Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Авторы номера:

Шалухин.jpg
Станислав Шалухин
Вахитов Салават.JPG
Салават Вахитов
абдуллина_предпочтительно.jpg
Лариса Абдуллина
михаил магид.jpg
Михаил Магид
Света Иванова.JPG
Светлана Иванова
Маслова Анна.jpg
Анна Маслова
полина ротштейн.jpg
Полина Ротштейн
Кондратьев.jpg
Сергей Кондратьев
Валерий Абдразяков.jpg
Валерий Абдразяков
Романова.JPG
Римма Романова



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Северные амуры.jpg
Северные амуры.jpg
1_DSC_3487А.jpg
Свастика
Свастика
1
1

Публикации
Сафронова Елена Валентиновна (http://magazines.russ.ru/authors/s/safronova/) родилась в 1973 г. Живет в Рязани. Окончила Историко-архивный институт Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Прозаик, критик, постоянный автор "толстых" литературных журналов. Член Союза российских писателей,  Союза Писателей Москвы и Союза журналистов России.

Юность не порок

О прозе молодых на примере конкурса «Согласование времен»

Молодость – недостаток,

Который быстро проходит.

Александр Дюма-отец

 

Миром правят молодые –

когда состарятся.

Джордж Бернард Шоу

 

Темы, что подбрасывает жизнь критикам и публицистам, порой лапидарны до изумления.

Ну, например. «Современная проза» – тема? Тема. Актуальная? Есть о чем поговорить? Безусловно. Но как буквально выполнить эту работу и написать о современной прозе, учитывая объем этого явления и гипервариантность точек зрения?

Предложение «скажите что-нибудь о современной прозе» можно понимать как «расскажите о жизни», или «о социуме», или «обо всем, что вам интересно».

Невольно ищешь пути сужения неохватной темы – и находишь лазеечки: скажем, «современная проза молодых» – это уже, чем «просто» проза.

Ан, вдумавшись, понимаешь: описать и ее в одном эссе – все равно что рассказать краткое содержание «Саги о Форсайтах».

С другой стороны, маленький школьный глобус, вращаясь, отбрасывает на парту такую же по форме и углу падения тень, как Земля – на другие планеты Солнечной системы. В малом скрыто большое во всем его многообразии.

И потому вместо того, чтобы рассуждать обо всей современной прозе молодых авторов, я хочу поговорить о произведениях, составляющих прозаическую номинацию интернационального литературного конкурса «Согласование времен», который завершился в конце ноября 2009 года. Ваша покорная слуга была в сборной команде судей, принимавших решение о победителях прозы. Безусловно, дерзость – экстраполировать наблюдения судьи одного конкурса на весь массив российской прозы, написанной на рубеже ХХ–XIX веков с лабораторной точностью… Но почему бы не счесть «горячую двадцатипятку» произведений, вошедших в шорт-лист конкурса, моделью огромной живой литературы – как компактный глобус является моделью гигантской Земли?

 

О конкурсе

Литературный конкурс «Согласование времен» задуман и проведен впервые в 2009 году. Его автором явился русско-германский сайт «Русский Autobahn» (http://www.rus-autobahn.net), своего рода электронная «площадка» для объединения русских литературных сообществ из разных стран. Проект «Русский Autobahn» входит в ассоциированное общество «Russisch-Deutscher Kulturkreis e.V» во Франкфурте-на-Майне, что означает статус юридических лиц у проекта и проводимого им конкурса. Координатор конкурса – Елена Рышкова. Его идею автор проекта отразила поэтично: «Люди разделены часовыми поясами, грамматическими правилами разных языков, историей стран, в которых они живут. И тем не менее, услышав русскую речь в другой стране, я оборачиваюсь с надеждой увидеть знакомое лицо или… сказать “Здравствуйте!” по-русски. Для живущих в Англии и Израиле, Германии и Новой Зеландии… русскоговорящих людей русский язык был и остается настоящей, неизменной, непотопляемой Родиной. Поэтому согласование времен разных частей света, согласование речи с людьми иных культур посредством русского языка – это ли не самое главное, что может принести в мир талантливый литератор? Мы хотим согласовать русский день с европейским и донести до читателя в Европе неизвестную русскую литературу…»

