Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Три абзаца от Савельева

Привет, я Игорь Савельев. Каждую неделю на сайте «Бельских просторов» я буду отпускать комментарии по событиям литературного процесса. Надеюсь, со временем ко мне присоединятся мои молодые коллеги, хотя я и сам еще не очень стар.

По-настоящему серьезных и значимых литературных журналов так мало, что не удивительно, что все они наблюдают друг за другом с пристальным интересом. Условный приз за креатив этой осени может получить «Октябрь», презентовавший неделю назад сдвоенный российско-китайский номер. Оказывается, главный литературный журнал Китая тоже носит название «Октябрь» («Шиюэ»), он основан в 1978 году после т.н. «Культурной революции», то есть он сильно младше российского собрата, но тиражи, конечно, не сравнить. Вот «Октябри» и выпустили совместный номер, где напечатали многих заметных российских (Роман Сенчин, Евгений Попов, Валерий Попов, Александр Кабаков) и китайских писателей. Интересно, что происходит это на фоне ситуации, которая встревожила многих: власти Москвы выселили «Октябрь» из помещения, которое он занимал лет семьдесят. Несведущий человек скажет – ну, подумаешь, редакция переехала. Только, по-моему, переезжать было некуда (новый адрес журнала на сайте не значится, не исключаю, что его делают теперь дистанционно, «на коленке»), а во-вторых – потеря литературным журналом помещения в центре Москвы – трагедия, которая всегда рассматривалась в литературной среде практически как «смерть журнала».

 

Об этой опасности заговорили не в 90-е, которые принято называть «лихими» (и именно тогда журналы переживали обвал тиражей и обнищание), а в относительно сытые нулевые. Тогда-то, насытившись нефтедолларами, власть и обратила внимание, что «золотые» помещения в центре занимает такая непонятная бизнесменам и чиновникам культура, как толстые журналы, да еще и мало платит за это. Когда-то журналам установили льготные арендные ставки. Сейчас трудно вспомнить, для кого прозвенел первый звоночек лет десять назад. Кажется, для «Нового мира»: его здание, принятое на баланс еще Твардовским в конце 60-х, парадоксально оказалось бесхозным. Поскольку всё постсоветское время федеральный центр и московские городские власти не могли договориться – кому из них оно принадлежит, «Новый мир» подождал и тихонько выиграл арбитражный суд как «добросовестный арендатор бесхозного помещения на протяжении более 15 лет». Тут-то власти очнулись, сломали решение суда и заговорили о выселении «Нового мира». Помню, что именитые писатели подписывали какие-то петиции, и выселение удалось отменить. Сегодня «Новый мир» работает по прежнему адресу, но, естественно, без серьезных гарантий.

 

Тогда, объясняя, почему толстый журнал такой значимости не может делаться на дому или сидеть в каком-нибудь коворкинге на окраине, писатели объясняли: а место встреч литераторов, место, куда могут придти авторы из провинции?.. А уникальный архив?.. Библиотека?.. Прямо говорилось – стоит выселить такой журнал из «культурной среды» московского центра – и он умрет. Но оказалось, что, во-первых, эти аргументы чаще всего – пустой звук для чиновников, а во-вторых, толстые журналы более живучи, чем думалось даже их редакторам. В последние несколько лет тихо-тихо лишились помещений несколько журналов. Сначала из «Дома Ростовых» на Поварской попросили «Дружбу народов»: в 2012 году на эту тему было много публикаций в СМИ. Потом – уже совсем тихо – с Большой Садовой съехало «Знамя». Так тихо, что об этом даже мало кто знает из авторов, нечасто бывающих в редакции (теперь она сидит в Воротниковском переулке). Потом – эта история с «Октябрем», тоже окруженная странным молчанием: для всего литсообщества стала сюрпризом большая статья об этом – «Октябрь стерли ластиком»: ее опубликовал Павел Басинский в «Российской газете» https://rg.ru/2017/05/29/reg-cfo/basinskij-s-kulturnoj-karty-moskvy-nezametno-ischez-zhurnal-oktiabr.html. Сами сотрудники «Октября» ничего об этом не заявляли и довольно долго воздерживались от комментариев даже после выхода этой статьи.

 

Оказалось, однако, что продолжают выходить и «Октябрь», и «Знамя», и «Дружба народов», ничего не растеряв. Я не веду к мысли, что риторика «переезд равен смерти» оказалась неправдой. Я радуюсь тому, что запас прочности у толстых журналов остается большим. Они пережили и катастрофу с подпиской в 90-е, катастрофу с потерей массового читателя и тиражей, сейчас переживают период потери советских же помещений, но не сдаются. Но сколько испытаний им еще предстоит?    



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
1 (10).jpg
1 (10).jpg
О.Цимболенко. Портрет велосипеда (2009)
О.Цимболенко. Портрет велосипеда (2009) Молодые художники Уфы
Мост через р. Белая
Мост через р. Белая
Зимний вечер (1983)
Зимний вечер (1983) Константин Головченко

Публикации

Игорь Серафимович Вайсман родился 29 июля 1954 года в Стерлитамаке. Окончил биологический факультет БашГУ. Лауреат Республиканского конкурса культорганизаторов (1987 г). Проза, в том числе сатирическая, и публицистика И. Вайсмана регулярно печатается в журнале «Вилы», «Бельские просторы», газетах «Истоки» и «Экономика и мы» и в коллективных сборниках. Член Российского союза писателей.

Книговорот. Записки книжника. Окончание. Начало в № 10

№ 11 (204), Ноябрь, 2015


15. Любой товар за бесценок!

Одним из плюсов уличной торговли является возможность приобретать самые разные вещи по совершенно бросовой цене. Когда я рассказываю своим приятелям, что вот эту дублёнку приобрёл за 150 рублей, а этот телевизор – за 200, они говорят со смехом: «Перестань!», – уверенные, что я шучу. Но шутить я и не думаю. Существует прослойка снабженцев по подобным ценам, ориентированная именно на таких, как я. Ну и ещё на киоскёров. Остальным людям о ней почти ничего не известно. Щедрость этих снабженцев происходит отнюдь не из любви к людям, а от страстного желания выпить чего-нибудь крепкого.

В этой связи нам, непритязательным людям, нет никакой нужды ходить по магазинам. Окрестные любители зелёного змия не дадут пропасть. Так я приобрёл почти новые джинсы с кожаным ремнём за 100 рублей, кожаную куртку – за 250, модную шапочку с козырьком – за 100, мясорубку – за 50, чемодан на колёсиках – за 300, посуду и прочие вещи, о которых уже не помню, – вообще за копейки.

Алкаши в прямом смысле слова не дадут умереть с голоду – таскают варенье, соленья, крупы, макароны и т. д. Они готовы отказаться от всех благ, не есть, не спать, лишь бы залить в горло вожделенную жидкость.

На «Спортивной» обитали два великих труженика, Вовчик и Санёк – алконавты предпенсионного возраста. Их «рабочий день» начинался рано: в восемь утра они уже были на ногах. Независимо от даты календаря, в праздники и будни, стужу и зной, ливень и засуху.

Поскольку всё, что можно было продать из дома, они давно продали, они шныряли по округе, как волки в поисках добычи – обходили дворы, дома, подъезды, исследовали каждый мусорный контейнер в поисках того, что можно тут же сбыть барыгам.

В неудачные дни Вовчику и Саньку приходилось вкалывать целую рабочую смену. Вечером же их никто не видел – они вкушали свой нектар, приобретённый у торгаша Андрея из расчёта двадцать рублей за пузырёк.

А в восемь утра, бодрые и полные сил, они уже рыскали по окрестностям.

Именно благодаря Вовчику и Саньку я стал обладателем компьютера. Мне даже в голову бы не пришло обзавестись агрегатом, без которого сейчас некоторые жизни не мыслят. Но однажды наши постоянные снабженцы, которым как всегда требовалось залить в себя «горючее», приволокли старый драндулет со всеми причиндалами и стали уговаривать купить его за пятьсот рублей.

– Сначала проверим, – выдвинул я условие, совершенно уверенный, что компьютер не работает.

– Без базара! Только мы в нём не разбираемся.

– А вы думаете, я разбираюсь?

Из казалось бы возникшего тупика мужики нашли выход очень быстро – воистину желание выпить горы свернёт! Не прошло десяти минут, как они притащили какого-то паренька школьного возраста и договорились с киоскёршей «Уфа-печати» подключиться к электросети. Паренёк подключил все части компьютера и надо же – он работал!

Пришлось уважить алконавтов. Так я приобщился к цивилизации, хотя далеко не к её последнему слову, так как модель была явно устаревшей.

Правда, пользовался я этим чудом техники не часто – в основном, чтобы печатать списки своих книг для клиентов. И даже подключившись к Интернету, долго в нём не засиживался.

16. Соседи, с которыми не соскучишься

Когда я переехал в новую (то есть, наоборот, очень старую) квартиру, выяснилось, что совсем не обязательно торговать на улице, чтобы приобретать вещи по бросовой цене.

Дом, где мне теперь предстояло жить, находился в рабочей слободке вблизи стадиона имени Гастелло. Первое, на что я обратил внимание, было название железнодорожной платформы, расположенной в этом районе. Как и место моей работы, она называлась «Спортивная». Я решил, что это добрый знак. Положительное впечатление производили и дома тридцатых годов в стиле советского конструктивизма с полукруглыми фасадами. Как, впрочем, и административное здание самого стадиона – образец советского ампира пятидесятых.

Однако местным жителям было в диковинку видеть домашнюю библиотеку. Поэтому они решили, что я профессор. Но когда убедились, что это не так, дружно пришли к выводу, что новый жилец немного того.

