речь о том, что поэма «Чаурапанчасика» написана от лица человека, заключенного в темницу за то, что посмел предаться страсти с дочерью раджи и ожидающего казни на рассвете. Но вместо страха влюбленный испытывает гордость за свою возлюбленную, радость за те часы, что они провели вместе, и безграничную нежность к ней. Он не боится смерти и не молится о чуде, «отменившем» казнь, единственная его молитва опять же связана с возлюбленной:


«Даже теперь

Я молюсь тринадцати великим богам,

Я становлюсь на колени и говорю:

«Отец света, оставь глаза мне,

Чтобы я мог оттуда видеть ее.

Мать звезд, оставь мне уста,

Чтоб я мог в сновиденье касаться ее ног».

 

Поэма «Чаурапанчасика» и на русском языке колдовски прекрасна. Советую ее просто прочесть, насладиться – и на минуточку обратить внимание, насколько зримы и поэтично выражены образы, созданные воображением индийца XI столетия, – а ведь вряд ли тогдашние жители Индии создавали собственный «Манифест имажинизма»!..

Мне почему-то показалось, исходя из рассказа Елены Иоффе о таинственном распространении анонимного машинописного текста «Чаурапанчасики» в СССР, что русская версия поэмы этой могла по обстоятельствам создания оказаться сродни «Наследнику из Калькутты» Р.Штильмарка и «Есть дороженька одна» П.Маркиша. Быть написанной в лагере по традиции «романы тискать». Какой-то, возможно, специалист по санскриту, поставленный перед необходимостью развлекать пахана, извлек «Чаурапанчасику» из памяти и пересказал по-русски… А потом перевод записал он сам либо его невольный слушатель, тоже из «образованных». Но это только красивая гипотеза, данных за ее жизнеспособность нет. Потому я и говорю – это задача для науки.

Второе «новое – старое» – замечательный русский современный поэт Евгений Карасев. По газетной мерке Евгений Карасев может считаться «темой номера», – к нему обращаются дважды: в виде подборки стихов в рубрике «Голоса» и в статье Максима Амелина в рубрике «Портреты» «Другой. О поэтике Евгения Карасева».

Поэт Карасев исключительный. Смотрите, какая бездна в восьмистишии – «стандартной» для русской поэзии лирической форме!


НАБЛЮДАЯ ЗА БУКАШКОЙ


Большую часть жизни провел я

в никчемной суете.

Умом ли? Рылом не вышел?

Завидую букашке на листе,

чистящей свои крылышки.

Ее заботит малость самая:

хлеба крошка, крупинка сладкая...

...В последнее время настойчиво

                                    снится мама.

Надо бы обновить оградку.

 

Психологизма (отличительного свойства русской литературы) в этом стихотворении хватило бы на роман-эпопею.

Максим Амелин подводит литературоведческую базу под исключительность Карасева. Было бы неверно во главу угла этой исключительности ставить биографические данные поэта: семь судимостей за кражи и двадцать лет «зоны». Тот опыт – лишь внешний, атрибутивный пласт особенностей карасевского стиха:

 

Я бежал из зон с особо строгим режимом,

рискуя быть застреленным в запретной полосе;

в одном вагоне маялся со смертниками, которых

везли к месту исполнения приговора. Торчал

в карцерах, в одиночках...

И, как последний фраер, терзая в руках

тетрадь со стихами, робел, переминаясь

у дверей редакции “Нового мира”.

(Е.Карасев. «Робость»)

 

Максим Амелин серьезно подходит к анализу поэтики Евгения Карасева, сначала отыскивая его художественных и идеологических предшественников: композиционные модели, как и живописность зарисовок, взята у Тютчева и Фета, неметрический фразовый стих (в основе строки которого лежит синтаксический период, проще говоря – произнесение, пока хватит дыхания) заимствован с пользой у раннего Маяковского… А вот техника рифмовки Евгения Карасева – «ничья». Оригинальнейшую методику рифмования наш поэт сам дарит русской словесности: по мнению Максима Амелина, это «взаимосвязь внутренних созвучий, охватывающая все пространство стиха, завершающегося рифмой… целая система внутренних зеркал и линз, призванных собрать из разрозненных звуков и усилить рифму!». Амелин приводит несколько броских примеров этой «оптической» системы:

 

По этапу исколесив Россию

с народом, умеющим и воровать, и жульничать,

я наставляю сына:

—Не полуночничай по жутким улицам!..

(Е.Карасев. «У края»)

 

Далее критик говорит о прочих приемах, делающих стихи Евгения Карасева столь мастерскими: инверсиях, синтаксических изысках, наконец, о смеси разговорной и бытовой лексики с возвышенной, которая дает, по мнению Амелина, эффект державинского «крупного слога» (определение Гоголя).

