Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Тайная музыка невозможного

…Когда-то я пытался убить в себе сочинительство, чтобы жить как все нормальные люди. Заставлял себя не сочинять, но через некоторое время стихи просто произносились. Потом махнул рукой, приняв это как пожизненную неизбежность, как свой крест. И только теперь, когда лучшая часть жизни позади, с отчётливой, щемящей болью сознаю, что это всё-таки то самое дело, которое действительно люблю и единственно по причине которого и стоит хотя бы терпеть меня на этой Земле…

Станислав Петрович Шалухин (1952–2002) родился в Уфе. Работал преподавателем, журналистом. Последнее место работы – редактор отдела поэзии журнала «Бельские просторы»



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Лен. 1976. Акварель
Лен. 1976. Акварель Эрнст Саитов
Клуб любителей... изящной словесности.jpg
Клуб любителей... изящной словесности.jpg В юном месяце апреле. Любительская фотография XIX-XX вв.
1 (3).jpg
1 (3).jpg
В тени дубов
В тени дубов Алексей Кудрявцев

Публикации
Сафронова Елена Валентиновна (http://magazines.russ.ru/authors/s/safronova/) родилась в 1973 г. Живет в Рязани. Окончила Историко-архивный институт Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Прозаик, критик, постоянный автор "толстых" литературных журналов. Член Союза российских писателей,  Союза Писателей Москвы и Союза журналистов России.

Есть ли жизнь за МКАДом?

№ 8 (201) Август, 2015 г.

 

Если выпало в Империи родиться,

лучше жить в глухой провинции, у моря.

 

И. Бродский «Письма римскому другу» (из Марциала)

 

Выделяться не старайся из черни,

Усмиряй свою гордыню и плоть:

Ты живёшь среди российских губерний, –

Хуже места не придумал Господь.

 

А. Городницкий «Губернаторская власть»

 

На заре нашей эры был в Римской империи один харизматичный правитель. Диоклетиан его звали (245–313).

Он много сделал и для своего государства, и для императорской власти: абсолютизировал её, поставив себя над Сенатом, над законом и над всеми обитателями империи. Заодно расстроил и укрепил (в военно-стратегическом плане) столицу империи, разогнал внешних врагов, так что подхалимы-летописцы назвали его правление «Новым Золотым веком». Но остался в истории Диоклетиан не свершениями, а неожиданным для правителя ходом. Когда у него ослабло здоровье, а чернь высмеяла скудость публичных зрелищ, дарованных императором, он добровольно отрёкся от власти и удалился в провинцию. Через восемь лет делегаты из Рима приехали звать его обратно на трон. Диоклетиан отмахнулся, заявив примерно так: «Если б вы видели, как уродилась капуста, что я посадил – не приставали бы с идиотскими просьбами».

Диоклетиан разводил капусту в Сплите, это территория нынешней Хорватии, по меркам Римской империи, глушь глушью. Но Диоклетиан постарался сделать эту глушь соответствующей своему прежнему высокому статусу. До наших дней в Сплите сохранился дворец Диоклетиана, находящийся сейчас под охраной ЮНЕСКО и привлекающий толпы туристов. Ошибочно думать, что дворец был построен в Сплите, – пишут сегодня на туристических сайтах. Это Сплит вырос вокруг дворца, который себе в III веке отгрохал Диоклетиан. Мрамор для дворца везли из Турции, гранитные колонны и сфинксов – из Египта. Квадратное сооружение было таким огромным (площадь – три гектара), что постепенно превратилось в крепость, защищавшую местных жителей от атак варваров. Годы спустя из крепости возник город.

Сия байка о Диоклетиане широко известна. Гораздо менее «на слуху» тот факт, что последние годы Диоклетиана были омрачены не только болезнью, но и грубостью и пренебрежительным отношением новых римских правителей. Смерть Диоклетиана при туманных обстоятельствах породила предположения римских историков, что он был либо отравлен, либо скончался от голода, либо захирел от тоски по утраченной власти и престижу.

Так сложилось первое исторически зафиксированное противоречие, что же есть такое жизнь в провинции – здоровое и счастливое бытие на лоне природы или крайняя степень невезучести и падение – ниже не бывает.