Два соседа из квартир напротив давно нигде не работали. В 90-е годы они попали под сокращение на заводе и больше не предпринимали попыток куда-либо устроиться. Один, тот что помоложе, жутко обиделся и уселся на шею матери-пенсионерке. Другой, что постарше, – на шею взрослой дочери.

На следующий день после моего вселения один из них попросил у меня взаймы сто рублей. Я сказал, что здорово потратился и не смогу ему помочь. Но он понял по-своему.

– Тогда купи сотовый телефон по-дешёвке!

– Но у меня есть сотовый, – возразил я.

– А раковина тебе не нужна? – не унимался сосед.

– Нет. Устраивает та, что есть.

Я уже было подумал, что отвязался от него, но на следующее утро он опять позвонил в дверь.

– Купи котёнка за полтинник! – предложил сосед и протянул маленький чёрный комочек.

Я вовсе не думал о приобретении домашнего животного, но тут припомнил обычай запускать в новую квартиру кошку. Конечно, это следовало сделать сразу, а не спустя несколько дней, но ведь существует же пословица «Лучше поздно, чем никогда». Да и соседа надо как-то угомонить.

Но тот не угомонился и после получения заветного полтинника. И на следующее утро принёс точно такого же чёрного котёнка, опять попросив денег. Я сказал, что мне достаточно одного и закрыл дверь.

Вечером на лестничной площадке раздался писк. Сначала я не обращал на него внимания, но через час такого концерта не выдержал и открыл дверь. На пороге сидел тот самый котёнок. Вид у него был очень жалкий, пришлось забрать и его.

Так я стал владельцем двух чёрных кошек.

Только я отбился от атак одного неработающего соседа, как за дело взялся второй. Стратегия у него оказалась совершенно другая. Сосед заявил, что является мастером на все руки и для меня он просто кладезь.

Я попросил его поменять кран на кухне и соорудить полати под потолком в коридоре, куда намеревался сложить книги. Сосед поставил свой старый кран. Затем принялся сооружать полати. Материал опять же предложил свой.

Но от его работы я пришёл в ужас. Полати оказались кривыми. Я представил, как они, гружёные книгами, падают мне на голову. Через пару месяцев пришёл в негодность и кран. Но рисковать я больше не стал и вызвал сантехника из ЖЭУ.

Самопровозглашённый «мастер золотые руки» решил взять с меня отступные за расторжение договорённости.

– У тебя в погребе от старых хозяев должно остаться варенье, – сказал он. – Отдай его мне, есть всё равно не будешь, – ему сто лет. А я самогон сделаю.

Я слазил в погреб и действительно обнаружил шесть трёхлитровых банок с вареньем. Оно было таким старым, что цветом и консистенцией напоминало гудрон.

Когда самогонка поспела, сосед спросил:

– Ты ведь не пьёшь? А то я бы угостил!

– Спасибо! – ответил я.

– Ладно, обиды забыты, давай поговорим за жизнь, – предложил раздобревший «мастер».

Отчего ж не поговорить? – подумал я. Но вскоре очень пожалел, что согласился. Захмелевший самогонщик принялся вспоминать свои героические подвиги, совершённые в жизни, а их оказалось столько, что хватило бы на все романы Олега Роя, Александра Бушкова и Владимира Колычева вместе взятых.

Герой же, видя, что его слушают и поддакивают, вошёл в раж – стал жестикулировать, топорщить усы, брызгать слюной и даже, мне показалось, шевелить ушами. Со всё возрастающим пафосом он рассказывал, как, будучи простым рядовым в армии, ставил в неловкое положение генералов, как главные уголовные авторитеты наперегонки стараются пожать ему руку, как ему штабелями отдавались первые красавицы. Словом, барону Мюнхаузену тут нечего было делать. И кто бы мог подумать, что в этом невзрачном плешивом мужичонке с гнилыми зубами и шерстью, торчащей из ушей, скрывается настоящий супермен!

Я не знал, как избавиться от говоруна, какой предлог найти. К счастью (наверное, ангел-хранитель помог!), зазвонил мой телефон. Я извинился и поскорее скрылся за дверью.

17. Над моей библиотекой нависла угроза

Однако я был очень наивен, полагая, что избавился, наконец, от назойливых соседей. Главная атака ожидала меня впереди. Исходила она от шестидесятилетней маленькой, толстенькой Рады, живущей на втором этаже, прямо надо мной. Через каждые полчаса, в старом халате и тапочках, она выходила в подъезд покурить и заодно собрать свежие сплетни. Когда я только вселялся в квартиру, Рада взяла на себя добровольное дежурство и не покидала свой пост, пока грузчики не занесли последнюю вещь.

У Рады были очки с очень большим увеличением, отчего глаза казались просто огромными. Но вряд ли они вдохновили бы хотя бы одного поэта или художника. Ничего, кроме полного отсутствия интеллекта и нездорового, скорее даже гипертрофированного любопытства, в них не наблюдалось. Ни я, ни грузчики, никак не могли понять, зачем эта женщина путается у нас под ногами. Спросить же напрямую казалось неудобным.

А вот Раде понятие «неудобно» было начисто незнакомо. Всякий раз, когда я проходил мимо неё, она бесцеремонно разглядывала меня с ног до головы, пуская дым кольцами. Известно, что такой привычкой обладают похотливые мужчины в отношении соблазнительных девушек. Оказалось, не только они.

Заметив, что её взгляды не вызывают во мне ожидаемой реакции, Рада позвонила в дверь и как ни в чём не бывало заявила:

– А можно я посмотрю, как вы устроились?

– Нет! – резко ответил я. – Смотреть пока не на что.

И всё же настырной соседке удалось проникнуть в мою квартиру. Я пригласил двух приятелей сделать мало-мальский ремонт. Они приезжали утром, перед моим отбытием на «Спортивную», и работали до моего приезда вечером. А чтобы работалось веселей, приносили пиво.

Как-то вернувшись, я застал их на кухне, за столом, в компании Рады.

– Тут твоя соседка решила проверить качество наших работ, – объяснили приятели. – Давай, посиди с нами!

Не желая портить ребятам праздника, я присоединился к компании. Рада была явно захмелевшей и, не взирая на правила приличия, впялилась в меня долгим и жадным взглядом. Мужики стали нас подкалывать. Не зная, как выкрутиться из возникшей пикантной ситуации, я стал говорить о ремонте. Тогда Рада перешла в решительную атаку – встала со стула и (как будто так и положено!) уселась мне на колени.

– Мы, кажется, здесь лишние! – заржали приятели.

Когда мы остались одни, я довольно грубо освободился от тучного тела соседки.

– Извините, – сказал я Раде, – ко мне сейчас придут родственники, и я бы попросил вас удалиться.

– Ты меня прогоняешь?! – возмутилась Рада.

Мне показалось, что её огромные глаза, стали ещё больше.

– Ну, смотри! Я, знаешь, что сделаю… Я сожгу твою библиотеку!

Такого поворота событий я никак не мог предположить. Дамочка явно нуждалась в услугах психиатра. Страх за книги – моё единственное достояние, заполнил мысли. По ночам стали сниться кошмары.

В одном сне Рада подобрала ключи к входной двери и, подойдя к стеллажам с книгами, принялась обильно поливать их бензином из бутыли. Затем в её руке появился зажженный факел…

В следующий раз мне приснилось, что мстительная соседка проделала дыру в потолке и, просунув брандспойт, принялась заливать квартиру. А однажды во сне я проснулся от тяжести и обнаружил лежащую на мне голую Раду. Вцепившись зубами в мою шею, она остервенело пила кровь.

Как бы то ни было, но от греха подальше я врезал замок в дверь комнаты, где находилась главная часть моей библиотеки, и заказал металлическую входную дверь.

18. Сделка века

На следующий день торговля у меня не задалась. Покупателей будто корова языком слизала. Подходили только липовые книголюбы – своеобразная категория людишек, которым для чего-то потребно изображать из себя покупателей, да в придачу ценителей книг, но в действительности у них и в мыслях нет что-нибудь купить. И шли бы они лучше мимо, так ведь нет, – обязательно нужно остановиться, потрогать, поболтать с заинтересованным видом и обнадёжить.

– Почём эта книга? А эта? Понятно. Мне бы что-нибудь про войну (историю, природу, путешествия, любовь…).

– Вот, пожалуйста!

– А-а, ну да. Хорошая книга. Я на обратном пути её обязательно куплю.

Неопытный продавец поверит, отложит товар и будет ждать, когда же такой милый покупатель его осчастливит. А того и след простыл.

На подобных «книжников» иногда приходится тратить до получаса времени, отвечая на массу вопросов; наблюдая, как они подолгу, мусоля страницы, листают то одну, то другую, то третью книгу. Думаешь: ну сейчас заработаю! А в итоге – шиш!

– Хороший у вас товар! – восклицает «клиент» и с просветлённым лицом кладёт книгу обратно. – Как-нибудь – куплю.

Надо ли говорить, как бесят такие покупатели в кавычках, особенно в неудачный день.

Помню, что моё настроение окончательно испортил один знакомый, якобы экстрасенс.

– Ну, как бизнес? – бодро поинтересовался он. – Бурлит?

– Не сказал бы, – вяло ответил я.

– Да ты что! Так мы сейчас всё поправим. Это нам совсем не трудно.

И экстрасенс с видом даже не чревовещателя, а скорее актёра-пародиста, принялся делать характерные пассы.

– Всё, сейчас с руками-ногами книги хватать начнут, – заверил он меня и ушёл бодрой походкой, довольный произведённым эффектом.

Только почему-то покупатели так и не появились. Хуже того, пришла женщина, накануне взявшая у меня десятый том собрания сочинений Чейза, и попросила деньги назад.

– Я ведь вас предупреждала, что не уверена, какого тома у меня нет.

Деньги пришлось вернуть.