Целью конкурса «Согласование времен», по замыслу организаторов, было представление читателю талантливых русскоязычных авторов, независимо от места их проживания, возраста и вероисповедания. Произведения победителей и «шорт-листеров» конкурса будут публиковаться в известных русскоязычных сетевых и бумажных изданиях: в первой категории – «Новая литература», «45-параллель», «Топос», «Вечерний Гондольер», «Сетевая словесность» и «Пролог»; во второй – «Октябрь», «Новый Мир», «Дружба народов», «Юность», «Золотой Век», «Контрабанда», «Литературный Европеец», «Зарубежные записки». Предусмотрены и другие возможности проникновения талантливых русскоязычных авторов на русский и европейский книжный рынок. Например, с университетом в Гамбурге предполагается совместная работа по составлению поэтической Антологии «Русская поэзия 1980–2010 годов». Авторам, которыми заинтересуются издательства Германии, будет оказана помощь в продвижении их книг в эти издательства – не зря в число судей входила литагент Эльвира Барякина! Короче говоря, организаторы «Согласования времен» хотели избежать основного недостатка многих литературных конкурсов: «разобщенности» для авторов победы в состязании и дальнейшей литературной деятельности. После подведения итогов конкурса «Согласование времен» работа его кураторов с авторами не завершится. Конечно, о многих, особенно долгосрочных, перспективах лучше говорить, постукивая по деревяшке… но пока в планах руководства представление избранных авторов в немецкие университеты для культурного обмена, информационные и организационные услуги в Германии, номинирование от имени конкурса на литературные проекты (например, в поэтический конкурс имени Гумилева «Заблудившийся трамвай»), издание собственного сборника (пока электронного, но чем черт не шутит!).

Второй особенностью «Согласования времен» было отсутствие каких-либо возрастных, территориальных и тематических ограничений. По мнению Елены Рышковой, они противоречат авторскому праву. Так что на момент открытия конкурса картина сложилась пестрая. В первом этапе конкурса из Краснодарского края пришло письмо от директора Центра внешкольной работы Наталии Дробной с приложением работ ее юных воспитанников – ребят от 15 до 16 лет, пишущих прозу и стихи. И школяров допустили к участию, а не послали «читать классиков»…

По-моему, свобода авторского выбора тем рассказов и «разброс» возрастов участников делают шорт-лист конкурса ценным материалом для критического разбора. В котором литература будет перемешана с социологией и историей. Очевидно, что в конкурсе проявились последствия исторических и геополитических процессов и явлений.

 

О цифрах

По данным координатора, на конкурс было подано 144 заявки в номинации «Проза» и 139 заявок в номинации «Поэзия». Авторы этих двух номинаций не пересекались, так что общее количество авторов конкурса 284 (неплохо для дебюта!). В прозе наибольшее количество заявок пришло из России – 86, на втором месте Украина – 17. Далее количество участников распределялось так: 15 претендентов из Германии, 6 из Израиля, 5 из Беларуси, по 2 из США и Австралии, по одному – от Бельгии, Грузии, Казахстана, Литвы, Финляндии и Узбекистана. Возможно, в бывших республиках СССР русский язык сегодня не в почете, поэтому мало желающих блеснуть литературными способностями в нем?..

Интересно рассеяны участники-россияне. Только 22 заявки пришли из Москвы и Петербурга. Все остальные – из провинции! В топонимической «карте местности» фигурировали названия, будто придуманные талантливыми писателями: Воронежская область, село Хреновое; Свердловская область, город Лесной; Краснодарский край, Кущевский район, станица Кисляковская, переулок Добренький…

Конкурс в части номинации «Проза» оказался для тех, кто не относится к элите, богеме, – не для мировых мегаполисов. «В прозе – это конкурс диаспоры и глубинки», – сказала по его завершении Елена Рышкова.

Демократичный подход привел, точно к свету рампы, авторов из местностей, откуда единственная верная дорога в информационное поле Земли пролегает через Интернет. Таковы геополитические реалии на 90 процентах русской территории.

