Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Тайная музыка невозможного

…Когда-то я пытался убить в себе сочинительство, чтобы жить как все нормальные люди. Заставлял себя не сочинять, но через некоторое время стихи просто произносились. Потом махнул рукой, приняв это как пожизненную неизбежность, как свой крест. И только теперь, когда лучшая часть жизни позади, с отчётливой, щемящей болью сознаю, что это всё-таки то самое дело, которое действительно люблю и единственно по причине которого и стоит хотя бы терпеть меня на этой Земле…

Станислав Петрович Шалухин (1952–2002) родился в Уфе. Работал преподавателем, журналистом. Последнее место работы – редактор отдела поэзии журнала «Бельские просторы»



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Домик на окраине. 1997
Домик на окраине. 1997 Рифхат Арсланов
Лен. 1976. Акварель
Лен. 1976. Акварель Эрнст Саитов
7. Синтетика, Аэрофлот.jpg
7. Синтетика, Аэрофлот.jpg
Мистерия Russia. Серия Парафразы.jpg
Мистерия Russia. Серия Парафразы.jpg

Публикации
Сафронова Елена Валентиновна (http://magazines.russ.ru/authors/s/safronova/) родилась в 1973 г. Живет в Рязани. Окончила Историко-архивный институт Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Прозаик, критик, постоянный автор "толстых" литературных журналов. Член Союза российских писателей,  Союза Писателей Москвы и Союза журналистов России.

Книги и прилавки. Альмах лито К. О. Т.

№ 2 (195) Февраль, 2015 г.

Демиургиева ночь: альманах литературного объединения «Июльский К.О.Т». Выпуск # 0. – Мурманск : Борей, 2013. – [208] с. Под общей редакцией Дарьи Анацко и Полины Стрелковой.