Вообще любой торгаш знает, что миром правят неведомые силы. В этом часто приходится убеждаться. Представьте себе: два совершенно одинаковых дня, допустим, вторник и среда. Погода одинаковая, народу снуёт полным-полно, никакой разницы, температура воздуха и атмосферное давление неизменны. Но во вторник люди проявляли интерес и выручка была нормальной, а в среду шли мимо с гордо поднятой головой и их невозможно было пронять никакими раритетами. Никакой логикой этого не объяснить. Только происками небесной канцелярии. Или другой пример: почему к нашему Расулу покупателей словно магнитом притягивает и выручка у него в разы больше, чем у коллег?

Чтобы обезопасить себя от обилия негативных эмоций, пагубно влияющих на здоровье, я погрузился в чтение своего любимого мудреца Айванхова, с книгой которого практически не расставался.

Под конец дня, когда я уже начал сворачивать торговлю, одна молодая женщина приобрела у меня пару детских книг для сына-шестиклассника. Я сказал ей, что дома у меня ещё с десяток подобной литературы. Покупательница пообещала прийти на следующий день и купила все десять томов. Я испытал восторг, но то была лишь прелюдия. Анна, как звали женщину, сказала, что у меня очень хороший подбор литературы и цены значительно ниже магазинных. А затем предложила сделку, каких в моей жизни ещё не было.

– Должна сказать, Виктор, таких специалистов по книгам, как вы, я не встречала, – призналась она. – И у меня возникла идея попросить вас подобрать библиотеку для моего сына. Ему сейчас двенадцать лет, и я хочу, чтобы он вырос всесторонне образованным. Вас не затруднит подобрать лучшее из мировой классики? Не очень много – томов пятьсот?

– Не вопрос! – ответил я, чувствуя что давление подскочило на несколько атмосферных столбов.

– Только с одним условием: приносить книги мне домой. Всё же тяжеловато их таскать. Мужа я предупрежу – он у меня ужасно ревнивый.

Придя домой, я немедленно сел за составление списка. Первый вопрос, который необходимо было решить: должна ли эта библиотека состоять лишь из произведений для взрослого читателя? На него я ответил отрицательно. Ведь положительный ответ означал, что мальчику пришлось бы взяться за чтение лет через шесть-семь, а до этого – лишь любоваться красивыми переплётами. Поэтому в «Список 500» я включил «Остров сокровищ» Стивенсона, «Три мушкетёра» и «Двадцать лет спустя» Дюма, «Приключения Тома Сойера» и «Приключения Геккельберри Финна» Марка Твена, «Книгу джунглей» Киплинга, рассказы и повести Джека Лондона, Сетона-Томпсона и Виталия Бианки.

Что-то из перечисленного, вместе с рядом произведений для взрослых, я тут же извлёк из своих запасов, набив в общей сложности целую спортивную сумку. Теперь можно было нанести первый визит.

Вечером следующего дня прибыл по указанному адресу.

– Как, уже собрали?! – хозяйка была откровенно удивлена.

Несмотря на то, что сумма за доставленный товар в несколько раз превышала мою дневную выручку, Анна рассчиталась сразу, да еще угостила чаем с пирожными. Надо ли говорить, как поднялось моё настроение!

В течение полугода я выполнил этот заказ, – доставил «под ключ» лучшие произведения мировой литературы. Вряд ли эксперты-литературоведы стали бы это оспаривать.

Анна всегда была сама любезность. Неизменно приглашала на чай. Сын её производил впечатление послушного и прилежного мальчика. Муж же не проявлял никакого интереса. Я даже не узнал его имени. Всякий раз, что я приходил, он возлежал в одних трусах на диване перед телевизором. Это хорошо было видно из прихожей.

В связи с этими событиями, мне вспомнилось, как в молодости я подобрал библиотеки двум красавицам, в которых был безнадёжно влюблён. Правда, они об этом вовсе не просили (книги я им просто дарил). По наивности думал, что то, что интересно мне, интересно и им. Но оба раза ошибся. Подарки вызвали у девушек недоумение и очков мне не добавили. Одна даже сделала внушение: я, мол, завалил её комнату макулатурой.

19. Миф о самой читающей стране в мире

 На следующий день мой импровизированный прилавок посетила молодая журналистка из газеты «Комсомольская правда в Уфе». Ей редакция дала задание написать о «самой читающей стране в мире», о том, является ли нынешняя Россия таковой. Вообще-то она направлялась в книжный магазин «Читай-город», находящийся за переходом, но, проходя мимо уличного книготорговца, заодно решила побеседовать со мной.

– Давно вы продаёте книги? – спросила журналистка.

– С девятнадцати лет, – ответил я.

– Вот это да! – поразилась девушка, похоже, не представлявшая, что такое в принципе возможно. – Впервые встречаю такого человека!

– Ну, что вы! Я таких достаточно знаю.

– А дома у вас есть библиотека?

– Есть.

– Большая?

– Такая большая, что неловко об этом говорить. Я даже гостей стесняюсь приглашать.

– Что вы говорите! – удивилась журналистка. – Я бы наоборот этим гордилась.

– Всё хорошо в меру, – заметил я, припомнив высказывание Айванхова.

– Как вы считаете, современную Россию можно назвать самой читающей страной в мире, как когда-то Советский Союз?

– Да не были мы никогда такой страной! Кто-то запустил эту утку – и все поверили. Просто во времена всеобщего дефицита было модно держать домашнюю библиотеку. У советских людей был такой национальный вид спорта – иметь то, чего нельзя свободно купить, и хвастаться этим друг перед другом. А когда мода прошла, они стали избавляться от всего ненужного. Самыми крайними оказались книги. А вот те, что не расстались со своей библиотекой и продолжают её пополнять, они читают. Только много ли таких?

– Не знаю.

Тут мои слова, будто специально, подтвердили шедшие мимо мужчина и женщина:

– Смотри, «Парфюмера» Зюскинда продают! – обрадовался мужчина.

– Пошли! – женщина потянула его за рукав.

– Давай купим!

– Делать больше нечего что ли?

– Интересный диалог! – воскликнула журналистка, глядя вслед удаляющейся парочке.

– Я бы сказал: вполне обычный. Не знаю, какими законами Вселенной это объяснить, но я давно заметил, что если мимо проходят вместе два человека, и не важно, кем они друг другу приходятся, – муж и жена, мать и сын, брат и сестра или просто друзья-подружки, – и один из них хочет что-то у меня купить, второй непременно будет против. И если первый будет настаивать, его в добавок ещё и обругают.

– Всё же, мне кажется, вы слишком негативно оцениваете менталитет нашего народа.

– Советский Союз не был самой читающей страной даже теоретически. Люди, бывавшие в прибалтийских республиках, Польше, Чехословакии, Финляндии, уж не говоря о более западных странах, утверждают, что культурный уровень тамошнего населения, в основной массе, заметно выше российского. Как же возможно: быть самой читающей страной и при этом отставать в культуре?

– А я заметила, что в московском и питерском метро очень многие читают.

– Я тоже это замечал. В отношении этих городов спорить не буду. Только они далеко не вся наша страна. Хотите, я приведу просто убийственный случай из советских времён? Между прочим, ваш коллега рассказывал. Пришёл он домой к одному деятелю брать интервью. А у того шикарная библиотека, исключительно из собраний сочинений. Они считались тогда высшим шиком в деле собирания книг. «Вот это у вас библиотека!» – не скрывая восхищения, сказал журналист и машинально попытался снять с полки один из томов. Подёргал – никак. Что такое? Оказалось, сквозь книги каждой полки проходит специальный штырь, поэтому пользоваться ими невозможно.

«А зачем вы так сделали?» – ничего не понимая, спросил он у хозяина.

«Для лучшей сохранности» – ответил тот.

«Но их же невозможно читать!»

«Зато каков интерьер!»

– Действительно, убийственный случай, – согласилась журналистка. – Но не кажется ли вам, что всё, о чём вы рассказываете, мягко говоря, не патриотично?

– Не кажется. Патриотизм заключается в исправлении нравов, а не в их приукрашивании. И рассказанный мной случай отражает общую тенденцию. Иначе для чего выпускают фотообои с книжными полками, заставленными книгами? Это, если хотите, завершающая ступень эволюции, финал-апофеоз!

Журналистка хотела возразить, но её бесцеремонно прервал один из наших постоянных поставщиков – небритый, неряшливый мужичок.

– Книги берёшь? – И, не дожидаясь ответа, он протянул мне наполненный доверху пакет.

В ноздри ударил запах перегара и дешевых сигарет. Журналистка удивлённо вскинула брови и отошла в сторону. Мне стало очень неловко перед ней, поэтому, быстро заглянув в пакет, я вернул его, сказав, что ничего не надо.

– Ну, ты толком посмотри! – настаивал мужик. – Возьми хоть по пятёрке, с похмелья подыхаю!

– Нет. Предложи Андрею.

– … твою мать! По четыре рубля возьми! Ну, выручи!

Я замахал руками и так сурово посмотрел на него, что тот ушёл.

Выражение лица представительницы прессы резко изменилось. Она быстро попрощалась и ушла.

20. Я становлюсь предметом изучения

Через неделю в «Комсомольской правде в Уфе» вышла довольно пространная статья о самой читающей стране в мире. Но, когда я принялся за неё, у меня волосы встали дыбом. Молодая журналистка, беседовавшая со мной, всё переврала. С её слов следовало, что мы жили и живём в самой читающей стране в мире. Это подтверждали продавцы книжных магазинов «Читай-город», «Эдвис» и «Планета», а также случайные прохожие, которые были явно не в теме. Меня же она представила как полубомжа, который с девятнадцати лет собирает книги с помоек (Андрей постарался!) и сбывает их ничего не подозревающим книголюбам.