Анализ возраста прозаиков конкурса дал прелюбопытную картину: наиболее представительной (39 человек) оказалась возрастная группа от 1950 до 1960 г. рождения – поколение начала перестройки, которому удалось столько пережить, передумать и перечувствовать, что есть о чем сказать! Об удаче здесь говорится безо всякой иронии. Хоть во многой мудрости и много печали, но лучше большой жизненный опыт, чем ограниченный кругозор… За ней по численности шла группа 1961–1970 гг. рождения – 28 человек. 1971–1980 гг. рождения – 22 человека, 1981–1990 гг. рождения – 20 человек. Эти группы количественно практически одинаковы. Тех, кто родился в промежуток 1940–1950 гг., оказалось меньше всех – их 21 человек, практически все эмигранты.

Среди участников конкурса в прозе почти не было литературных профессионалов – журналистов, творческих работников, литературных ремесленников, иными словами – людей, издававших свои книги не за свои деньги. Большинство из авторов, приславших произведения на конкурс, неизвестны ни издателям, ни читающей публике – но пишут давно и активно. Иногда очень хорошо. Но в основном они не признаны официальной литературой. Кое-какие «наши» прозаики находят выход в сетевых самопубликациях и различных литературных конкурсах. Другие просто не умеют играть в литературные игры – либо не считают выход на публику самоцелью. «Можно говорить о большом опыте творчества и малом опыте публикации», – таково мнение Елены Рышковой о квалификации соревнующихся.

 

О «молодости» в прозе

Давайте поразмыслим, можно ли называть вышеприведенный списочный состав «молодыми авторами», а их прозу, соответственно, – «прозой молодых авторов»? Думаю, что откровенность Елены Рышковой дает нам на это право. «Молодость» в литературе, естественно, явление не физиологическое. «Молодыми» были И. Гончаров и Ф. Тютчев в свои пятьдесят, когда начинали творить, – пока не перепортили кучу бумаги, не порвали множество черновиков и не обрели литературного опыта, в том числе и того, что касается общения с издателями и книгопродавцами... Ибо от правил этих игр зависит будущая популярность автора и его, так сказать, загробная жизнь, которую книги способны продлить на века. Те авторы, «кому за …дцать», вправе сравнивать себя с «начинающими» Гончаровым и Тютчевым.

Смею также утверждать, что «молодость» в литературе – это не качественная характеристика. Типичные для конкретного возраста психофизические проявления в искусстве не влияют ни прямо, ни косвенно на сам факт того, что над автором Боженька пером помахал. Конечно, молодой талант может к старости исписаться или разменять свой дар на сребреники… Но перед тенями разбуженных мною Гончарова и Тютчева было бы бестактно утверждать, что талант у 18-летнего шалопая не способен проснуться в 80 лет. Большей бестактностью и ересью было бы только уверение, что человек постарше пишет сильнее и талантливее, чем автор помоложе. Можно вести речь лишь о постановке руки и обогащении себя опытом… но и это – палка о двух концах. Не зря наставники часто говорят своим птенцам: «Набил руку? Тебе пора бить морду!»

Мне кажется, что в конкурсе «Согласование времен» все авторы были в какой-то степени молодыми – то бишь неискушенными… отчасти – непрофессиональными. Беру на себя смелость заявить, что вся русская современная проза молодых (или неискушенных) обременена этими же «грехами».

Давайте объявим без малого 300 участников «Согласования времен» «фокус-группой» русскоязычной литературы – «фокус-группой» авторов, входящих в литературу со всей своей непосредственностью. Этап «непосредственности» в изложении (проще говоря – описание того, что видел, или того, что тебе рассказал очевидец) переносят абсолютно все авторы, точно детскую свинку. Все зависит от течения болезни и правильного, своевременного лечения. Если последнее не назначалось или если самолечение образцами классики было недостаточно эффективным, есть риск, что и в зрелости автор будет обладать детским взглядом на вещи и детской манерой пересказа увиденного.