Спустя столетия умный человек и великий поэт вывел в знаменитом стихотворении чеканную формулировку:

 

Если выпало в Империи родиться,

лучше жить в глухой провинции, у моря.

 

Иосиф Бродский в 1972 году – году его высылки из СССР – защитился от глазастой советской цензуры ремаркой «Из Марциала» – все мысли и чувства в этом стихотворении принадлежат, якобы, выдающемуся таланту античности Марциалу. На деле, это не перевод, а подражание эпиграммам Марциала. А восторги в адрес «глухой провинции у моря» вряд ли стоит понимать буквально, если знать обстоятельства, когда эти слова впервые написаны. Человек уж не знал, куда спрятаться от Империи… «Письма римскому другу» созданы в марте, самолёт с Иосифом Александровичем на борту поднялся в воздух 4 июля.

Да – но не всякий соотнесёт комплимент «глухой провинции у моря» с датой выезда Бродского за рубеж навсегда. Да и правомерно ли видеть в поэтической строке хронику событий? Вот и рождается очередное противоречие…

Десяти лет не прошло, как в 1981 году другой талантливый человек, Александр Городницкий (объединённый, кстати, с Иосифом Бродским не только ленинградской литературной «тусовкой» 60-х, но и доносом, по итогам которого их обоих выгнали из Ленинградского отделения СП СССР) написал для спектакля «Если иначе нельзя» о революционерах-народовольцах несколько песен. Среди них была песня «Губернаторская власть», исполнявшаяся от лица генерал-губернатора Одессы Тотлебена и ставившая провинции неискоренимый диагноз:

 

Ты живёшь среди российских губерний, –

Хуже места не придумал Господь.

 

Александр Городницкий не жалеет красок, чтобы объяснить, почему так:

 

Бесполезно призывать к пробужденью

Не желающих очнуться от сна.

 

Не проймёшь народ ни лаской, ни таской,

Вековечный не порушишь закон.

 

Если где-то и искать справедливость,

То уж точно, что не в этой глуши.

 

Вывод, касавшийся вроде бы только местечковых чиновников, был однозначен: 

 

Губернаторская власть хуже царской, –

До царя далёко, до Бога высоко.

 

Местечковые чиновники отреагировали однозначно на всех уровнях, и сцена с песней «Губернаторская власть» была «вырезана» из спектакля, а вскоре и сам его запретили от греха.

Казалось бы, Александр Городницкий ещё в 80-е прописал провинциальной жизни «сыворотку правды»… Но вот поди ж ты! Оказывается, в те же годы популярный поэт и бард создал и другое стихотворение: «Окраина империи любой…». В нём есть поразительные строки:  

 

Провинция, убежище моё!

Последняя надежда и утеха,

Заполненная морем до краев

Окрестных гор, где заросли ореха.

Невозмутимый полюс  тишины.

Здесь поселяне урожаю рады

И не слышны за шорохом волны

Ни крик толпы, ни грохот канонады.

 

Оно менее распространено, видимо, потому, что не поётся, в отличие от «Губернаторской власти». Провинция, глубинка здесь декларируется как оплот человека «надёжнее сверкающей столицы».

Художественно-социальным противоречиям в оценках провинциального житья-бытья несть числа и в истории, и в современности. И это не плоды буйной фантазии поэтов, писателей, политологов и социологов. Каждый из нас, не соприкасающийся с провинциальной жизнью, а проживающий её, постоянно сталкивается со взаимоисключающими явлениями.

Провинция – это там, где живёт 90 процентов населения России. Это там, откуда трудоспособные и честолюбивые люди стремятся уехать любой ценой.

Провинция – это там, откуда мечтают вырваться те, кто живёт за МКАДом, и куда жаждут попасть хоть на пару дней те, кто живёт внутри МКАДа.

Провинция – это там, где нет официальной работы порой на целый город, не говоря уж о селе. Это там, где никто не умирает с голоду, несмотря на отсутствие работы, и где маются бездельем разве что совсем махнувшие на себя рукой граждане.