Я уже было подумал, не пойти ли, подобно Остапу Бендеру, с жалобой в редакцию. Но, поразмыслив немного, пришёл к выводу, что в наше время вряд ли возможно добиться правды. Пришлось проглотить эту пилюлю.

А через несколько дней меня посетил один социолог, который прочитал ту злополучную статью, не слишком-то доверяя её содержанию. Он писал работу о значении книг в наше некнижное время, поэтому у него было много вопросов к «профессионалам», как он меня назвал.

– Анатолий, – представился он.

Мужчина производил впечатление серьёзного человека, к тому же заказал мне некоторую литературу. Поэтому, несмотря на недавний негативный опыт общения с интервьюерами, я дал согласие.

– Мы живём не в самые благоприятные для книг времена, – сказал социолог. – Какие книги сейчас покупают, какие писатели в моде и что представляют из себя книголюбы?

Я почувствовал себя мэтром и с удовольствием ответил:

– Самые продаваемые авторы, по крайней мере, на улице, детективщицы: Дарья Донцова, Татьяна Устинова, Юлия Шилова и Татьяна Полякова. С ними могут конкурировать только сочинители сентиментальных дамских романов, последовательницы Джейн Остин. А также мастер бестселлера Сидни Шелдон.

– Это что же получается: книги читают одни женщины? – удивился Анатолий.

– Женщин среди моих покупателей определённо больше. А у мужчин другие пристрастия – те же детективщики: Бушков, Сухов, Колычев, модные современные фантасты, Стивен Кинг и Валентин Пикуль. Последний пользуется спросом уже лет тридцать.

– А классика совсем в загоне?

– Я бы не сказал. Но список востребованных авторов невелик: Ремарк, Хемингуэй, Кафка, Сомерсет Моэм, Гессе, Достоевский, Сент-Экзюпери, Сэлинджер, Солженицын, Бредбери, Зощенко, Стругацкие, Маркес, Астафьев, Коэльо, Довлатов, Пелевин. Из поэтов: Ахматова, Гумилёв, Цветаева, Ходасевич, Бодлер, Бёрнс, Элюар, Бродский. Ну а безусловный лидер – Омар Хайям. Мне кажется потому, что его коротенькие рубаи замечательно смотрятся на стене подъезда.

– Выходит, эти классики единственные выдержали испытание временем?

– Нет, тут дело в другом. – (Всё же до чего приятно выглядеть умным!) – Допустим, с литературной точки зрения, Фенимор Купер выше Жюля Верна, а Александр Беляев – Ивана Ефремова, но Жюля Верна и Ефремова покупают лучше.

– Но вы пытались объяснить причину читательских предпочтений? – допытывался Анатолий.

– Я думаю, дело в том, что некоторые писатели отвечают душевным запросам, возможно неосознанным, наибольшего количества людей. Литературы существуют параллельно: одна – для литературоведов, критиков и хрестоматий, другая – для читателей.

– Так ведь то же самое с кино! – воскликнул социолог. – На фильмах-призёрах международных фестивалей кассу не сделаешь. Как вы считаете, на чьей стороне правда – экспертов или народа?

– А правды тоже две, – с умным видом ответил я. – По большому счёту правы, конечно, эксперты, а народная правда в том, что обыкновенные люди читают другие произведения и, стало быть, именно по ним себя мерят и детей своих наставляют. Элитарная же литература и искусство, в целом, проходят мимо масс, никакого влияния на них не оказывая.

– Любопытные выводы, – отозвался мой собеседник.

– Причём со временем интересы народа несколько меняются, – продолжил я философствовать. – Ещё каких-нибудь пятнадцать лет назад «Мастера и Маргариту» Булгакова и «Лолиту» Набокова буквально сметали с прилавков. А сейчас продать их сложно. Набокова ещё покупают, но только не «Лолиту».

– Ну что же, спасибо! Я узнал много нового, – поблагодарил меня Анатолий. – Не возражаете, если я буду иногда вас таким образом пытать?

Возражать я не стал.

21. Книги и приятные знакомства

Уличная торговля литературой весьма способствует различным знакомствам. Ведь сам товар таков, что вовлекает в разговор. Так я познакомился с Мариной – симпатичной особой, которая к своим тридцати годам успела три раза побывать замужем и три раза развестись. Она жила неподалёку от перехода, где я торговал, в общежитии.

Сделав поначалу пару мелких покупок, она попросила просто брать у меня книги почитать, ссылаясь на то, что у неё проблемы с работой, поэтому покупать ей накладно. Сказала, что обращается с книгами очень аккуратно и читает быстро. Поддавшись её чарам, я не смог отказать.

Марина окончила филологический факультет университета, но работала (если работала!) продавцом на рынке или в киоске. Проблема её заключалась в, видимо, доставшейся по наследству склонности к спиртному. Это в очередной раз убедило меня в том, что любовь к чтению может сочетаться с чем угодно.

Как-то она посидела у меня на кухне, выпила бутылку вина, мы поговорили о последних прочитанных книгах, и она засобиралась домой.

– Проводишь меня? – спросила Марина.

– Провожу, отчего не проводить!

На улице она взяла меня под руку и, пока мы шли, несколько раз повторила:

– Ой, как хорошо ты меня напоил!

Когда мы вошли в вестибюль общежития, она вдруг неожиданно страстно поцеловала меня в губы. Это был, пожалуй, самый запоминающийся поцелуй в моей жизни. Я чуть было не свалился на пол от головокружения. И только пристальный неприветливый взгляд вахтерши привел меня в чувства.

В следующий раз Марина сделала вид, что ничего не было, хотя, возможно, она просто всё забыла. Она продолжала читать мои книги, но дальше их обсуждения дело не пошло, так как Марина предпочитала брутальных мужчин, к коим я не относился.

Эта симпатия нередко выходила ей боком. Иногда она пропадала на довольно долгое время. Как-то я пришёл к ней и застал её с синяками на лице – вот и причина исчезновения! «Извини, я не в форме, – сказала она. – Связалась тут с одним, еле избавилась».

У неё была ещё одна сомнительная привычка, вероятно, связанная с первой. Она не считала зазорным переспать с женатым мужчиной. И несколько раз попадалась разъярённым жёнам. По этой причине у Марины были враги. Это, вполне возможно, стало причиной её трагического конца.

Однажды одна компания пригласила её в гости, в квартиру на последнем этаже двенадцатиэтажки. Застолье растянулось на всю ночь. А рано утром безжизненное тело Марины было найдено на земле возле дома. Подруги погибшей считали, что её специально заманили, напоили и свели счёты. Но следствие свело дело к самоубийству на почве алкоголизма.

22. Приятные знакомства преподносят сюрпризы

В 2000 году, когда я торговал на углу Ленина и Революционной, там одно время продавала свои книги девушка лет двадцати трёх. Она носила значок с именем Жанна.

– Так вы Жанна? – спросил я.

– Да, – скромно ответила девушка. Хотя, как позже выяснилось, её звали Наташа.

Со слов Жанны-Наташи, она перечитала чуть ли не всю классику от корки до корки. И это в таком-то возрасте! Кроме того, она сама писала стихи и работала библиотекарем в колледже полиграфистов.

Будучи представительницей более молодого поколения, известного своим прагматизмом, Жанна-Наташа, в отличие от Марины, на мои намёки о более близких отношениях ответила, чуть ли не дословно повторив известный рекламный слоган: «Любая прихоть за ваши деньги».

Библиотека являлась одним из источником книг, которыми Жанна-Наташа торговала. Она их попросту списывала. Библиотечные штампы замазывала штрихом или снимала безопасной бритвой. Поэтому, мой совет использовать для этих целей белизну был воспринят как настоящее открытие.

Вторым источником товара для псевдо-Жанны были книжные магазины. Практически любые! Узнав, что ищут покупатели, она обещала принести нужные книги на следующий день. Затем заходила в один-два магазина и элементарно крала заказанный товар.

Нам она, разумеется, правды не говорила, и мы были поражены её возможностями. Не в смысле редкости книг, редкостей в магазинах уже не осталось, а в смысле цен. Достать совершенно новый экземпляр по цене, немыслимо дешевой даже в сравнении с оптовыми расценками, – это было нечто!

И неизвестно, сколько бы продолжался её бизнес, если б не помешал бурный роман с семнадцатилетним парнем, вместе с нами торговавшим видеокассетами. Он жил неподалёку с матерью. Жанна-Наташа так быстро закрутила с ним отношения, что на правах невесты переехала к нему жить. Однако по прошествии совсем небольшого времени, будущая свекровь поймала её на краже норковой шапки из своего шифоньера. Невеста не только с позором была выдворена, но вынуждена была покинуть и место бизнеса. А немного погодя – и место работы, так как несостоявшаяся свекровь, в пылу мщения за поруганную честь сына, в самых черных красках расписала руководству колледжа ее достоинства.

При увольнении выявилась большая недостача библиотечного фонда. Но аферистке удалось избежать наказания. Она имитировала самоубийство, выпив несмертельную дозу успокоительных таблеток и написав «предсмертную» записку.

Скорая помощь доставила Жанну-Наташу в отделение реанимации 21-й больницы. К вечеру она уже полностью оклемалась и, позвонив мне, попросила привезти сигареты. Она улыбалась, как ни в чём не бывало – «шок-терапия» сработала!

Французский мудрец болгарского происхождения Айванхов, которого я открыл для себя несколько лет назад, утверждает, что грехи возвращаются к нам бумерангом. Вот и Жанну-Наташу не миновала чаша сия.

Увольняясь из библиотеки, она попросила меня помочь с вещами. Когда мы стояли на остановке, рядом припарковалась машина. В водителе я узнал своего знакомого – предпринимателя Стаса, который изредка покупал у меня книги.

– Садитесь, подвезу! – предложил Стас.