 

О новелле

Почти все рассказы, дошедшие до шорт-листа прозы, обладают такими «детскими» – простыми, линейно развивающимися, «одноходовыми» – сюжетами. Про некоторых авторов уместнее сказать, что они вообще обошлись без сюжета, – например, Алекс с цепочкой семейных воспоминаний «Семейный трибунал». Но пример Алекса все же единичен. Гораздо чаще авторы замышляли сюжет либо весьма стереотипный (Вараксин Сергей, «Додескаден»), либо просчитывающийся с переломного момента повествования (Эйснер Владимир, «Расстрельный Семенов»), либо несложный…

Либо изначально вторичный, как притча Дмитрия Александрова «Египетские жрицы и фараон». За априорную любовь сегодняшних русских прозаиков ко вторичности следует благодарить Его Величество Постмодернизм.

Пока я читала, преследовало грустное осознание: эту прозу не назовешь новеллой!..

Чем поджанр новеллы отличается от общего жанра рассказа, до сих пор спорят литературоведы. Общепринятые признаки новеллы – повествовательный прозаический жанр, для которого характерны краткость, острый сюжет, нейтральный стиль изложения, отсутствие психологизма, неожиданная развязка. Произведения наших авторов похожи на новеллу разве что краткостью. Скажем, великий Гете писал: «Новелла не что иное, как случившееся неслыханное происшествие». Классическая новелла возникла в эпоху Возрождения, которая придала этому жанру специфические черты: драматический конфликт, необыкновенные происшествия и повороты событий, для героя – неожиданные капризы судьбы. Образцом новелл считаются сто историй из «Декамерона». Каждая последующая эпоха и территория распространения придавала новелле новые признаки – так сложилась «готическая» (страшная) английская новелла, мистическая германская новелла, а впоследствии в нее проникли элементы «комедии положений», которые и помогли явиться на свет уникальным новеллам О. Генри… Но почти неизменной оставалась одна и та же величина: для русской литературы новелла всегда считалась явлением нетипичным. А ее примеры с достаточным основанием объявлялись развитием западных архетипов.

«Опоры» русской новеллистики – «Повести Белкина» А. Пушкина, «очерки-новеллы» Н. Гоголя «Шинель», «Нос», сильно отступившие от привычных канонов, полусказочные истории А. Грина, горестные новеллы С. Кржижановского. Эти гении использовали все богатое наследство, доставшееся от прародителей жанра, – обилие приключений, мистическую подоплеку, умение подвести к неожиданному финалу… Но все же в большей степени русским писателям свойственны психологизм, описательность, духовный поиск. Вероятно, потому и новелла, визитная карточка приключенческого жанра – не случайно ее использовали и знаменитые фантасты Р. Шекли (настоящий О. Генри от фантастики!), Г. Каттнер, Р. Бредбери, – не прижилась на нашей почве.

Наивная моя вера, что с новыми именами в русскую литературу придет новая расстановка сил (акцентов, ударений, точек над i), увы, потерпела крах…

Спросите меня – кто в современной русской литературе мастерски владеет жанром новеллы? Я вам честно и откровенно отвечу: не знаю! Правда, приходят на ум детективные рассказы (преимущественно дамские), которые в последнее время издаются целыми сборниками от «Эксмо». Эти опусы можно признать новеллами, но из оценки их уверенного большинства выпадет слово «мастерские»… Ожидаемо хороши новеллы из «Кладбищенских историй» Бориса Акунина. Но новелла, видимо, столь чужеродна русскому духу, что Акунина иные критики и читатели не хотят признавать писателем…

Стало быть, участники конкурса «Согласование времен» склоняются к служению серьезной литературе, а не беллетристике. Если, конечно, принимать за водораздел между жанрами границы «были» и «небывальщины». Лишь «Доннер ветер» Евгении Ковчежец, «Птица Сирин» Дмитрия Огмы и «Ибо нет одиночества больше…» Андрея Асмю выбились из рамок реализма. «Доннер веттер» – по замыслу авантюра (или психоделический детектив), но, увы, автор заигрался в загадки и забыл, что по ходу его игр должны быть расставлены вехи для читателя, который тоже хочет разгадать тайну. «Птица Сирин» и «Ибо нет одиночества больше…» – фантастические. Ну слава Богу!.. Сказать по правде, мне было бы очень жаль потерять для русской литературы шанс обогатиться новеллами. Динамизм изложения, скорость смены событий, неожиданность развязки делают новеллу не только привлекательным чтением, но и отличным «тренингом» для писательского мастерства. Откровенно – ее создать намного сложнее, чем до мозга костей серьезное произведение.