Загадка для интеллектуалов: кто, кроме мафии и спецслужб, может сказать о себе: «У нас длинные руки…»?
Тут вспоминаются шекспировские могильщики, перекидывающиеся на кладбище вопросами: «Кто строит крепче каменщика, корабельного мастера и плотника?».
Наш ответ невиннее и веселее.
Длинные руки – у организаторов буккроссинга.
Буккроссинг напоминает «теорию шести рукопожатий». Книга может облететь с его помощью весь мир. А уж всю Россию – легко!..
Передо мной альманах «Демиургиева ночь», выпущенный и распространяющийся в Мурманске, где я ни разу не была. Однако книга меня нашла, вылетев из родного гнезда –фримаркета в Доме Молодежи – осенью 2014 года. По словам карельской журналистки и поэтессы Натальи Севец-Ермолиной, которая и привезла мне книгу, мурманский фримаркет – «модное местечко»: туда молодёжь города ходит на концерты и лекции, там обменивается вещами и книгами. И я думаю, глядя на потёртый уже томик, что буккроссинг составляет серьёзную и реальную конкуренцию книжной торговле. Буккроссинг непрактичен, не имеет ничего общего с политикой «выживания в тяжёлые времена» – если иметь в виду финансовое выживание. Зато он, не исключено, единственная возможность «выжить» привычке людей читать книги. А то ведь она по тяжёлым временам может быть отринута как роскошь…
Но альманах «Демиургиева ночь» составляли и выпускали явно те, кто уверен, что литература не престанет, читатели не переведутся, как и писатели, нуждающиеся в «площадках» для самовыражения.
О литературном объединении «Июльский К.О.Т» я узнаю впервые, как и подавляющее большинство моих читателей. Его редакторы учли такую вероятность и составили альманах «Демиургиева ночь» в расчёте на незнакомую, но любознательную публику. Они предпослали альманаху аннотацию и развёрнутый пролог, где рассказывается об истории, трансформации и мировоззрении лито. Мало того – редакторы Дарья Анацко и Полина Стрелкова, авторы Ирина Фролова и Арсений Песня и зритель Мария Сотникова написали семь «Писем» почтеннейшей публике, описав этапы становления «Июльского К.О.Т.а», – концерты, выступления, дискуссии. Судя по названиям «Писем», – «И глаза покрываются…», «Рок был нашей музыкой», «Человек за стеной», «Пропавшая осень», «Терракотовые разговоры», «Литературные велосипеды», «Баночка с литературным маяком» – творческая и общественная жизнь лито весьма активна.
Не буду пересказывать письма, но приведу аннотацию к альманаху, служащую оптимальным представлением коллектива, чью «визитную карточку» буккроссинг запустил по свету.
«Литературное объединение «Июльский К.О.Т.» было создано в 2009 году мурманскими студентами. Проведя большую творческую и организационную работу, «К.О.Т.» инициировал в Мурманске молодёжную литературную среду, которой до этого не существовало, а также два уникальных для России проекта – независимый конкурс молодых авторов «ПроЛитКомпот» и литературно-публицистический проект «Терракота».
«Демиургиева ночь» знакомит читателя с произведением девяти молодых мурманских авторов – Дениса Апухтина, Полины Стрелковой, Демида Рабчевского, Надежды Корепановой, Юлии Степаненко, Арсения Песни, Ирины Фроловой, Николая Тарасова, Дарьи Анацко.
Книга состоит из трёх разделов, в каждом из которых – в отдельных главах – презентовано три автора. Между главами расположены письма-воспоминания, рассказывающие о пути творческого коллектива. Таким образом, сборник скрепляется единым повествованием. Для оформления использованы архивные фотографии ЛИТО.
Издание подготовлено молодыми авторами самостоятельно при помощи мурманского книжного издательства «Борей» и знаменует собой окончание работы ЛИТО «Июльский К.О.Т.».
Прелестна дерзость, с которой ребята заявляют об уникальности и самодостаточности своего мегапроекта – она, пожалуй, лучшее из свойств молодости. Характерна и заключительная строка аннотации, информирующая умных, что время ЛИТО кончилось, наступила пора более «взрослой» деятельности команды. Краткая аннотация поведала об «Июльском К.О.Т.е», возможно, больше, чем замышлялось изначально – не только в строках, но и «между строк». За грамотную информационную политику издающей команде решпект и уважуха.
Но не презентация, а тексты делают всякий литературный альманах подлинно, а не формально литературным. Переходя к содержанию, отмечу общий момент, бросившийся в глаза: разделение текстов по тематическому признаку – поэзия – проза – публицистика – представляется несколько искусственным. Заданность его сами редакторы в аннотации признают. Редакция имеет право на собственную концепцию, но невольно задумываешься, как бы выглядела «Демиургиева ночь» без строгого следования схеме. К ней мы ещё вернёмся.
О каждом авторе в альманахе есть биографическая справка с фотографией и прямой речью. Построение: автор = глава. «Глава первая, в которой Денис Апухтин собирает стихогербарий», «Глава вторая, в которой Денис Рабчевский верит в неприличную прекрасность жизни», «Глава третья, в которой Полина Стрелкова шепчет метафоры и ищет тишину» – и так до девятой, «в которой Дарья Анацко всё понимает и прощается».
Поэт и автор текстов песен Денис Апухтин говорит: «Я занимаюсь аппликацией всего, что когда-то упало в голову. Собираю в охапку, а потом разбираю время от времени, складывая в единую мозаику стихогербария. Это именно аппликация чувств – как одеяло из лоскутов разнотонных, которое время от времени штопаю». Сравнения поэтической манеры что с гербарием, что с лоскутным шитьём броские и привлекательные – но какова эта метода стихосложения в действии? На мой вкус, несколько эксцентрична, начиная уже с названий стихов: «Криком птицы, обезглавленной криком ружья», «Ломали гнёзда птицы», «Я обедаю твоим присутствием», «Чихаю стихи», «Крадусь в дневник, шурша дождём страниц седых», «Привкус л во рту» – таков вокабуляр заголовков Дениса Апухтина. Тексты ему под стать:

Я читаю стихи взамен молитвам
криком птицы,
обезглавленной криком ружья.
Я читаю стихи голосом хриплым.
Отстонаться бы тебе про себя.

Ты осталась наброском на моей простыне,
запотевшим окном в комнате,
ощущением тоски по ранней весне,
воспоминанием в ногах холодным.

(«Криком птицы, обезглавленной криком ружья»)

Ломали гнёзда птицы
на объеденных деревьях,
и сотни цветных ладоней
махали птицам вослед.

Вчера мы с тобою простыли,
попрятали в капюшоны лица,
несли в ресницах блеском
первый октябрьский снег.

(«Ломали гнёзда птицы»)

Я обедаю твоим присутствием
и отсутствием слов между нами.
Я обедаю твоим молчаньем
и тем, как тебя представляю.