Мы, естественно, не отказались, с ветерком доехав до дома Жанны-Наташи.

Правда, чуть позже выяснилось, что пока я выгружал багаж, услужливый водитель успел взять телефон моей приятельницы.

Месяца четыре спустя она позвонила мне и спросила, не знаю ли я, куда подевался Евгений.

– Какой Евгений? – не понял я.

– Тот, что на машине нас подвозил.

– Ты имеешь в виду Стаса?

– Мне он сказал, что зовут его Евгений.

Из объяснения Жанны-Наташи выяснилось, что ловкий бизнесмен пообещал устроить её представителем крупной московской фирмы. Четыре месяца Стас-Евгений пользовался девушкой, обещая райские кущи, а затем испарился, заблокировав свой телефонный номер.

Лет через пять я встретил Жанну-Наташу на улице. Она резко поменяла имидж: выкрасила волосы в ярко-черный цвет, разукрасила тело татуировками и пирсингом.

– Я теперь металлистка, – пояснила она. – Стихов больше не пишу. Книги читаю преимущественно про вампиров. Обожаю ходить на тусовки единомышленников.

Эти новые увлечения не помешали ей, однако, выйти замуж, родить двух дочерей и развестись.

– Послушай, сделай доброе дело, – попросила она. – Позвони сейчас одному человеку. Я сама не могу, потому что трубку может взять его жена.

Я набрал продиктованный номер.

– Слушаю, – раздался в трубке басовитый мужской голос.

– Вас спрашивает Наташа, – сказал я, не подозревая о подвохе.

– Какая Наташа?

Металлистка стала делать мне страшные жесты.

– Не Наташа! Анжела!

23. О чём рассказало старое зеркало

От предыдущих хозяев моей квартиры, в коридоре, осталось большое старое зеркало. И теперь, уходя на работу и возвращаясь с неё, я невольно лицезрел самого себя. Зрелище это, прямо скажем, не вдохновляло. Подсознательно я чувствую себя гораздо моложе того поседевшего мужика с мешками под глазами и морщинами, исполосовавшими лицо и шею.

Жизнь как-то пронеслась, и я не заметил, что постарел. Ещё вчера незнакомые люди обращались ко мне «молодой человек», а сегодня – исключительно «мужчина». Ещё вчера дети моих товарищей ходили в детский сад, а сегодня – платят алименты. И город, в котором я живу, уже совсем не та тихая, провинциальная Уфа, не знавшая ни автомобильных пробок, ни уличной рекламы, ни элитных многоэтажек, ни гигантских супермаркетов.

Как же так случилось, что годы, десятилетия, почти вся жизнь, утекли в песок, а я этого и не заметил? У меня словно украли жизнь. Что ждёт меня впереди? Одинокая старость?

Собственно говоря, все люди предоставлены сами себе, даже те, что постоянно находятся на публике. Это происходит от того, утверждает мудрец Айванхов, что все мы разные и с большим трудом принимаем и разделяем то друг в друге, что нам кажется неправильным.

Но, очевидно, есть разные степени одиночества. И положение семейного человека с детьми и многочисленными родственниками всё же не сравнить с положением холостяка.

Тут я подумал: а ведь большинство моих коллег – одинокие мужики. Некоторые, правда, успели обзавестись семьёй, но потом развелись. И отчего так живуче в народе убеждение, что холодная постель – удел одних женщин?

Почему подобные мысли так долго не посещали меня? Видимо, потому, что, обитая среди книг, я был слишком увлечён своими друзьями в переплётах. А потом к библиотеке добавились два чёрных котёнка. Они очень быстро освоились и уже через несколько дней знали каждый угол моей квартиры. Котятам всегда было известно, когда я уйду и когда вернусь. И не было ни одного дня, чтобы они не проводили меня до двери и не встретили.

24. «Административный отпуск»

На следующей неделе участники блошиного рынка на «Спортивной» были вынуждены взять «административный отпуск». Такое решение, самым вероломным образом, без объявления войны, вынесла администрация Советского района. С ней это периодически случается. Понятно, что наша торговля незаконна, но ведь им об этом известно, почему же они вспоминают о нас лишь иногда и так рьяно преследуют, как будто только что об этом узнали. А потом до поры до времени опять о нас забывают.

Поведение наших карателей можно сравнить с манерами льва: захотелось ему кушать – берегись копытные! А если он сыт, они могут преспокойно пастись чуть ли не у самого его носа.

Хотя, если подумать, поведение льва несравненно более продуманно и рационально, чем районных (да и городских) властей. Действия последних носят спонтанный, непоследовательный, но при этом напористый и жёсткий характер – уж если им приспичило – вынь да положь! В нашем переходе много лет располагались торговые киоски. Кому-то пришла в голову идея их снести. Происходило это так. Сначала повыгоняли всех арендаторов, но сами киоски стояли нетронутыми месяца четыре. Это время стало праздником для бомжей, которые, взломав замки, нашли себе пристанище в самом центре города. Одновременно зачем-то убрали все урны и обесточили освещение перехода. В результате буквально за одну неделю это милое место превратилось в тёмную, смрадную помойную яму. Некоторые особо щепетильные дамы, увидев такое, ахали и предпочитали отправиться к надземному переходу.

Наконец киоски снесли, установили урны, восстановили освещение. Но ремонт отложили до греческих календ. Теперь свободное пространство заполнили уличные торгаши. В самом деле, чем не место – светло, чисто и от непогоды можно укрыться!

В нерегулярных разгонах участвуют грозные и непреклонные молодые женщины в сопровождении наряда полиции. Как правило, они составляют от пяти до десяти протоколов на наиболее зарвавшихся торговцев, перепродающих ходовые вещи. Иногда забирают «гостей» с юга вместе с их товаром, а всех остальных просто разгоняют. И не уезжают до тех пор, пока самодельные прилавки не будут убраны.

– Вы бы лучше порядок в городе навели! – кричат им бабки, не желая идти в «отпуск». – Посмотрели бы мы, как вы проживёте на такую пенсию!

– А я на работу не могу устроиться! – Ворчат те, что помоложе. – Чем теперь за квартиру платить и жить на что? Вы что ли зарплату мне платить будете?

Но эти слова не производят на официальных дамочек ни малейшего действия. И даже возмущение прохожих, которые всегда принимают сторону «спекулянтов», не помогает. Среди последних попадаются такие небезучастные натуры, которые останавливаются и вступают в спор с представителями администрации, доказывая им, что мы делаем хорошее дело, так как цены у нас ниже, чем где-либо. Но всё бесполезно.

Свои жёсткие действия слуги закона предпочитают оставлять без объяснений. Полицейские же иногда оправдываются: дескать, тут через час начнётся какой-то митинг. Но ни через час, ни через несколько, никакого митинга не случается. Чаще всего причина кроется в проезде по проспекту большой персоны. Местные власти боятся, что персоне наш рынок придётся не по вкусу и они получат по шапке.

Между тем среди нас ходят упорные слухи о том, что как-то сам глава республики проезжал по улице Ленина и увидел, как Серёга, Тыква и компания продают книги. «Какие молодцы! – сказал глава сопровождающим его лицам. – Правильно делают!»

Люди, побывавшие в других российских городах (Челябинске, Самаре, Перми, Оренбурге) утверждают, что там можно совершенно спокойно торговать на улице книгами без каких-либо официальных разрешений. Это ещё одно подтверждение старого мнения: Уфа – жестокий город.

Иногда карающие органы ограничиваются одной облавой. А иногда, как на этот раз, растягивают удовольствие на целую неделю. Торгаши, собрав свои пожитки, ждут, когда «гости» отчалят. Но те могут вернуться, и тогда число оштрафованных увеличится.

Я же решил не испытывать судьбу, вспомнив, как в стародавние времена поступали участники подпольного книжного рынка после очередного шмона – меняли район дислокации. Благо, что на «Спортивной» такой район находится в ста метрах от нашего рынка: достаточно перейти через улицу 50-летия СССР в северном направлении – и ты оказываешься в Октябрьском районе. Его администрации ничего не известно о том, что в настоящий момент некий Виктор незаконно продаёт книги на подведомственной ей территории. Поэтому я спокойно мог перекантоваться там всю эту неделю. Наверное, там можно было бы и постоянно прописаться, да вся беда в том, что торговля за перекрёстком идёт не слишком бойко.

Однажды всё же на меня составили протокол и отправили к мировому судье. Та без лишних церемоний потребовала, чтобы я оплатил штраф в пятьсот рублей и показал ей квитанцию. Если же не сделаю этого, то ко мне домой придут приставы и заберут всё, что захотят. Мои возражения эта суровая слуга закона выслушивать не захотела.

Но я сообразил, что живу слишком далеко, в совершенно другом районе, и избалованным приставам просто лень будет тащиться в такую даль из-за очень скромной по их понятиям суммы. Так и вышло.

25. Поставщики и покупатели

Утром мне позвонил социолог Анатолий, сказал, что у него накопились вопросы.

– А я как раз достал вам несколько заказанных книг, – обрадовал я его.

– Как же выглядит современный покупатель книг? – спросил Анатолий, когда мы встретились.

– Он становится всё старше и старше, – с грустью ответил я. – Самая удачная торговля бывает в те дни, когда пенсионеры получают пенсию.

– Во как! А для молодёжи книги вообще не существуют?

– Нет. Среди молодых тоже есть книгочеи, но их очень мало.

– Наверное, ваши соседи, торгующие носками, стельками и перчатками, побольше зарабатывают? Обидно не бывает?

– Бывает иногда. Особенно, когда идёт мимо такая толстая тётя с полным отсутствием интеллекта в глазах и на ходу спрашивает: «Почём детская книжка?» «Тридцать рублей, – говорю. – «А что так дорого?»