Но малая популярность новеллы в нынешней русской словесности объяснима. Она не в чести и у «молодых» (включая сюда «экспериментаторов»), и у «старших» (включая сюда «неискушенных»). У теперешних создателей сетевой литературы – питающей авангард бумажной – другие идеалы в плане формы: поток сознания, дневник («лытдыбр»), ассоциативное письмо, фрагментарное письмо… На «нашем» конкурсе такого рода проза оказалась в меньшинстве, что понятно: те, кто исповедуют авангардные жанры, предпочитают и другие конкурсы. Все вышеперечисленные формы роднит стремление к «самокопанию» и пренебрежение литературной обработкой. За такую моду мы также должны благодарить Его Величество Постмодернизм!..

У «старшего поколения» (не обязательно годами, но мировоззрением) тоже нет нужды в новелле. Напротив, их девизом служит скорее: «Достаточно рассказать, что видел, чтобы тебе поверили». Отсюда журналистские черты в некоторых конкурсных рассказах – например, в надрывающем душу «Сеносплаве» Папы Шульца. Этой жестокой и, без сомнения, правдивой, записанной со слов очевидца либо по собственной памяти были свойственна более очерковость, чем литературная «сделанность». Как и черно-ироничному «Тарковскому» Германа Шакарбиева.

Прекрасно, что современные прозаики предпочитают прямоту без выкрутасов, но в бочку меда не грех добавить ложку дегтя: об руку с ней идут примитивность изложения, отсутствие литературной работы над текстом, пренебрежение фантазией и авторским правом самому выстраивать судьбу героев. Получается, чем проще рассказ – тем лучше… потому что проще? Жаль, если выбор в пользу «простоты» сделает большинство авторов.

 

О деревне

Возможно, в своих идеологических предшественниках приверженцы простоты видят русских советских писателей-деревенщиков – В. Шукшина, В. Астафьева, Ф. Абрамова и других?.. Увы и ах, но разве вы не замечали, как выродилась к сегодняшней эпохе «деревенская» литература? И дело явно не только в том, что все ее корифеи отошли в мир иной. Отошла в мир иной и та деревня – символ «народности», «исконности» и «подлинности». Если сегодня писать о деревне – то честно, не закрывая глаза на все ее неприглядные проблемы, известные далеко не только социологам, статистикам и политикам. Для этого нужен целый букет писательских качеств – смелость, принципиальность и… опять же умение. Забавный мужичонка Костыль, разбушевавшийся по пьяни, решивший воевать со Штатами в Югославии (из рассказа Дмитрия Воронина), – это не изображение современной деревни, а фарс. «Провинциальные рассказы» Виктора Сумина – хроника типа «а вот еще был случай у нас в деревне».

Над гигантской «сельской» темой в литературе довлеет масса стереотипов – и потому, как ни жаль это признавать, «деревенщики» отстают по качеству своих произведений как в рамках конкурса «Согласование времен», так и во всей русскоязычной прозе. Маловыразительно, грустно, вяло и фальшиво. Лишь малая толика произведений этого жанра в «большой» литературе текущего момента достойна внимания. Например, две книги Ирины Мамаевой, главная героиня которых – карельская деревня с ее нищетой, диковатыми нравами и бытовым национализмом…

 

О жалости

Его Величеству Постмодернизму присуще также воздействие на нервные рецепторы читателя. Он не отказывается от шокирующих описаний и эпатажных подробностей. «Эпатаж» – оружие обоюдоострое, как и «жалость». Иногда их применение оправдано. Иногда – излишне. Но разобраться в правомерности употребления этого оружия, особенно находясь в кураже писательства, сложно… Порой в рамки реализма втиснуто вполне постмодернистское «пощипывание нервов» – о чем авторы, возможно, сами не догадываются… Они искренне верят, что обращают читателя к добру.