(«Я обедаю твоим присутствием»)

Лирика Дениса Апухтина по тематике преимущественно любовная, а по стилистике сочетает обэриутство и русский концептуализм. От обэриутов взяты «поклон» Хармсу с его «отсутствием всякого присутствия», «физиологизация» чувств и ощущений – «воспоминание в ногах холодное», «обедаю твоим молчаньем», «опираюсь на дрожь в почерке». От концептуалистов – «языколомание» и заметный примитивизм поэтического посыла: автор не лукавит, говоря, что он «собирает стихогербарий». Это набор разнородных, едва ли не взаимоисключающих мыслеимпульсов, соединённых нарочито вычурно, напоказ. Причём напоказ выставляются фрагменты, а не общая концепция, которая порой вовсе не очевидна. Уж не говоря о технической стороне стихов, которая строится на всевозможных сломах классического стихосложения – возможно, Денису стоит на этом пути зайти дальше, уже не в концепт, а в интеллектуализм?
Пока же взаимоисключающими кажутся и «прототипы текста» Дениса Апухтина – гербарий и лоскутное одеяло. Техника составления гербария тяготеет к эстетике изящной, тогда как пэчворк – к «варварской», к «дикой красе». Боюсь, пэчворка у Дениса Апухтина больше, чем гербария (и мне трудно вообразить эти стихи поющимися – либо песенные тексты у Дениса другие?). В рамках выбранной им манеры изложения Денис, безусловно, поднаторел (но ещё не мастер). Однако такая эстетика «на любителя», как и обэриутство с концептуализмом. К числу любителей я, увы, не отношусь.
Моим эстетическим запросам больше удовлетворяет Демид Рабчевский, чьи стихотворения подтверждают тезисы из его предисловия: «Огромное впечатление на меня произвёл Бродский, Губерман и Мандельштам, прочитанные почти одновременно в девятом классе», «…уверен, что я скорее прозаик, чем поэт». Поэзия прозаика чаще «сюжетна» и «логична», чем поэзия исключительно поэта. Сюжет и логика, хоть и жутковатая, присутствуют в первом же стихотворении Демида Рабчевского «Кочегар»:

Пусть золотые не искал я Руна,
Но я спалил дотла с Нероном Рим,
Я на костре сжигал Джордано Бруно
И прочих нековременных светил.

Угля и брёвен узник и изгнанник,
Я устремлял вращенье мира вдаль:
Я жёг евреев, я топил «Титаник»,
Я закалял, задувши домну, сталь.

Пусть я сгорю с лопатой в кочегарке,
И мир не сникнет, головой скорбя –
Я так умею пар держать на марке,
Как дай вам бог уметь держать себя.

Щеголеватый перифраз хрестоматийной строки Пушкина вступает в противоречие с формулировками «путь растаял, как в пыли ручей» (вода не тает), «устремлял вращенье мира вдаль» («вращенье» по определению на месте) – чем классичнее форма стиха, тем строже должен быть подход к деталям. Но мне импонирует позиция поэта Рабчевского: он твёрдо знает, что он в литературном мире не один, что этот мир создан задолго до него богами и героями, и к их богатому наследию и священной мифологии автор постоянно апеллирует. У него в стихах соседствуют Тиль с пеплом, стучащим в сердце, Данко, Ева, «вкусившая яблок», кумиры миллионов – Маркс и Коэльо:

Как девичий разум захвачен Коэльо,
Мой – верит, что я полноправная часть
Вселенной, и я упиваюсь свирелью,
В толпе в переходе неловко топчась.

Я глупо наивен – я пробую верить,
Что стоит лишь просто пойти по пятам
Известных законов, и комнатой серой
Мой мир бывший раньше, напомнит мне храм.

(«Как глупая девочка с новой зеркалкой…»)

Иной раз параллели похожи на заимствования: стихотворение «Полупустой троллейбус. Поздно. Вечер…» напоминает о песне «Привет!» на стихи Д. Рубина в исполнении М. Леонидова. Если бы не строфа:

Скажи хоть слово, улыбнись – мне надо,
Чтоб в свистопляске помертвевших лиц
В мертвящей куче трупного распада
Мелькнула радость в глубине глазниц.

Это уж, извините, чистый Бодлер! Здесь лишний.
С многообразным, частью заёмным инструментарием Демид Рабчевский иногда обращается неуклюже. Показательно для нынешнего этапа его творчества первое четверостишие стихотворения «Утро»:

Пейзаж застрял в кровоподтёках масла
Безумной кисти серого дождя.
Дворов рисунок вымокший распластан,
Растянутый на фонарей гвоздях.

