Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Я ДЫШАЛА ЕГО ТВОРЧЕСТВОМ

Когда Рами Гарипов приезжал в нашу глухую башкирскую деревню Мякаш Давлекановского района Республики Башҡортостан с товарищами по перу, мне исполнилось всего несколько месяцев. Так что наша встреча зимой 1975 года не состоялась. Тем не менее, у нас дома было достаточно его книг. При жизни поэта вышли полюбившиеся читателям: «Юрюзань» (1954), «Каменный цветок» (1958), «Песни жаворонка» (1964), «Полет» (1966), «Заветное слово» (1969), «Рябинушка» (1974) – мама приобрела их все.

Лариса Абдуллина



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
3. З001.jpg
3. З001.jpg
Памяти художника.jpg
Памяти художника.jpg Расим НАСИБУЛЛИН
Зима.jpg
Зима.jpg
Мартьянова Ольга. Зухра
Мартьянова Ольга. Зухра

Публикации

Светлана Рустэмовна Чураева родилась 13 июня 1970 г. в Новосибирском Академгородке. Окончила БашГУ. Автор нескольких книг прозы, поэзии, публицистики. Соавтор перевода на русский язык Государственного гимна РБ. Лауреат более десятка республиканских и федеральных литературных и драматургических премий. Член Союза писателей России, Башкортостана и Санкт-Петербургской ГО. Заместитель главного редактора журнала «Бельские просторы».

"Тайны прошедший жизни". Из истории освоения "горящей" горы Янгантау

№ 8 (201) Август, 2015 г.

 

Под властью тысячеглавого Аждахи

 

Ещё в начале ХХ века рассказывали, что у башкир есть легенда, будто в незапамятные времена, когда люди не знали, что такое тепло, сошёл с неба огонь на гору Янгантау и отсюда распространился по всей земле. Легенду пересказал некий С. Петров, по всей вероятности, любознательный народный учитель, так как свои исследования феномена Янгантау он публикует в «Вестнике Оренбургского учебного округа» за 1914 год, а в 1915 году в этом же вестнике выходит статья за подписью С.М. Петрова «Что может сделать народный учитель в деле изучения местного края?»

Петров приезжал с экспедициями на «горящую» гору в 1907, 1908 и 1909 годах. Он внимательно изучил все места выхода горячего пара на поверхность и в одном из них в качестве эксперимента даже сварил, закопав в землю, яйцо. Помимо научного описания Янгантау, народный учитель оставил, по его словам, «отрывочные сведенья» о «связанных с этой горой суевериях и легендах». «По-видимому, башкиры не считают её священной горой в полном смысле этого слова, – писал Петров, – но гордятся, что у них есть такая гора… Не раз указывали мне на одну очень старую башкирку в деревне Ахуновой, которая будто бы знает легенду о Янгантау, но она в то время была больна. Как и всякое замечательное место, по понятиям башкир, Янгантау имеет своего хозяина (эясы) в образе “яждаха” – дракона, который живёт в расщелинах».

«Яждаха», а точнее Аждаха, – популярное в тюркской мифологии существо – демон в образе многоголового дракона, царя змей. Ему приписывают и три, и пять, и девять, и двенадцать, порой и тысячу голов. Аналогичное чудище на авестийском языке зовётся Ажи-Дахак, на персидском и армянском – Аждахак или Заххак. В одном из персидских преданий царевич и кузнец заключили Заххака в жерле потухшего вулкана. Не удивительно, что гора, где из расщелин выбивается горячий пар и которую из-за тепла облюбовали змеи, связывается в народном представлении со сказочным Аждахой.

Также существует давнее башкирское поверье, что обычная змея, прожив сто лет, превращается в Аждаху, а ещё через пятьсот или тысячу лет становится коварным и опасным демоном Юхой. Впрочем, если Юху удаётся сжечь, то он становится полезным – его пепел исцеляет глазные болезни.

Уроженец деревни Чулпан, что находится у подножия Янгантау, Ахнаф Емалетдинов в своих мемуарах «Тайны прошедшей жизни» уверяет, что в начале ХХ века, как раз во время экспедиций Петрова, жители окрестных деревень боялись подниматься на гору. Так, якобы кузнец Пётр Мурин из деревни Турнали, сорок лет проработавший в кузнице, говорил: «Горящая гора – это жилище огненных шаровых духов и ядовитых змей, поющих утром и вечером». Ахнаф Алитафович, по его словам, расспрашивал стариков из Ильтаево, откуда хорошо видна Янгантау.