Но тут же, подойдя к прилавку с китайским барахлом, она достаёт тысячную купюру и делает покупку.

Мне не только за себя обидно бывает. До чего докатился народ, который интересуется исключительно едой да шмотками! Недавно читал социологический опрос, оказывается, двадцать пять процентов россиян убеждены, что Солнце вращается вокруг Земли.

– Дожили!

– Вот и я говорю! И обратите внимание, как часто обыватели жуют. По-моему, люди всё больше начинают напоминать коров. Иногда купят пирожок, подойдут к моим книгам, стоят, смотрят и жуют. Думаешь: сейчас что-нибудь купят. Ничего подобного – доели и ушли!

– М-да. Ну, а свой товар где вы берёте?

– Люди приносят. Чуть ли не каждый день предлагают.

– А, это к вопросу самой читающей страны в мире, – воскликнул Анатолий.

– Ну да.

– И много книг приносят?

– Представьте себе, с середины девяностых годов несут и несут. И конца этому не видно. Избавляются от самого ненужного, что есть в доме.

– И почём же вы приобретаете книги у населения, если это не коммерческая тайна?

– Для вас не тайна. По 10-15 рублей.

– Ничего себе! – чуть не подскочил социолог. – Да это же грабёж!

– Согласен, но расценки не я придумал. Их формирует рынок. Если я, предположим, стану баловать людей – давать больше, у меня тут же возникнут трения с коллегами по бизнесу. Меня обвинят в том, что я порчу поставщиков и причиняю ущерб зубрам книготорговли. И если я продолжу гнуть свою линию, меня просто выживут.

– А люди не обижаются?

– Бывает, и не редко. Но деваться им некуда – в единственном в городе букинистическом магазине такая же обдираловка. К тому же деньги там выплачивают не сразу, а по реализации. Законы рынка суровы – это факт.

В этот момент наши главные поставщики Вовчик и Санёк принесли большой пакет с книгами.

– Кстати, о поставщиках! – сказал я Анатолию. – Однако на сей раз снабженцы доставили откровенное барахло, от которого я, естественно, отказался.

– Но откуда книги у этих господ? – удивился социолог. – Не думал, что алкоголики такие книголюбы.

– Выпить захочешь, не то ещё достанешь! Они всё, что можно продать, тащат отовсюду. Где найдут, где выпросят, где стащат… А иногда бывает, что и библиофилы спиваются. Они покупают, покупают у нас литературу. Вдруг – запой. Так они приносят те самые книги, какие приобрели у нас, и говорят: «Ребята, выручайте, возьмите всё, на бутылку не хватает!» За каких-нибудь пару недель они пропивают всё, что собрали за год. Но когда приходят в себя, начинают собирать библиотеку по новой. Затем цикл повторяется.

Наш развал раньше посещал бывший майор милиции. Солидный мужчина с семьёй, квартирой, машиной. Собрал библиотеку. А потом запил. Потерял семью, продал машину, а библиотеку спустил нам по дешёвке. Через пару лет от его солидности ничего не осталось, продавать стало нечего. Майор носил всякую ерунду и умолял купить. Потом и вовсе пропал.

– Знакомая картина, – заключил Анатолий.

– И ещё не самая ужасная! Знал я одного молодого мужчину, бывшего моряка. Нормальный и неглупый человек. Но с известной слабостью. Сначала пил хорошую водку, потом перешёл на самогон, так как с деньгами стало плохо. Испортил желудок. Его прооперировали, удалили часть желудка и строго настрого запретили пить. Но он продолжил. С самогона перешёл на стеклоочистители. С работы его выгнали, всё, что было дома, он продал. Тогда стал воровать прямо из магазинов и с рынков. Ворованное сбывал уличным торговцам. Его неоднократно ловили и избивали. Последнее время синяки с его лица не сходили. В итоге в тридцать пять лет умер от рака.

Но самая жуткая история, известная мне, произошла с одной женщиной и её сыном лет двадцати. Они притащили огромную сумку, набитую очень дорогими альбомами с живописью. Женщина рассказала, что альбомы остались от её мужа, художника, которого убили, а на неё с сыном повесили его огромные долги. Распродав всё, что принесла, женщина пригласила всех нас домой с тем, чтобы мы купили оставшуюся часть библиотеки. Там было много ценного, поэтому коллекцию расхватали очень быстро. Но проблем у вдовы и её сына меньше не стало. Как-то поздно вечером они пришли ко мне домой, принесли какую-то ерунду – остатки былой роскоши – и стали слёзно умолять купить всё за двести рублей. Говорили, что если сегодня же не добудут такую сумму, им конец – кредиторы убьют. А позже выяснилось, что эту женщину с сыном просто посадили на иглу. Закончили они, судя по всему, плохо – больше их никто из нас не видел.

26. Взяла почитать и присвоила

 – Здравствуйте Виктор! Как ваши успехи? – Это была Анна, та, что приобрела у меня целую библиотеку. – Я опять с просьбой. Не могли бы вы ещё раз достать «Приключения Тома Сойера»? Я так радовалась, что сын много читает и что теперь у него всё под рукой. Вот только халявщики тут же объявились. О нашей библиотеке узнали не только его одноклассники, но и учителя и даже родители. Теперь они нашли дешёвый способ раздобыть нужную литературу – просят почитать сразу несколько книг, а возвращают не всё. Вот уж чего совсем не ожидала, – даже учителя этим грешат.

– Знакомая тема! Помню шутку, опубликованную в каком-то журнале в годы моего детства. «В моей библиотеке уже сто книг!» – хвастался один школьник другому. – «А какие книги в твоей библиотеке – художественные или научно-популярные?» – спрашивает собеседник. – «В основном одолженные».

– Значит, и раньше такое происходило?

– Ещё как! Книги, как и пластинки, видеокассеты, диски, некоторая категория граждан негласно относит к таким предметам личной собственности, которые можно попросить почитать, посмотреть или послушать и со спокойной совестью оставить себе. От таких любителей чужого многие пострадали. Особенно неприятно, когда берут тома из собраний сочинений. Восстановить их бывает очень сложно. Когда же потребуешь своё назад, наслушаешься обвинений в мелочности и скупости. Обычно такие люди говорят, что не помнят, куда подевали эту «пустяковину» или, хуже того, – с честными глазами уверяют, что ничего такого не брали.

Помню, в молодости я неосторожно похвастался одной знакомой, что раздобыл трёхтомник О. Генри. Та тут же стала упрашивать дать его почитать, причём все три тома одновременно. Спрашиваю: «А почему не по одному?» «Я очень быстро читаю. Да не беспокойся, я аккуратная, твой трёхтомник хуже выглядеть не станет», – получаю ответ.

Однако время шло, а дама о себе не напоминала. Мобильных телефонов тогда не было, да и городские были не у всех. Пришлось ловить её дома, что удалось не сразу. Будучи к тому времени достаточно опытным в подобных делах, я не стал торопиться. Когда хозяйка вышла в другую комнату, я заметил, что она поставила моего О. Генри в книжный шкаф рядом со своими собраниями сочинений. Взяв трёхтомник в руки, я убедился, что она его даже не раскрывала. Тогда я положил его в свою сумку и направился к выходу. «Я ухожу! – крикнул я из прихожей. – Вместе с О. Генри». «Что-о-о?! – тут же разъярилась она. – Это мой О. Генри! Ну-ка, верни!» – «С каких это пор он твой?» – «Вот скотина! Жадина! Куркуль!» – разоралась она. Лифт уже начал спускаться, а её проклятия всё ещё доносились из квартиры.

– Показательная история. Наверное, когда у нас будут просить что-либо почитать, нам следует говорить, что такой книги нет.

– А ещё лучше что была, да взяли почитать и не вернули!

– Точно!

27. Культовое место – 2

С победой рыночных отношений в нашем городе новые хозяева жизни решили, что магазин «Букинист» занимает слишком хорошее место. Поэтому в начале нулевых годов его в качестве отдела перевели в магазин «Подписные издания» на бульваре Ибрагимова. Место, как следовало предположить, было не самое бойкое, не удивительно что через несколько лет он приказал долго жить.

Затем букинистический отдел открылся в магазине «Академкнига». Но он не понравился новому директору. После чего, в полном соответствии с государственной политикой, наступило время частной инициативы. Некий Дмитрий организовал магазинчик в начале улицы Кольцевой. А товаровед того старого государственного «Букиниста» создала крохотный букинистический отдел в магазине канцтоваров в Сипайлово. Но стоило владельцам помещений повысить арендную плату, как обе частные инициативы накрылись медным тазом.

И всё же одному частнику удалось выжить. Самым стойким оказался мой тёзка Виктор Лязин. Ему удалось победить благодаря семейному бизнесу: жена, дочь и прочие родственники соорудили нечто вроде маленького супермаркета, где торговали канцтоварами, галантереей и ещё какой-то мелочью. Сам же старый книжник делал своё дело – продавал подержанные книги в собственное удовольствие. Тут тебе и любимое хобби, и какой-никакой бизнес, и родственники не дадут погибнуть.

Последний в истории Уфы «Букинист», расположившийся на Пархоменко, тоже стал культовым местом. Конечно, не таким, как его государственный предшественник, который до сей поры в памяти народной, но тем не менее. Сюда, как пчёлы на мёд, стали слетаться остатки книгочеев города – старые и молодые, совсем дряхлые и вновь появившиеся, подобно вспыхнувшим сверхновым звёздам. Да и те, что завязали, иногда в порыве острого приступа ностальгии, вдруг ударившей бесом в ребро, заглядывали сюда и порой даже отваживались что-то купить.

Не удивительно, что хозяин точки стал самым уважаемым человеком среди остатков книголюбов. От осознания, что он сделался главным букинистом столицы Башкирии, в Викторе Лязине проснулся поэтический талант. Всего за несколько лет он навалял стихов аж на четыре сборника. Все их он издал за свой счёт и тут же в магазине продавал.