Провинция – это там, где махнувших на себя рукой встречаешь на каждом шагу, и, кажется, они и определяют ментальный и экономический «климат» места.

Провинция – это там, откуда до половины населения уезжает, пусть не навсегда, на работу вахтовым методом то в столицу, то за Полярный круг, то на буровые вышки. Это там, где человек с зарплатой «отходника» представляется соседям миллионером и вызывает бешеную зависть. Это там, где работать няней, сиделкой, продавщицей в Москве почётнее для женщины, чем библиотекарем в родном селе.  

Провинция – это там, где уровень жизни выше, чем в Москве. Самый богатый город по уровню дохода на душу населения в России отнюдь не Москва – это нефтяной Югорск, даже не столица Ханты-Мансийского автономного округа. В нём нет сорока тысяч народа.

Провинция – это там, где принято прибедняться относительно своего достатка, и человек, во дворе особняка которого толпятся две-три машины и трактор только с конвейера, будет на голубом глазу уверять вас, что не сводит концы с концами. Это там, где впитано с молоком матери: не выделяйся, не высовывайся, не хвались, не показывай своего богатства – в дураках останешься!.. Это там, где нуждающемуся отдадут последнюю рубашку и пожалеют копейки для родственника, попавшего в беду. Это там, где до сих пор поставлено на поток нищенство, ибо рука дающего не оскудевает, и немногие хотят различать, где «натуральные» погорельцы, матери умирающих детишек и неизлечимо больные, а где «спецпроекты» эффективного отъёма денег.

Провинция – это там, где умирают чаще, чем рождаются, и где поселения живых теснятся поселениями мёртвых. Это там, где кладбища всё обширнее, всё откровеннее окружают жалкие горстки «временных» домиков, напоминая, что всем хватит общего дома – земли. Это там, где ушедшие ложатся в землю, потому что не понимают «огненного погребения», а ритуальная служба не строит крематории.

Провинция – это там, где ещё сохранился чистый воздух, незамутнённая химикатами вода, почва, помнящая мать сыру землю из русских былин. Это там, где можно пить молоко от коровы, есть яйца из-под курицы, овощи из огорода, мёд прямо из улья, грибы из леса. Это там, где развито «собирательство» и «охота», как будто не миновал ещё первобытно-общинный строй, и не исчезнут эти способы заработка, пока летний «улов» год кормит.

Провинция – это там, где строятся наиболее вредные – и для человека, и для окружающей среды – производства, дабы не «поганить» столицы, и так задыхающиеся в собственной грязной атмосфере.

Провинция – это там, где население протестует против робких попыток экологов закрыть безнадёжно ядовитые производства и борется всеми силами за то, чтобы у него не отбирали атомную электростанцию или комбинат цветных металлов – а то ведь вместе с ним и ежемесячные выплаты «за вредность» отнимут. И наплевать, что выплаты за вредность практически официально зовутся «гробовыми» – на «отборный, любительский, глазетовый с кистями», который ты получишь в трудоспособном ещё возрасте, на «приличные» похороны, чтобы «от людей не стыдно», на памятник из чёрного гранита.

Провинция – это там, где нет дорог, а есть направления, иные «бетонки» помнят Великое десятилетие Хрущёва, а иные грунтовки – нашествие Наполеона. Это там, где крепче всех дорожных покрытий держится булыжная мостовая, на которую «сбрасывались» купцы первой-второй гильдии при Александре Освободителе. Это там, где обязательно найдётся знаток истории, политики и «Протоколов Сионских мудрецов», защищающий прескверное состояние дорог на том простом основании, что по ним уж точно враг не пройдёт!.. Пока не проходят лишь «паркетники», «внедорожники» и даже «вседорожники» земляков, о легковушках промолчим, но это не беда – нашествие, как приход Мессии, может случиться буквально со дня на день, а мы к нему готовы, и наши дороги не подведут!..

Провинция – это там, где закрываются дворцы культуры, клубы, библиотеки, но открываются продуктовые магазины с большими винными отделами. Это там, где всякий уважающий себя житель знает, где достать помимо винного отдела. Это там, где волшебство с производством горячительных напитков является востребованной профессией и никогда не будет изжито – разве что наступит Золотой век.