– Наши предки на горе ночью видели горение и озарение тёмного неба над ней, – отвечали Емалетдинову аксакалы, – а в холодные дни, при тихой погоде – медленно плывущий в воздухе туман… Туда ходили редкие смельчаки за ягодами – клубникой и вишней, и то они никогда на вершину горы не поднимались.

О том, что гора, помимо загадочного горения, славится и другими аномальными явлениями, рассказывают и сейчас.

Вот что вспоминает житель посёлка Чулпан Раиль Харрасович Гильманов:

– В 80-е годы я работал в котельной санатория «Янган-Тау». На смену выходили вдвоём с напарником Наисом. Как-то ночью говорю ему: пару часов поспи, потом я сменю тебя, часа два отдохну до утра. Выхожу на улицу, туалета в котельной не было, и смотрю – над деревьями движется яркий прожектор. Сначала подумал – самолёт низко летит, но луч шёл совершенно бесшумно. Над котельной же – высокая кирпичная вытяжная труба; ну, думаю, сейчас врежется! А свет прошёл надо мной, мимо трубы, и над лесом двинулся в сторону Турнали. Некоторое время спустя, собираюсь на работу и вижу опять – как будто мощный прожектор над горой. Побежал в лес, надеясь разглядеть странное явление получше, но не успел. Потом выхожу во двор, смотрю: корова стоит, а головы у неё нет! Перевёл взгляд на сарай – столбов под ним нет, в воздухе висит! Тут понял, у меня что-то с глазами; выходит, от того яркого света какое-то произошло повреждение.

Рассказчик уверяет, что записал точное время и дату появления удивительного луча: «Блокнот в гараже где-то валяется». И вздыхает: «Оказывается, самый красивый свет в мире – жёлтый. Очень-очень красивый жёлтый свет бил мне прямо в глаза…»

Повелитель змей Аждаха, НЛО, «огненные шаровые молнии» – люди объясняли себе чудеса Янгантау в соответствии с представлениями своего времени. Но, как бы то ни было, очевидно, что гора, если и не «волшебная», то уникальная, стоящая особняком не только среди соседних уральских вершин, но и среди прочих известных человечеству гор.

 

 

Под «Утренней звездой»

 

После революции, в конце Гражданской войны в Башкирии начали развиваться сельскохозяйственные артели, коммуны. Новую жизнь начинали строить на новом месте – часть сельской молодёжи, взяв инструменты и скот, уходила из деревень, от «отжившей свой век» власти старейшин и мулл. Так в конце 1920 года на территории нынешнего Салаватского района появилась первая коммуна с красивым, символичным именем «Чулпан», что в переводе с татарского означает «Утренняя звезда». Её создали коммунары из деревни Мещегарово, перебравшись в красивую долину реки Юрюзань.

Как пишет Ахнаф Емалетдинов: «Коммунары за лето наладили свои общественно-хозяйственные дела. Они свой малочисленный скот (12 коров, около сорока овец и коз) гнали по гористому берегу… Стада пасли молодые коммунары Емалетдинов Киям и Фаткуллин Барый. Они постепенно довели стадо до лощины, которую позднее назвали “Сабиркул”. С восточного склона Сабиркул начиналась волшебная гора…»

«Однажды несколько коров отделились от стада, – продолжает Емалетдинов, – и поднялись на соседний холм. Оба пастуха прибежали, чтобы отогнать коров обратно в лощину. Но когда они поднялись на голую вершину горы, перед пастухами открылась удивительно красивая панорама. Река Юрюзань, сделав много дугообразных изгибов, исчезала у подножья далёких южных гор, покрытых хвойными лесами. Одна за другой расположились маленькие деревни, состоящие как будто из волшебных коробок, накрытых колпаками. Пастухи, отогнав коров, сели на белые плиточные камни и долго наслаждались панорамой».