В общем, статья Амелина как «портрет поэта» состоялась. И не только потому, что автор усердно «поверил алгеброй гармонию», но больше потому, что его эссе проникнуто подлинной симпатией к интересному поэту Евгению Карасеву и уважением к его творчеству. Быть может, элемент сентиментальности и лишний для критика… но он показывает, насколько велика магия дара и личности «позирующего» для портрета человека.

Евгения Карасева можно было бы назвать открытием данного номера «Ариона», но… это уже не совсем этично. Евгений Карасев приобрел толику известности и круг приверженцев своего таланта. Его «первая подборка в толстом журнале появилась в 1995 году, когда поэту почти что исполнилось 58 лет. С тех пор он ежегодно печатается в

«Новом мире», премии которого удостоен, а с 2000 года — с той же регулярностью и в «Арионе». В родной Твери у него вышли три сборника стихов: “Бремя безверья” (1998), “Свидетели обвинения” (2000) и “Песни блудного сына” (2003). Единственный сольный вечер поэта в Москве состоялся в прошлом году», – пишет Максим Амелин.

Характерно, что «карасевское» умение работы со словом сегодня мало кому присуще, хотя сфера современной поэзии кажется густонаселенной и многоликой. Да и темы, которые выбирает он для своих стихов, хоть и лежат на поверхности, почему-то мало используются современной поэзией. Должно быть, ввиду их кажущейся простоты…

Здесь логичен переход к анализу того, чем, собственно, изобилует вся современная поэзия. Материалов такого рода в октябрьском номере «Ариона» целых два – это «монологи» (удачное название для публицистической рубрики!) Алексея Алехина «Без промежутков» и Ильи Фаликова «Стыд стиха».

Монолог Алексея Алехина словно бы перекликается с эссе Амелина о Карасеве, хотя ни единой намеренной «связки» меж ними нет. Но учитывая, что Алехин задается целью разобраться, существует ли русская современная поэзия, либо в жизни такого явления случился «промежуток», – то существование рядом, буквально под одной журнальной обложкой, Евгения Карасева приобретает особый смысл. Карасев – словно дальний полюс развития «промежуточной» поэзии; словно Полярная звезда, ведущая правильным курсом.

Напомню, что монолог Алексея Алехина идет от знаменитой (по крайней мере, среди литераторов и литературоведов) статьи Ю.Тынянова 1924 года «Промежуток» и от менее известного, но не менее достойного эссе Евгения Рейна 1994 года – «Промежуток». Основная мысль его та же: в критический момент, на изломе эпох, культур, экономических формаций что творится в литературе?.. Есть ли она вообще?

Начав за упокой, Алексей Алехин ближе к концу своих критических заметок сам себя убеждает: «никаких промежутков – все та же теснота словесного ряда». Как не было их, остроумно замечает он, и при Тынянове, и пятнадцать лет назад…

Для меня статья Алехина оказалась более интересна не футурологическими прогнозами в адрес русской литературы (ибо человек предполагает, а литпроцесс располагает!), а его сегодняшними наблюдениями. О «промежутке», по мнению Алексея Алехина, свидетельствует «поколенческий пробел» – то, что одаренные 30-40-летние, громко заявившие о себе несколькими годами ранее, теперь количественно и качественно снизили планку; развитие «внежурнальной практики литературного поведения» – литературных Интернет-тусовок и поэтических фестивалей и прочих мероприятий онлайн; то, что Интернет-поэзия нивелирует личности, низводя их на общепринятый в сией среде уровень… Имена и аргументы читайте в первоисточнике – статья того заслуживает! Алексей Алехин уверен – и доказывает, – что современная поэтическая среда, несмотря на тысячеименность свою, останется в истории несколькими яркими именами. Но то, что эти имена намечаются, причем не обязательно в столицах, Алексей Алехин называет как «реально существующих поэтов» волгоградца Сергея Васильева, туляка Алексея Дьячкова, костромича Владимира Иванова, – означает: промежутка нет. Поэзия никуда не девалась.

С монологом можно и поспорить. Например, я бы оставила на совести Алексея Алехина блестящие и мастерские, но однообразные фехтовальные выпады против книг, находящихся в массовой магазинной продаже, – за то, что это не стихи, или за то, что в нынешних бук-шопах Ахматова стоит на полке рядом с Асадовым – по алфавиту. Позиция  уважаемого критика, на мой взгляд, имеет лишь одну слабость: взгляд изначально свысока редко бывает точным. И до сих пор не выработано четких критериев «литературы», «псевдолитературы», «ремесленничества» и «графомании». Невозможно скрыть, что кто ни обращается к данной теме – обращаются к ней со своей колокольни, и градацию строят соответственно. Но для убедительной дискуссии с Алексеем Алехиным нужно строить свой монолог.