Стремление «соригинальничать» приводит к сочетанию неудачного образа (застрять в кровоподтёках нереально, тем более пейзажу, на фоне которого и проявляются кровоподтёки, но непонятно, чьи – кисти или дождя – та и другой – неживые, крови не имеющие) и образа зримого: вымокший рисунок двора (тут скромнее надо с числительными), растянутый на гвоздях фонарей, рождает неуютную, очень «питерскую» картину. Но хочется верить, что Бродский, Мандельштам и Губерман не дадут в обиду Демида Рабчевского. Ведь есть у него «в активе» практически безупречное аутентичное стихотворение:

Домов незримых окнами мигая,
Куда-то уходило наше лето,
Как едут торопливые трамваи
Под вечер от Гражданки до Просвета,

Мы в чём-то торопились признаваться,
Из дому выбегали спозаранку,
И город днём и ночью измерялся
Шагами – от Просвета до Гражданки.

Рефрен о «Гражданке и Просвете» пронизывает стихи, делая их историей не просто любви, а любви петербургской, а другие питерские топонимы добавляют самобытности. На цельном полотне этой простой и захватывающей истории мелкие «ляпы» теряются, остаётся приятное чувство знакомства с многообещающим поэтом.
О Полине Стрелковой, замыкающей поэтический блок, сказано в представлении: «В своём творчестве за последние несколько лет сделала резкий поворот от пустой и многословной рифмовки к уверенной смысловой карте, вмещающей новые категории и преобразующей каждое записанное слово». Ценю прямоту и честность составителей альманаха, подходящих к задаче с ответственностью за каждое слово, соразмеренное с текстами в главе. В подборке Полины Стрелковой есть место «пустой и многословной рифмовке», в перипетиях которой угадывается трагическая юдоль искусства:

В тёмной комнате задыхаются все цветы –
чёрная музыка то ли гудит, то ли пилит.
Вижу в ней лекарство от собственной слепоты:
посмотри – вот под этой октавой, под ней, не мы ли?

Льдовым облаком, мутным, белым облитый сад,
голоса глухие, лгущие, бесполезные…
Мои мысли станут болезненной лепкой лица,
сетью судорог, мелких складочек и порезов.
……………………………………………………….
До того живые, что хочется – в горло нож
и свистеть красным хрипом над стихшими их шагами.
Эта музыка скоро заканчивается, похоже.
Посмотри – а написано кем? не нами?

Или:

Кисть бессильно выпала из рукава.
Записать бы, да вымерли в сумках карандаши.
Меня встретил стакан молока и ворс ковра.
Уходила – будто пыталась чего-то лишить.

Или вот это, вызвавшее у меня «злодейский блюз» благодаря окончанию каждой строфы (куплета?) «Мы останемся очень плохими людьми»:

Твой просящий взгляд решетит живот.
Мне бежать от него годами.
Заталкивать ночи в дверной проход,
просить: глаженное – не мни…
Даже если никто не придёт за нами,
мы останемся очень плохими людьми.

Но с этими стихами сосуществуют краткие, жёсткие по форме (по содержанию у Полины все стихи не лилейные), с крайне личностными концовками:

Я не знаю круглых, кроме мяча, вещей.
Я не знаю цвета ярче твоих волос.

Я смеюсь, потому что хочу вдохнуть,
а мне тяжело, я кашляю.

Одно стихотворение полностью раскрывает поэтическое «я» Полины, хотя в нём местоимение не звучит:

Дорожное

Потому что сама вытянута в струну,
потому что сопка перед рассветом глотает луну,
потому что дорога ранила родную страну
в самый Питер.

Потому что никто, как ветер, не будет гнуть;
никому, как туману, не обмануть.

У того, кто захочет меня проткнуть, –
ничего не выйдет.

Приятно, что Полина Стрелкова посвятила стихотворение родному литобъединению и что это стихотворение избегает шаблонов, какими часто грешат посвящения. Это констатация удивительных фактов и игра с именами собственными:

Потому что пролит компот
из мочёных яблок и слив.
Мы, казалось, душой росли,
и внутри шевелился кот.