«Вот здесь и была зарыта основная тайна горы Янгантау, – уверяет пожилой чулпановец. – Весной, в мае месяце, пастухи почувствовали под ногами тепло. Они при помощи плоского камня выкопали яму. В яме стало ещё теплее. Теперь пастухи в яме грелись и обедали. А когда настали холодные дни сентября и октября, они вообще над ямой установили шалаш и грелись в этой углублённой яме. Через некоторое время пастухи почувствовали себя очень бодрыми, будто набравшимися откуда-то сил. Об этом они рассказали пожилым коммунарам – руководителям коммуны «Чулпан». Коммунары стали думать, как использовать тепло горы для лечения».

Ахнаф Алитафович, сын председателя коммуны Алитафа Мухаметовича Емалетдинова, уверяет, что до коммунаров никто не знал о целебных свойствах горы. Конечно, это не так. Первое достоверное свидетельство о том, что местные жители используют феномен в лечебных целях, привёл ещё тот же С. Петров в 1914 году. Но очевидно, что люди нашли применение уникальным парам Янгантау ещё раньше. Основатель санатория Гениатулла Нигматуллович Терегулов в своей монографии «Тёплая гора Янган-Тау и её лечебное значение при заболеваниях суставов», изданной в 1941 году, пишет: «Летом 1937 года один 80-летний старик из деревни Ильтаевой, находящейся в трёх километрах от горы, рассказывал нам, что он в возрасте 15–16 лет возил в летние месяцы принимать ванны на Янган-Тау свою бабушку, которая страдала заболеваниями суставов. В этот период посещаемость горы больными, очевидно, сводилась ещё к единичным случаям». Следовательно, больные местные жители, хоть и изредка, посещали гору как минимум со второй половины XIX столетия.

С 1925 года коммунары, как вспоминает Терегулов, приступили к хозяйственной эксплуатации горы – стали собирать с приезжающих плату за ванны. «В том же году, – продолжает Гениатулла Нигматуллович, – посёлком “Чулпан” был выстроен над некоторыми ямами, в которых больные принимали паровые ванны, досчатый сарай; в ямах были устроены деревянные клетки в рост человека, которые сверху закрывались досками с выпиленными отверстиями для головы. В том же году была построена изба в одну комнату для приезжающих больных и их сопровождающих.

Больные направлялись сюда “самотёком”, по “слухам”. Никакого врачебного надзора, наблюдений за результатами лечения, конечно, не велось. Паровые ванны принимались по усмотрению самих больных. Часто больные принимали по 4, иногда даже до 6 ванн в день. Обычно больные садились в яму, погружаясь полностью, т. е. с головой. В летние месяцы 1934 и 1935 гг. Башнаркомздрав направляет на Янган-Тау врачей, которые несколько урегулировали приём больными ванн».

Ахнаф Емалетдинов рассказывает об одном из медиков того времени: «В те годы наша территория входила в состав Кигинского района. К нам приезжали врачи из райцентра – Киги, а заведующий Малоязовской больницей Варламов (имя и отчество не помню) постоянно находился в коммуне “Чулпан” и лечебнице». Очевидно, старожил немного путается в своих воспоминаниях, так как тут же пишет, что за «постоянно находящимся в лечебнице» врачом отправляли конную повозку: «Иногда сами коммунары ездили за ним. Для такой езды в коммуне всегда готовой стояла лошадь Сивка, которую коммунары называли “командировочная”. Это была шустрая, выносливая беговая лошадка. Откуда она пришла в коммуну, было и осталось не известно. Коммунары всем сообщили о появлении в “Чулпан” сивой лошади. Но хозяина так и не нашлось. Всю жизнь провела Сивка на выезде. Коммунары хоронили её с большими почестями, искренне горюя об утрате. Врач Варламов часто приезжал со своими сотрудницами. Мы его называли доктором. На досуге доктор Варламов с моим братом Анваром Алитафовичем, который приезжал из Уфы на октябрьские праздники, спускались на реку Юрюзань и катались по льду на коньках. Благодаря доктору Варламову и его сотрудницам, моё поколение и поколение, пришедшее за нашим поколением, были ограждены от оспы и других болезней. Так что среди наших ровесников не было рябых».