В конкурсе «Согласование времен» довольно много рассказов с ярко выраженным моральным призывом. Для нравственного воздействия на «собеседника» почти все авторы выбрали самых трогательных героев – животных и больных детей. Психически больной мальчик Степа, герой одноименного рассказа Владимира Абрамсона, символизирует одновременно привязанность русской литературы (следом за русской агиографией) к героям-блаженным, героям-юродивым – и «закрытость», труднодоступность изломанного мира надорванной психики для художественного изображения. Потому и получился скорее жалостливый рассказ о муках матери больного, чем о самом больном…

Те, кто представил на конкурс рассказ про животных, – написал его обязательно с надрывом. Так, чтобы стало «жалко». В двух случаях – собаку: Алтая Елены Романенко из одноименного рассказа и Байкала Надежды Васильевой из рассказа «Бараний лоб». И безымянную лягушку Бориса Замятина («Там наверху»). Но вообще это рассказы о людях.

Е. Романенко, Н. Васильева и Б. Замятин избрали для достижения своей цели – провозглашения старого как мир призыва «Любите братьев наших меньших!» – путь, на который их наставили Эзоп, Лафонтен и Крылов: басенную манеру очеловечивать животных, на полном серьезе утверждая, что у них не инстинкты, а психология, не рефлексы, а помыслы… Что старая собака способна совершить самоубийство, дабы «не стеснять» хозяина, а молодая лягушка – строить планы «переезда» из бетонного колодца в пруд. Увы и ах, экстраполяция человеческих поступков в животный мир – прием басенный. Либо сказочный. Причем воспитательный. У этих троих авторов получилось нечто вроде глав книги Сергея Образцова «Так нельзя, а так можно и нужно». Но, извините, та книга предназначена детям. Адресовать взрослым ее ремейки?.. А смысл?..

Гениальные рассказы о животных содержат достоверное описание их поведения в естественной среде. Э. Сетону-Томпсону, Дж. Лондону, М. Пришвину, Г. Троепольскому удалось заглянуть в тайны звериной «души», не приписав животному ни одного несвойственного поступка.

Получается, что анималистического рассказа на наш конкурс не представил никто. Это не вина авторов. Анимализм – жанр, в принципе, редкий. В этом году я читала сборник «Мартовские коты», составленный из лучших произведений «сетевых» авторов о кошках Мартой Кетро. «Мартовскими котами», наверное, не исчерпывается современный русский анимализм, но он там предстает очень характерно. Животные появляются на страницах прозы, посвященной «жизни-как-она-есть» или «жизни-как-я-ее-вижу», – в бесхитростном акынстве. Что вижу, о том пою. Вижу кота – пою о коте. «Животные» = «жизнь».

А что четвероногие заслуживают любви и бережного отношения – да кто спорит-то?..

С нравственной позиции автора подан читателю и рассказ Николая Толстикова «Поздней осенью» – как под старость пришел к вере атеист, порядком нагрешивший в молодые годы и не знавший с тех пор покоя. Что-то «достоевское» скрыто в образе потаскушки и алкоголички Маньки Резаной, о которой начинает заботиться герой, и в его осознании, что явление этой беспокойной соседки – искупительный крест. Такого рода рассказов в русской литературе сейчас превеликое множество. Уровень у них разный. Тяга русской классики к проблемам выбора, греха и искупления в наши дни возвращается на новый круг – перехода нации и человека от безбожия к Богу. Это очевидный признак времени и влияния общественно-политической обстановки – точно так же в 20–30-е годы прошлого века были популярны обратные сюжеты, о переходе от слепой веры к разумному атеизму и торжеству науки. С одной стороны, литература «искупления» – знак нравственного оздоровления общества, с другой стороны, она часто разрождается произведениями слишком сусальными и нравоучительными, стержнем которых является назидание. У Николая Толстикова получилось нечто среднее.