Но не только экономическая разница между «центром» и «регионами» делает провинцию провинцией. Экономику можно перекроить, что Российская империя под разными названиями проходила неоднократно. Быт и нравы – вот где альфа и омега провинциальной жизни. Это об их оценке не могут договориться ни русские, ни советские поэты, ни постсоветские политологи-идеологи.

Провинция – это там, где легко устроят на ночлег незнакомого человека. Не о тех говорю, кто живёт сдачей внаём приморских халупок, а о тех, кто разрешает жить в своём доме задаром проезжему, гостю города, деловому визитёру.

Провинция – это там, где чужака и в свой сортир не пустят, а «срисовывают» чужака моментально. Провинция – это там, где все жители знают друг друга хотя бы в лицо, но чаще по именам.

Провинция – это там, где не избыта память о «двухсотом километре» – конечном пункте высылки из Москвы бывших политических заключённых или неблагонадёжных. Это там, где к «шибко умным» отношение настороженно-презрительное, зачастую злорадное: «Вот до чего учение-то доводит! Умный-умный, а дурак!».

Провинция – это там, где учитель литературы с большим стажем из благих побуждений советует родителям «шибко умных» учеников не давать детям читать много книг – а то их никто из сверстников не понимает.

Провинция – это там, где дед – участник Великой Отечественной войны – законный повод для гордости всего рода в нескольких поколениях, в отличие от деда – политического репрессированного, депортированного, ссыльного, раскулаченного. Это там, где маленькие стелы памяти жертв политических репрессий ставятся так «камерно», что их трудно заметить, в отличие от солдат с автоматами у Вечного огня. 

Провинция – это там, где Вечный огонь вполне может и не гореть, если денег на его поддержание не хватает.

Провинция – это там, где нет понятия «нерукопожатности». Где все знают, кто какую подлость совершил, и все продолжают любезно общаться между собой, надеясь то ли на то, что с ними подлец поступит иначе, то ли рассчитывая «успеть раньше».

Провинция – это там, где самые чёрные глубины подсознания открываются почему-то у персонажей, вроде бы призванных быть носителями культуры и просвещения.

Провинция – это там, где о стихах и прозе судят не по литературным, а по идеологическим критериям, и талантливейшее, но не содержащее гражданского или политического пафоса произведение не будет оценено по достоинству. Это там, где автора книжной колонки в местной газете просят разбирать «стихи попонятнее», а местным «классикам» отдают предпочтение перед именами всероссийскими. Это там, где «непонятными стихами» полагают верлибр, поток сознания, аллюзии и реминисценции, а из прозы жалуют лишь то, что написано на реальных и понятных большинству событиях. Самое милое дело – деревенское босоногое детство.

Провинция – это там, где живее всех живых шовинистические проявления – бытовой национализм и бытовой сексизм. Это там, где отец с высшим образованием, звоня замужней дочери, требует позвать к телефону зятя, потому что «о чём с бабой разговаривать».

Провинция – это там, где ничтожество, считающее себя поэтом, публично говорит о Пастернаке: «Вот этого еврея я люблю!». Это там, где ничтожеству верят, что оно поэт, потому что оно принято в Союз писателей и везде козыряет его корочкой. Но не за красивые слова и даже не за красивые глаза принято, а по соображениям, ничего общего с литературой не имеющим: то ли за «русскость», то ли за должность, то ли за статус, то ли за материальную состоятельность.

Провинция – это там, где «третий пол», по паспорту числящийся мужчиной, по званию – руководителем творческой организации, делит организацию на «мужской коллектив» и (снисходительно) «наших женщин», а сам втихарца предлагает женщине передать ещё одному мужчине отрицательное мнение «мужского коллектива».

Провинция – это там, где преподаватель литературы, «уйдённый» с филфака и школы, спивается в обществе «местных авторов», не способных понять ни одно его слово. Это там, где уже на похоронах преподавателя «местные авторы» начинают муссировать и разносить слухи о его частной жизни на правах «лучших друзей». И то правда – других друзей у покойного не было, ведь у приличных людей есть свои приличные дела, а тот, кто не у дел, пьёт с отребьем и уходит из жизни – сам виноват, что ж это он себя так запустил!..