«У меня с малых лет болели ноги, – рассказывает Ахнаф Алитафович. – Меня мать два раза водила на лечение, в 1925 году я принял семь ванн, а в 1927 году – двенадцать ванн. Во время лечения заметил на тумбочке книгу. Куда, как я потом узнал, записывали прибывших на лечение людей. Мне потом объяснили, что с лечащихся взимали плату – 5 копеек за одно лечение, и регистрировали его для отчёта. Позднее плата за лечение стала 10 копеек, а в 1930 году – 20 копеек».

К слову, больные как приходили «самотёком» лечиться на Янгантау, так и продолжали вплоть до конца ХХ века, когда на горе уже выросли большие современные корпуса, – очень уж хотелось попользоваться горячими парами бесплатно. Да и не так просто было получить путёвку в ставшую знаменитой здравницу. Иштимер Шагалиевич Хурамшин, возглавлявший санаторий с 1994 по 2001 год, вырос в Салаватском районе, в 30 километрах от Янгантау. «Местные жители всегда любили это место, – вспоминает он. – Принимали так называемые «дикие ванны» – выкопают небольшую ямку на склоне горы, травки туда накидают, сверху укрываются чем-нибудь – одеялом, тулупом – и сидят. Утром один раз придут, днём отсыпаются, ночью снова приходят. Когда я только начал после института работать в санатории, в 1974 году, главврач Акбашев даже ругал дежурных врачей: “Почему не гоняете «дикарей!»” А как их прогонишь, когда тысячи людей за лето умудрялись принять “дикие ванны”. В очередях стояли».

«Дикие ванны» вспоминает и Раиль Харрасович Гильманов:

– Люди приезжают, останавливаются на постой у кого-нибудь из местных жителей и идут на гору. Весь склон – от подножья и почти до ворот санатория был изрыт «дикарями». «Ванну» принимали следующим образом. Выкапывали яму и застилали охапками травы – а травы здесь все сплошь были целебными, пока отдыхающие не проредили наши луга! Ставили над ямой шалаш и забирались туда. Сколько выдерживают, столько сидят. А снаружи – очередь. Один выходит, выносит свою траву, следующий заходит, расстилает свою, устраивается на лечение. Так эта циркуляция шла и шла. Когда я ещё работал шофёром, нас руководство санатория просило это пресекать. Мы шли, шалаши сжигали. А ямы-то оставляли. Потому что нам жалко было людей. Они ночью возвращались, снова садились. Днём уже не стали показываться.

Радил Кияметдинович Мухаметдинов, первый секретарь Салаватского райкома КПСС с 1965 по 1982 год, рассказывал, как он, будучи ещё школьником, в начале 1950-х годов три лета подряд привозил на Янгантау парализованную сестру своего отца – тётю Шамсию на «народное лечение»:

– Везли на лошади. На горе – окопы, в них навалена трава, и там очень горячо. Сверху – кто из веток, кто из тряпок – сооружали шалаш, ведь в яму ложились без одежды. И лежали, кто сколько вытерпит. Полностью тётя, конечно, не выздоровела, но после лечения смогла уже немного управляться по дому. С трудом, но ходила, сама готовила еду…

В 1928–1929 годах в коммуне «Чулпан» появился знаменитый трактор «Фордзон». Как сказано в книге «Земля Салаватская, земля батыра», чтобы купить такое чудо техники, с каждой семьи собирали топлёное масло. К примеру, в соседнем Аркауле за «Фордзон» отдали два центнера масла. Только, конечно, привезли его не из Америки, как написано в книге, а всего лишь из Ленинграда, где этот колёсный трактор собирали с 1924 года на заводе «Красный Путиловец» по лицензии компании «Форд». Как пишет всё тот же Емалетдинов: «…коммунары, вспахав новые земли, расширили свои посевные площади, а в 1927 году вспахали поля на горе Янгантау. Там появилось пять плодородных участков, которые коммунары каждый год засевали пшеницей и получали хороший урожай, намного больше, чем с других участков. Вспашка полей горы Янгантау уменьшила численность ядовитых змей». Про ядовитых змей старожил, пожалуй, всё-таки преувеличивает – никто на горе так и не встретил змеи страшнее ужа. Но его свидетельству о том, что с помощью трактора в 1929 году «с целью исследования источника тепла, произвели первое бурение скважины», стоит доверять. Небольшой «Фордзон», мощностью всего в двадцать лошадиных сил, использовался везде, где только можно. И закончил трактор свой рабочий век почти героически: после Отечественной войны его движок по вечерам питал электричеством построенный на горе санаторий.