Изображение кота в профиль в цилиндре – вылитый Бегемот на балу! – символ альманаха.
Подробным цитированием стихов искупаю вину перед прозаиками и публицистами, чьи произведения труднее цитировать.
В своих рассказах Надежда Корепанова, по её словам, «создаёт общее из множества». Это типичная «городская фантастика» с элементами философии – причём лучше получаются рассказы, где философия сведена к минимуму: «Волны», где мальчик на уроке нарисовал синего кита на листке с самостоятельной работой, а учительница вернула его к учёбе, и синего кита выкинули. «Настоящая осень», квинтэссенция которой в том, что «мокрая дорога ночью похожа на звёздное небо», но это видит только Удивительный Человек. А вот «Тонкая зима», «Липкая весна» и «Грязное лето» променяли мудрые задумки на «сценки из быта маргиналов», к тому же «Зима» восходит к анекдоту о малолетней проститутке и сердобольном дяде. Фантастические сюжеты и своеобразная фантастическая эстетика присущи и Юлии Степаненко. Два из трёх рассказов её крутятся вокруг факта, что в ресторане трудится поваром «диверсант» из космоса, чья цель – вселить в организм людей «смысл жизни», только вот они от этого умирают. Максималистский подход, но он продолжает линию российской «шестидесятнической» фантастики о том, что дорого приходится платить за просвещение. Юлия передаёт «привет от Стругацких»: «Просветление для всех даром. И пусть никто не уйдет обиженным!».
Арсения Песню трудно называть фантастом, хотя сюжеты его коротких рассказов тоже ирреальны – но его волнует проникновение в глубины различных процессов – мыслительных, чувственных, творческих. А «вне» этих процессов – убогая кухня, где утварь покрыта ржавчиной, а над раковиной вьёт сеть «исполинских размеров паук» - вот чем кончается предпочтение формы содержанию. Однако тема механизмов, генерирующих творчество, выбора между иллюзиями и реальностью продолжается и у Николая Тарасова, и потому переход к рубрике «Публицистика» не сразу замечаешь. Эссе Тарасова вполне художественны и философичны, и в прозе им, честно говоря, большее место, чем в публицистике. Особенно очерку «А в зеркале только лисья морда», страшному рассказу о настоящем лице не только отдельно взятого детского писателя, но и профессии детского писателя. Так же, как эссе Ирины Фроловой, минимум три из которых – реминисценции на классику: «Бедную Лизу», «Капитанскую дочку» и «1984». «Весна» с намёком на возвращение из тюрьмы и «В четыре утра» с часом начала Великой Отечественной тоже похожи на реминисценции, но я их не разгадала. Постмодернистские» игры с чужими текстами – элемент прозы, но не публицистики. Заключительная глава в книге – Дарьи Анацко – начинается с художественного эссе «Татуировка незабудки», построенного на «сквозном» образе цветка незабудки – то в татуировке, то в гербарии, то в волосах Мальвины. Оно всё – метафорическое отражение фразы: «Юность – это незабудка. Не забудь юность». Для прозаического откровения этого слишком мало, впрочем, как и для хорошей публицистики. Что Дарья Анацко умеет писать качественную публицистику, показывают её статьи «Поиск: мир из метафоры», «Синдром тетриса», «Гормональная потребность в трепете», в которых Дарья осмысливает русские «краеугольные» книги – «Шинель», «Преступление и наказание» и пр. Великолепен «Век “Золотогоˮ», главным героем которого стал… сборник детских сказок «Золотой» 1916 года издания, выпуск товарищества И.Д. Сытина. Из рассказа о карьере издателя и о книжице в четыре сказки вырастает историософское эссе о судьбе детей, которым купили эти сказки для счастливого и просвещённого детства, в Советской России. Это публицистика хай-класса, её нельзя не отметить. И всё же странно, что в публицистической рубрике статьи одной Дарьи.
Неловко и напоминать умным, начитанным и талантливым ребятам, половина из которых филологи по образованию, разницу между прозой и публицистикой. Безусловно, они её знают. Следовательно, путаница прозы и публицистики – для них тоже игра. Наверное, занимательная, но для меня как для читателя её смысл тёмен.
Кстати, Николай Тарасов представляет себя как поэта: «Стихи для меня – способ самовыражения, естественный и тождественный моему внутреннему миру». Арсений Песня работает журналистом, а мечтает «написать книгу, которую будут читать». Хочется прочесть стихи Тарасова, публицистику Песни. Вот почему я выше говорила, что заданная рубрикация альманаха не в его пользу.
Но достоинств у «Демиургиевой ночи» больше – не только литературных, но и социокультурных. Девять авторов выступили как демиурги нового «извода» мурманской литературы. Вот и ответ на загадку могильщиков: «Кто строит крепче каменщика, корабельного мастера и плотника?». Демиурги. 

Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


ги.jpg Гали Ибрагимов
Шакур Рашит.jpg Рашит Шакур
chvanov.jpg Михаил Чванов
максим васильев.jpg Максим Васильев
Тимиршин.jpg Радиф Тимершин
Kazerik.jpg Георгий Кацерик
bochenkov.jpg Виктор Боченков
Ломова.jpg Юлия Ломова


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.