Для постоянных клиентов хозяин ввёл дополнительный сервис – читал вслух свои вирши и раздавал автографы. От этого слава букиниста-поэта ещё больше укрепилась, и я не удивлюсь, если его когда-нибудь назовут почётным гражданином города и он получит медаль из рук самого президента.

28. Интернет против книг

Сегодня ко мне вновь пришёл социолог Анатолий.

– Не возражаете, если я вас ещё помучаю? – спросил он. – Думаю, это в последний раз. Моя работа подходит к концу и в издательстве «Китап» осенью обещают её напечатать. Вам экземпляр обязательно подпишу.

– Очень тронут, – сказал я.

– Виктор, я то и дело слышу, что век печатных книг закончился, поскольку всё можно найти во всемирной паутине. Вы с этим согласны?

– Это в значительной степени так и есть, но не стоит опережать события. Зайдите в любой книжный магазин и посмотрите, сколько там всего.

– А как это на вас лично сказывается? Меньше книг покупают?

– Есть такая тенденция. Ещё могу добавить, что среди моих покупателей всё больше преобладают пенсионеры. Они ведь, как известно, консервативны, да и с Интернетом меньше дружат. Хотя, если говорить о настоящих книгочеях (любого возраста), то им удаётся сочетать книги с Интернетом. Один молодой человек, к примеру, искал роман Марселя Пруста из серии «В поисках утраченного времени» обязательно советского издания, потому что в нём, по его словам, очень качественный перевод. А перевод в Интернете его не устраивает. Я могу сказать больше в подтверждение своих слов. Как по-вашему, где Интернет больше развит – в России или США?

– Понятно, что не в России.

– Так вот, в том же Интернете я прочитал интересную историю. Один американский пенсионер решил устроить общественную библиотеку у себя во дворе. Он выставил этажерку с книгами и написал, что любой человек может ими пользоваться. Американец и представить не мог, сколько найдётся желающих почитать его книги. Пожилой мужчина обрёл столько друзей, сколько не имел всю свою жизнь. И это в век Интернета!

– А я видел нечто подобное в Центральной городской библиотеке, – сказал Анатолий.

– Я тоже видел – в двух юношеских библиотеках и парке Аксакова. И обратил внимание на то, что хорошие книги моментально разбирают, а «макулатура» остаётся. Значит, хорошие книги всё же ценят.

– Да, то, что люди разбираются, – это так. А цена на книги совсем упала, если их уже бесплатно раздают, – возразил социолог.

– Но хоронить их слишком рано. Тут можно вспомнить, что, когда появилась фотография, пошли разговоры о конце живописи. С возникновением кинематографа, предрекали смерть театру. Однако оказалось – одно не исключает другое. То же и с Интернетом. Для настоящих книголюбов последний служит поисковой системой, с помощью которой они знакомятся с новинками. Но если их что-то заинтересовало, они нередко приобретают печатный вариант.

– Это объясняется неудобством читать с экрана?

– Не только, благо что сейчас появились планшеты, которыми можно пользоваться и лёжа на диване. Тут можно провести параллель с виниловыми пластинками и СД-дисками. Когда появились последние, винил стали просто выбрасывать. А сейчас опять стали к нему возвращаться. Говорят, его звук ближе к естественному. Думаю, всё дело в том, что книги обладают некоей магией. Это, безусловно, великое изобретение, иначе зачем за ними стали бы бегать и посвящать им жизнь. Людям потребно подержать книгу в руках, полистать, поставить на полку. Это своего рода сувенир, даже больше, чем сувенир. А что такое электронная книга? Ничего!

29. В семейном гнёздышке. Женатики и холостяки

Сегодня меня посетила Анна, благодаря которой я совершил сделку века. Она была в приподнятом настроении и не без гордости сообщила, что её сын занял первое место в городском конкурсе школьных сочинений.

– Поздравляю! – произнёс я то, что в таких случаях говорят.

– Спасибо! Но я должна сказать, что без вашего участия этого бы не случилось. Тема сочинения была «Моя любимая книга», и написал он о «Робинзоне Крузо», которую принесли вы.

– Очень тронут, – вновь произнёс я дежурную фразу, несколько растерявшись.

Существует довольно многочисленная категория женщин, которые в подобных случаях наговорят тысячу слов, присовокупив к ним ахи, вздохи и красноречивые жесты. Меня они всегда раздражали. Но иногда им можно позавидовать – в самом деле, что отвечать на вот такие похвалы? А выглядеть запинающимся или молчащим истуканом не слишком приятно.

– Поэтому мы с сыном приняли решение пригласить вас к нам на чаепитие, – продолжала Анна. – Как вы на это смотрите?

– Большое спасибо! А это будет удобно?

– Удобно! Если вы о моём муже, то он на выходные уезжает на рыбалку.

В субботу я прибыл по уже знакомому адресу. Хозяйка и её сын выглядели празднично. Первым делом они похвастались дипломом. Затем Анна показала, сколько книг, добытых мной, сын успел прочитать. 

– Мне кажется, мои труды не пропали даром, – с удовлетворением отметил я. – Далеко не всем домашняя библиотека идёт впрок. Некоторые родители вот так же покупают, покупают книги детям, а те ничего не читают.

Затем меня пригласили за праздничный стол. Это было нечто! Не привыкший к таким шикарным угощениям, я боялся произвести впечатление сбежавшего с голодного края, с трудом сдерживая свои желания.

Но что больше всего поражало – удивительная чистота и уют. Такое под силу только женщинам. Мужчинам просто неведом женский талант создавать атмосферу уюта в доме. Сознание этого вдруг повергло меня в грусть.

Покинув семейное гнёздышко Анны, я вдруг задумался о том, что никогда всерьёз не планировал создать семью. Граждане, чтящие узы Гименея, наверняка решат, что я несерьёзный, безответственный и инфантильный человек. И, возможно, будут правы.

Существуют ещё и убеждённые холостяки. Но мне кажется, они занимаются самообманом или работают на публику. Я, во всяком случае, к ним себя никогда не относил. Хотя некоторые приятели подталкивали к этому. «Как, ты всё ещё холостой? – удивлялись они. – Если бы ты знал, как я тебе завидую! Семья – это такой хомут!»

По-моему, главную роль в холостом образе жизни играет привычка. Даже если у тебя появляется женщина, ты всеми силами пытаешься сохранить устоявшийся уклад и распорядок своего быта. Тебя пугает, что избранница спутает все карты, превратит тебя в послушного ослика. И холостяки делают выбор: лучше привычная жизнь.

Что это – малодушие, трусость, безответственность, инфантилизм? Вероятно. А возможно, что-то совсем другое.

Предполагаю, что никакой принципиальной разницы между женатыми и холостыми мужчинами не существует. Она возникает оттого, что первым повезло (или наоборот) в своё время близко сойтись с женщиной, а у вторых с личной жизнью долго не складывалось, и они успели выработать привычки, с которыми трудно расстаться.

Правда, существует ещё порода мужчин, которых во времена моей молодости называли женатиками. Этим существам для нормального функционирования потребны не только пища, вода и воздух, как прочим живым организмам, а ещё и служанка-наложница. Им нужно, чтобы кто-то стирал их трусы, кормил из ложечки, чесал задницу и удовлетворял все прочие фантазии.

Пока женатик не вырос, роль служанки выполняет мама. Но стоит ему достичь брачного возраста, родительницы становится мало для удовлетворения возросших потребностей. Поэтому женатик поскорее женится и, как правило, удачно. Каким-то ведомым только этой породе мужчин чутьём, он безошибочно находит свою будущую служанку, и она безропотно соглашается играть эту незавидную роль до гробовой доски. В то время как нормальным и порядочным джентльменам достаются стервы, для которых мужчины существуют исключительно с целью удовлетворения всех мыслимых и немыслимых материальных притязаний.

Но даже если любовная лодка женатика раньше времени даёт течь, вследствие чудесного прозрения «супруги и пленницы», эти ловкачи моментально находят другую дуру, которая успешно впрягается в хомут своей предшественницы.

Таких браков женатик может провернуть неограниченное количество раз, уподобляясь паразиту, который фактом своего существования целиком обязан собственной жертве.

У меня был знакомый по кличке Пудель. Он трижды женился, но последняя жена, очевидно, не вынеся тягот рабской доли, умерла. Пуделю к тому времени было уже под пятьдесят. И вот впервые в жизни он осознал, что запас потенциальных жён-служанок исчерпан. Тогда женатик объявил тревогу. Он обзвонил всех своих знакомых с мольбой: «Мужики, караул! Найдите мне бабу!» И ему удалось так настроить нас на поиски, что, побросав неотложные дела, мы принялись ворошить в памяти имена знакомых одиноких дамочек, которые согласились бы обслуживать овдовевшего кабана. Пудель был так настойчив, что даже мои товарищи просили за него. Можно было подумать, что более важных дел в мире не существует.

И вот после двухмесячных мучений, за время которых жених изрядно одичал, счастье, наконец, привалило ему. Пуделю досталась заведующая продовольственным складом, со связями и накоплениями, одиноко жившая в трёхкомнатной полнометражной квартире в районе Центрального рынка.

У нашего женатика начался райский период жизни. «Всё пашете? – спрашивал он нас при встрече. – А я, братцы, на диване целыми днями лежу. Пью коньяк и закусываю икрой».

С точки зрения Пуделя, такое существование было вершиной эволюции Homo sapiens. А поскольку среди всех своих товарищей вершины достиг он один, женатик стал относиться к нам с нескрываемым высокомерием.

Когда Пудель увидел, как я обедаю пончиками, запивая их дешёвым чаем из пакетика, он разразился гомерическим хохотом и битых полчаса хвалился, как изысканно потчует его новая супруга.