 

 

«Курортная точка» мирового значения

 

Сохранился протокол заседания Секции Труда и Быта Башкортостана от 12 ноября 1931 года, где рассматривался вопрос о «курортных точках» Башкирии и об организации Башкирского курортного треста. «Имеется срочная необходимость постройки курорта для ревматиков лечением паро-сухо-воздушными ваннами и гротным потением, – гласит этот документ. – Гора имеет две вершины, на одной вершине при прокопке ямы глубиной 1,5 метра температура по Цельсию достигает 100. Яма 3 метра даёт температуру 150 и более. Гора Янагантау имеет мировое значение».

«При наличии такой высокой температуры, – радуются авторы протокола, – курорт будет иметь свою теплоцентраль, за счёт пара может приготовляться пища, стирка белья и работать электрическая станция; в 1931 году там лечилось самотёком до 3000 человек». Исходя из вышеперечисленного, Секция Труда и Быта постановила в числе прочих пунктов: «Считать недопустимым явлением со стороны БНКЗдрава и Башоблстрахкассы в течение восьми лет не использовать открытых курортных точек, имеющих мировое значение»; «Предложить БНКЗдраву выделить необходимые средства на строительство и оборудование указанных курортных точек. Срочно провести переговоры с Магнитогорским и Уральскими заводами и Наркомздравом РСФСР о выделении необходимых средств»; «Просить РГРУ в 1931 г. не позднее 15/XII-31 г. провести геологическое обследование горы Янгантау, а БНКЗдраву и Башоблстрахкассе выделить необходимые средства».

В 1932 году для изучения лечебных свойств тепла Янгантау приехал известный германский бальнеолог, профессор Берлинского университета Адольф Биккель. Немецкий профессор давно интересовался минеральными водами, горячими источниками и прочими природными богатствами, поставленными в СССР на службу здоровью граждан. Он активно сотрудничал с Государственным центральным институтом курортологии, созданном ещё в 1921 году – во время Гражданской войны, разрухи голода! И уже в 1928-м удивлённый Адольф Биккель писал: «Наибольший интерес к созданию научной бальнеологии ... я обнаружил в современной России, которая основала образцовые институты и заботится об этом как ни одна другая страна в мире». Действительно, в молодом социалистическом государстве к этому времени вовсю работало пять институтов курортологии и ещё семь должны были открыться в ближайшие год-два.

Летом 1934 года Государственный центральный институт курортологии прислал на Янгантау геологическую экспедицию под руководством И.М. Огинского (1906–1969). Игорь Михайлович оставил о своей работе на Янгантау подробный отчёт, включающий в том числе и краткое изложение предыдущих исследований. В 1935 году по решению Наркомздрава Башкирии на Янгантау построили небольшой деревянный дом – стационар на пятнадцать коек, и всё лето за больными наблюдал специально приехавший врач. На следующее лето – в 1936 году – домик заперт, врач не приехал, но уже весной 1937 года начинается, собственно, история санатория «Янган-Тау».

В конце апреля 1937 года народный комиссар здравоохранения СССР товарищ Каминский получил письмо за подписью Председателя Совнаркома БАССР Булашёва и секретаря обкома ВКП(б) Быкина с просьбой выделить, наконец-то, Башкирии на начало строительства Янгантауского и Красноусольского курортов 300 тысяч рублей. «Башнаркомздрав в течение ряда последних лет произвёл обследование наиболее ценных природных мест Башкирии, – пишут руководители республики, – пользующиеся большой популярностью среди окружающего населения». «В течение ряда лет, а также одновременно с экспедицией, работали медицинские отряды. В отчётных данных работавших там врачей отмечается прекрасный терапевтический эффект лечения».

Так «огнедышащий дракон» Янгантау окончательно попал в руки врачей, с энтузиазмом приступивших к изучению феномена и, главное, заставивших чудо природы покорно служить советским трудящимся.

 


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.