 

Об искуплении

От искупления логичен переход к самой беспроигрышной теме современной русской литературы. Ей отдали дань и многие авторы конкурса «Согласование времен». Это – сталинизм и его наследие.

Тема сталинизма и качественно, и количественно «рулит» в нынешней русской прозе. Естественно – ведь та трагедия каждого в России коснулась. К тому же политическая трагедия имеет свойство касаться не одного поколения переживших ее – сломаны жизни детей и внуков «врагов народа», исковеркана психика, на генном уровне живет в нас страх перед Системой… О «Системе» кто только не пишет. Взять хотя бы фантасмагорию Д. Быкова «Списанные».

Даже те россияне, кто живет теперь за рубежом, или их потомки несвободны от генной памяти лагерей, доносов, отречений... Линия отречения от отца проводится в «Поздней осенью» Николая Толстикова вместе с мотивом раскаяния…

Традиции «лагерной» прозы задали русской литературе В. Шаламов, Ю. Домбровский, А. Солженицын. Эти традиции не уйдут из нашей прозы… разве что их запретят официально. А следом за «лагерной» правдой хлынула в литературу правда о раскулачивании, о репрессиях, об эмиграции. Некоторые романы и повести были современниками трагических событий… но дошли они до нас только в 80–90-е годы. Как «Сестры» В. Вересаева, «Повесть непогашенной луны» Б. Пильняка, «Белые одежды» В. Дудинцева. Некоторые современные произведения на эту тему являют собой ретроспективу. Некоторые – воспоминания, наконец-то подлежащие огласке.

Неведомо, на каком фактографическом материале написан рассказ Виктора Лановенко «Соучастник», – но, на мой взгляд, это лучший рассказ в подборке конкурсных произведений. Это исповедь лирического героя, как он, школьник, вместе с дедом и бабкой подписал письмо, оговаривающее их квартирантку. У девушки обнаружили книги на английском языке. Она пошла по этапу. Никого не заинтересовало, что она преподавала английский…

«Соучастник» убедителен и драматичен. В нем все «на месте» – как литературно, так и исторически. Это подлинный, не «сочиненный» рассказ об искуплении.

…Неужели безупречным нравственным и, так сказать, фабульным источником современной русской прозы останется сталинская эпоха и коррозия, поразившая тогда душу «советского человека»?.. Пока мотив этот представляется неизбывным. Забыть его не получится никогда. А избыть – Бог весть… Я уже говорила о поразившей русскую современную прозу тяге к документальности и очерковости. Возобладают ли в русской литературе гиперреалистические тенденции, либо она допустит в себя и вымысел?

 

О сути сказанного

Конечно, частное мнение одного критика для явления погоды не делает. Однако – позвольте последнюю ремарку! Остерегайтесь недооценить серьезность «прозы молодых» как категории в литературе. Помните, что миром правят молодые… когда состарятся.


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


Вчера, 23 мая, редакция журнала "Бельские просторы" посетила Шаранский район, встретилась с библиотекарями и побывала на празднике Славянской письменности.
1.jpg
2.jpg
3.jpg
5.jpg
6.jpg
7.jpg


В течение двух дней в Белорецком районе проходили встречи с писателями, редакторами ведущих журналов и газет республики. От журнала «Бельские просторы» в встречах принимали участие заместитель главного редактора Светлана Чураева и редактор отдела прозы Игорь Фролов. 18 мая творческий десант принял участие в музыкально-поэтическом мероприятии для отдыхающих и коллектива санатория «Ассы». 19 мая гости прибыли в город Белорецк, где для них была подготовлена большая программа. Встречи проходили в нескольких школах и библиотеках. Заключительное мероприятие состоялось в школе №1.

Чураева Белорецк.jpg

Светлана Чураева знакомит читателей Белорецка с новинками журнала "Бельские просторы"

белорецк.jpg

Писатели РБ возлагают цветы к бюсту А. С. Пушкина

ф и ч белорецк.jpg

Игорь Фролов и Светлана Чураева среди читателей



Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.