30. Книговорот

Переживания последнего времени, кажется, порядком подпортили мне нервы. По ночам стали сниться кошмары, от которых я просыпался и потом долго не мог уснуть. Но то, что приснилось сегодня, – было просто чудовищным.

Над диваном в моей комнате висел большой портрет девушки, в которую в молодости я был безнадёжно влюблён и которой почём зря подарил целую библиотеку. Вдруг он ожил. Словно с телеэкрана девушка смотрела на меня строгим, осуждающим взглядом.

– Света, ты стала читать книги? – обратился я к портрету. – Может, тебе что-то нужно?

– Не нужно! – отрезала Света и ещё строже посмотрела на меня. – Ты ни на что не годен, кроме того, как стоять на улице и торговать потрёпанными книжками. Ты – безвольный книгоман. Какие же вы все мужчины жалкие!

Я опешил и попытался ей возразить. Но тут начался ураган. Причём, не на улице – за окном ярко сияло солнце и беззаботно чирикали воробьи, – ураган возник в моей комнате.

Портрет свалился на пол, рама треснула. Я бросился его поднимать, но внезапно налетевший ветер стал сдувать с полок книги, и они больно били меня по голове. В следующее мгновение я уже ничего не мог предпринять, а только успевал отбиваться от бомбардировки.

Стеллажи опустели в считанные секунды, и вся комната оказалась заполненной книгами. Две, самые толстые с раскрытыми страницами, наподобие птичьих крыльев, приподняли меня от бурлящего книжного моря так, что голова едва не упёрлась в потолок. Впрочем, удержаться в воздухе оказалось очень сложно. Я, как Икар, рухнул вниз, в развёрзшийся посреди комнаты книговорот. Меня стало затягивать в него.

«Ничего, – успокоил я себя, – сейчас достигну пола и как-нибудь выкарабкаюсь». Но пол куда-то провалился. Книговорот принял вид огромной круглой воронки невероятной глубины. Над головой и под ногами ничего не было, кроме бездны книг. Стремительно крутящаяся масса самых разнообразных переплётов увлекала меня глубже и глубже. Смертельный ужас овладел мной. «Это книжный ад, я попал в книжный ад!» – гремело в мозгу.

И тут я проснулся, аж подпрыгнув на кровати. «Не сошёл ли я с ума?» – мелькнула мысль. Я осмотрелся – в комнате была привычная обстановка. Книги стояли на полках, портрет по-прежнему висел на стене.

Но, даже осознав, что всего лишь видел сон, я почувствовал себя настолько разбитым, что решил никуда не идти.

31. Что делать?

Весь день я провёл под впечатлением приснившегося мне кошмара. Меня мучили горькие размышления – я не то делаю, неправильно живу, не тем занимаюсь. Вспомнились годы успешного бизнеса во времена всеобщего дефицита. И с ними пришло осознание: а ведь я заметно деградировал. И дело не только в резко упавших доходах. Тогда я и путешествовал, и питался нормально, и выглядел солиднее. А нынешняя моя жизнь стала серой и монотонной, упростившись до примитивной схемы: проснулся, умылся, покормил кошек, позавтракал (англичане рекомендуют именно такую последовательность), поехал торговать, купил необходимые продукты, приехал домой, поужинал с кошками, приготовил еду на пару дней, подобрал заказанные книги. В оставшиеся до сна пару часов – телевизор вперемешку с чтением и компьютером.

Я во всех отношениях запустил себя: не слежу за внешним видом, не развиваюсь, ничем не интересуюсь. Во всём предельная скудость и не столько от бедности, сколько из отсутствия желаний.

Предметом моей гордости стало то, что я полностью исключил из жизни всё лишнее: долгие посиделки с приятелями за пивом, шопинг, пустопорожние разговоры, застолья, азартные игры, просиживание в социальных сетях и просмотр бесконечных телесериалов.

Меня всегда удивляло желание людей продлить свою жизнь до ста и более лет. Ради чего учёные (целые институты!) этим занимаются, если люди не знают, как использовать уже отпущенные им годы? И попусту убивают половину, если не больше, имеющегося у них времени.

Мне раньше казалось, что я возвысился над убогой толпой, бездарно разбазаривающей свою жизнь. Но вот сейчас охватили нешуточные сомнения. Да, моя жизнь стала полностью упорядоченной и регламентированной, как у типичного бюргера. Но всегда ли это хорошо? Думаю, всё зависит от того, ради чего ты подчиняешь свое существование регламенту. Если я, скажем, профессор, у которого от научных планов голова пухнет, и он не знает за что взяться, – тогда ему ничего другого не остаётся, как строго упорядочить каждую минуту. Но я не профессор и ради какой великой цели так мелочно, по пунктам, расписал свою жизнь – не имею ни малейшего понятия.

Вдруг я очень ярко увидел себя со стороны, как бы с большой высоты. Картина была весьма нелестной: огромное пространство с шикарным пейзажем, а на земле копошится маленький, еле различимый человечек, который уткнулся в свои книжки и не видит ни пространства, ни пейзажа.

Говорят, «Что делать?» – главный вопрос россиян. Применительно ко мне он выглядит так: что делать со своей библиотекой, если моя жизнь вошла в заключительную стадию? Кому её оставить, передать, подарить, если у меня нет ни наследников, ни просто нуждающихся в ней близких людей?

Непосвящённые люди могут воскликнуть: «Вот нашёл проблему! Отнеси книги в библиотеку, делов-то!»

Однако всё не так просто. В нашем городе в наше время, чтобы не то что продать, даже подарить большую библиотеку, нужно проделать огромную работу.

 Обратите внимание, какие книги бесплатно лежат в тех же библиотеках на полках так называемого буккроссинга. Люди приносят всё, что им стало ненужным, и оставляют в подарок любителям. Иногда это весьма интересные фолианты, иногда совсем неплохие собрания сочинений и в очень хорошем состоянии. Но сами библиотекари не проявляют к этому богатству ни малейшего интереса. 

У меня со временем постоянно накапливается какой-то балласт: книги, которые и в макулатуру сдать жалко, и продать не представляется возможным. Я пытался предложить их библиотекам, идея не вызвала интереса. Наконец, набрёл на среднюю школу № 114, где библиотекарь любезно согласилась принять ставшие ненужными книги. В течение полутора лет я доставил ей с десяток рюкзаков литературы. И заметил, что с каждым разом лицо библиотекарши становилось всё менее заинтересованным. Это притом, что я старался подбирать то, что будет полезно именно для школы. В конце концов, видя, что конца моим подаркам не будет, она сказала, что помещение школьной библиотеки, увы, имеет границы, поэтому я более могу себя не утруждать.

Спустя несколько лет я набрёл на Интернат инвалидов и пенсионеров, где администрация также выразила согласие принять в дар книги. Целый год я таскал туда туго набитые рюкзаки и сумки, пока местный персонал не проявил ко мне участия. «Что ты мучаешься, – сказали мне, – всё равно твоих книг никто не читает!» Меня препроводили в интернатскую библиотеку, и я поразился царящему там изобилию – на полках теснилось всё, что только можно пожелать, не было только читателей. «Со всего интерната сюда заходит несколько человек, – пояснили мне. – И им жизни не хватит, чтобы всё это прочитать».

Вот кому действительно моя библиотека по душе, так это моим кошкам. Им многочисленные стопки и стоящие вдоль стен стеллажи заменяют деревья, поэтому, когда я зову их поесть, они спрыгивают с самых неожиданных мест.

У меня есть два сборника высказываний великих людей о книгах. Все они дружно поют дифирамбы этому чуду цивилизации. Но одного они всё же не учли: книги – это целый океан, который, как и водный, может целиком поглотить человека, из которого тому никогда уже не выбраться. Утонувший в этом океане забудет о себе, о собственной жизни, закроет глаза на проходящие мимо реальные события, не будет замечать живых людей. Его жизнь заполнят вымышленные персонажи, подменив собой настоящую жизнь.

Выходит, книги таят в себе опасность. Это наркотик, который может быть полезен лишь в определённых дозах. И вот эту сторону учителя человечества как-то упустили. И я стал жертвой этого упущения.

Словно в насмешку на остановке «Стадион имени Гастелло», в связи с Годом литературы, разместили огромный рекламный щит с высказыванием Белинского: «Величайшее сокровище – хорошая библиотека». Я каждый день прохожу мимо него, и настроения он не прибавляет.

Что делать? Говорят, это главный вопрос всех россиян. На который они веками не могут найти ответа. Что делать с моей библиотекой? Если бы знать!..

 


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


владимир кузьмичёв.jpg

Уфимский писатель, автор журнала "Бельские просторы" Владимир Кузьмичёв стал лауреатом X фестиваля иронической поэзии «Русский смех», среди участников фестиваля были авторы-исполнители не только из России, но также из Германии, США, Казахстана, Латвии, Украины и других стран. Фестиваль проходил в городе Кстово. Владимир, помимо официального диплома, получил приз «Косой в золоте» (статуэтка весёлого зайца — талисмана фестиваля).



маканин.jpg
Владимир Маканин
  • Родился 13 марта 1937 г., Орск, Оренбургская область, РСФСР, СССР
  • Умер 1 ноября 2017 г. (80 лет), пос. Красный, Ростовская область, Россия
В 50-е годы жил вместе с родителями и двумя братьями в Уфе, точнее в Черниковске на улице Победы в двухэтажном доме номер 35 (дом стоит до сих пор). Окончил уфимскую мужскую школу № 11 (ныне №61). Ниже предлагаем интервью с Владимиром Семеновичем, взятым у него Фирдаусой Хазиповой в 2000 году.


Логотип журнала "Бельские просторы" здесь

Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.