Эссе-монолог Ильи Фаликова «Стыд стиха» тоже взывает к историческому «палимпсесту» – статье Н.Некрасова «Русские второстепенные поэты». Таким образом, оба «монолога» в данном «Арионе» строятся по схожему принципу: о заявленном явлении во временной диалектике. Перемешивая в своем монологе реалии позапрошлого и текущего века, Илья Фаликов говорит об РВП. Думаете, это расшифровывается как шуточное, популярное ныне в литературных кругах «русский великий писатель»? Нет, как «русский второстепенный поэт». По мнению Фаликова, это звание едва ли не выше и почетнее, ибо на второстепенных поэтах стоит вся великая русская литература. Если, конечно, я его правильно (адекватно желанию автора) поняла. А замечание – не праздное. Эссе Фаликова любопытно, изящно сложено, легко в прочтении и познавательно. Страдает, по-моему, лишь одним недостатком: автор, явно увлеченный этой родной и духовно близкой ему темой, настолько насытил свой монолог именами, примерами, персоналиями и оригинальными фактами, что за всеми этими сокровищами теряется смысл и цель «вещания». Отчего досадно: то ли, знаете, я дурак, то ли лыжи не едут… Единственный вывод, на который «наталкивает» читателя Фаликов, – его давнее стихотворение в самом финале: «Вам преподносят уроки, / полную правду поведав, / первостатейные строки / второстепенных поэтов. / … Дай мне приблизиться к русским / второстепенным поэтам». Исходя из этого стихотворения, я догадалась, что второстепенных поэтов не след, в противовес их непочтительному наименованию, «презирать», ибо они есть соль литературы. Но мне казалось, что аксиома в подтверждении не нуждалась…

Итак, энергетическим стержнем (определение ненаучно звучит, но верно!) третьего номера «Ариона» за 2009 год являются «Чаурапанчасика» и стихи Е. Карасева. Остальное наполнение номера на их фоне… не то чтобы проигрывает, но как-то ожидаемо и логично. Тогда как подлинная поэзия, по моему скромному ощущению, – над логикой, над расчетом, над обыденностью. Хороши объемные подборки А. Кушнера «Метонимия», С. Васильева «Родина спрячет лицо», И. Лиснянской «Неправильный венок». Но с тем же успехом «хорошие» можно было сказать и о десятках других подборок этих же авторов. А равно о подборках десятков их «конкурентов». Хороши «Голоса», охватывающие широкий круг стихотворцев – от Вадима Жука до Сухбата Афлатуни. Поэзия в этом номере «Ариона» предстает единым массивом горной породы почти без ярких вкраплений… Но вдруг – широкий пастельный мазок, привлекающий внимание и радующий глаз… Небольшое стихотворение Александра Воловика из «Листков» (не могу удержаться – цитирую):

 

ПУТИ-РАЗМЕРЫ

Сменил анапест Петербурга на легкий питерский хорей,

и на пеон под третьим номером, к примеру, Комарово.

На ямб Москвы, на Серпухова дактиль.

А вот второй пеон — Иваново...

И амфибрахий захолустного Урюпинска...

Березники — пеон четвертый...

И первый, наконец, нагнал у Кемерово.

А там, через совсем далекие верлибры Ерофея Павловича,

глядишь, и снова на анапест перешел.

Но – Колымы...

 

Для кого как, а для меня это гениально-простое стихотворение, до идеи которого, однако ж, никто еще во всеуслышание не додумался, – главный признак того, что поэзия суть явление всероссийское и, даже будучи изгнана с «престолов», она останется жить в нашей стране. Или над нашей страной!


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


Вчера, 23 мая, редакция журнала "Бельские просторы" посетила Шаранский район, встретилась с библиотекарями и побывала на празднике Славянской письменности.
1.jpg
2.jpg
3.jpg
5.jpg
6.jpg
7.jpg


В течение двух дней в Белорецком районе проходили встречи с писателями, редакторами ведущих журналов и газет республики. От журнала «Бельские просторы» в встречах принимали участие заместитель главного редактора Светлана Чураева и редактор отдела прозы Игорь Фролов. 18 мая творческий десант принял участие в музыкально-поэтическом мероприятии для отдыхающих и коллектива санатория «Ассы». 19 мая гости прибыли в город Белорецк, где для них была подготовлена большая программа. Встречи проходили в нескольких школах и библиотеках. Заключительное мероприятие состоялось в школе №1.

Чураева Белорецк.jpg

Светлана Чураева знакомит читателей Белорецка с новинками журнала "Бельские просторы"

белорецк.jpg

Писатели РБ возлагают цветы к бюсту А. С. Пушкина

ф и ч белорецк.jpg

Игорь Фролов и Светлана Чураева среди читателей



Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.