Провинция – это там, где одного слова журналиста, руководящего культурной рубрикой в местной газете, хватает, чтобы одарённый поэт был «вычеркнут» из литературной страты, не имел ни публикаций, ни выступлений, ни книг, ни даже упоминаний в печати до самой смерти. Это там, где формируются две литературы: «Наша» (с большой буквы) и «несуществующая», которой не придаётся значения.

Провинция – это там, где порой пишутся редкой чистоты и искренности стихи, но их трудно расслышать из-за трескотни «идейно выдержанных» шаблонных строчек.

Провинция – это там, где существуют превосходные литературные журналы силами энтузиастов и редко, точно чудо, возникает пример государственного финансирования достойного издания. Но факты таких чудес противостоят восьмому смертному греху – унынию. Провинция – это там, где не потеряна ещё великая многонациональная отечественная литература. 

Провинция – это там, где работают потрясающие театральные коллективы. Это там, где театр десятилетиями не имеет своего помещения, но регулярно показывает спектакли на сцене ДК, а репетируются маленькие театральные шедевры в коридорах этого же ДК и дома у режиссёров. Это там, где нестандартно мыслящие режиссёры годами добиваются, нет, не признания зрителей, – восхищённые люди делают аншлаг каждый спектакль, – но чтобы чиновники от культуры перестали воспринимать их предвзято.

Провинция – это там, где найдут место в театре гостю издалека при любом аншлаге – из гордости за своё детище, из радости, что его увидит больше людей.

Провинция – это там, откуда изгоняют, будто бесов, фестивали современного искусства. Это там, где достаточно возмущённого «письма культурной общественности», обороты коего имеют многих славных предшественников – протоколы Святой инквизиции, доносы Третьему отделению, «сигналы бдительных граждан» в 30–50-е годы ХХ века, «не читал, но осуждаю» про роман Пастернака – чтобы перестали принимать международные театральные гастроли. Это там, куда из центра привозят чаще всего водевили.

Провинция – это там, где непререкаемый авторитет и культурный «азимут» – телевизор. Это там, где котируются анекдоты с туалетными коллизиями и кинокомедии с падениями со стула и тортами в лицо. Это там, куда знаковые киноленты поставляют либо в рамках специальных программ, либо на пару дней и лишь в один кинотеатр: «Всё равно никто не придёт!».

Провинция – это там, где по цепочке знакомым передали, что показ германовского фильма «Трудно быть богом» заканчивается и интеллигенция, повязанная ещё бардовскими песнями на кухнях и запрещённой «Грушей» 1983–1985 рванула на последние сеансы, бросив все дела – и успела-таки посмотреть. Многие, правда, потом плевались, но как сработал призыв!..

Провинция – это там, где не умерли ещё слёты авторской песни, несмотря на то, что им уже полвека прочат скорую кончину, и где приверженцы этого жанра всё ждут рождения нового «голоса эпохи», как Булат Окуджава или Владимир Высоцкий.

 

*  *  *

Провинция – это там, где довольно преодолеть два свойства – узость мышления и мелкость духа, – чтобы возродить не просто культуру, но и полноценную жизнь. Если воспринять себя не автономией с собственными ментальными законами, враждующей со всем, что извне, а частицей огромного одухотворённого организма, мучительный дуализм исчезнет, как тает воск от огня, и все противоречия рассыплются прахом. И станет провинция «последней надеждой и утехой» для жителей империи, как напророчил Александр Городницкий и посоветовал Иосиф Бродский.

А творящие единицы, прописанные по городам и весям, будут ощущать себя не в ссылке за двухсотым километром, а на даче в творческом отпуске. В огромном всероссийском Переделкине.

 


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


ги.jpg Гали Ибрагимов
Шакур Рашит.jpg Рашит Шакур
chvanov.jpg Михаил Чванов
максим васильев.jpg Максим Васильев
Тимиршин.jpg Радиф Тимершин
Kazerik.jpg Георгий Кацерик
bochenkov.jpg Виктор Боченков
Ломова.jpg Юлия Ломова


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.