Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Тайная музыка невозможного

…Когда-то я пытался убить в себе сочинительство, чтобы жить как все нормальные люди. Заставлял себя не сочинять, но через некоторое время стихи просто произносились. Потом махнул рукой, приняв это как пожизненную неизбежность, как свой крест. И только теперь, когда лучшая часть жизни позади, с отчётливой, щемящей болью сознаю, что это всё-таки то самое дело, которое действительно люблю и единственно по причине которого и стоит хотя бы терпеть меня на этой Земле…

Станислав Петрович Шалухин (1952–2002) родился в Уфе. Работал преподавателем, журналистом. Последнее место работы – редактор отдела поэзии журнала «Бельские просторы»



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Лен. 1976. Акварель
Лен. 1976. Акварель Эрнст Саитов
Клуб любителей... изящной словесности.jpg
Клуб любителей... изящной словесности.jpg В юном месяце апреле. Любительская фотография XIX-XX вв.
1 (3).jpg
1 (3).jpg
В тени дубов
В тени дубов Алексей Кудрявцев

Публикации
Сафронова Елена Валентиновна (http://magazines.russ.ru/authors/s/safronova/) родилась в 1973 г. Живет в Рязани. Окончила Историко-архивный институт Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Прозаик, критик, постоянный автор "толстых" литературных журналов. Член Союза российских писателей,  Союза Писателей Москвы и Союза журналистов России.

Поэзия: что нового? М. Свищёв. "Одно из трёх"

№ 12 (193) Декабрь, 2014 г.

С зоилом спорить не пристало 
Любимцу ветреных харит.
И. Иртеньев

Михаил Свищёв. Одно из трёх. Стихотворения. – М. : Водолей, 2013. – 88 с.

…Я ехала в Рязань из Москвы в поезде дальнего следования, читая по дороге только что обретённую книгу стихов Михаила Свищёва «Одно из трёх». Подошла проводница, попросила билет. Пришлось положить книгу на столик обложкой кверху.
– Что это за книга? – внезапно поинтересовалась молодая проводница, автоматически проделывая привычные манипуляции с билетом и глядя мимо него, на сборник Свищёва.
– Стихи, – несколько удивлённо ответила я.
– Ах, стихи, – удовлетворённо сказала девушка. – Просто обычно по обложке книги видно, хорошая она или нет. Эта книга – хорошая.
Всё это было первый раз в моей жизни: проводница поезда, проявляющая внимание не к беспорядку на столе пассажира, а к книге в его руках, удивительная теория, что хорошую книгу с обложки видно, да и книга Михаила Свищёва. Раньше я читала его стихи только в подборках в печати и в Интернете да слышала вживую на фестивалях.
Поражённая сюрреалистичной ситуацией, я не спросила проводницу, по каким признакам она определяет качество книги «с обложки» – а она, проследовав дальше, занялась типовым «проводницким» выговором мужчинам, накрывшим поляну с водочкой, и возвращаться к литературе казалось после этого карикатурно. По оформлению судит девушка, что ли? – подумала я и попыталась другими глазами посмотреть на сборник «Одно из трёх». «Другими глазами» я увидела то же, что и своими: чёрно-белую гамму, бархатно-чёрное поле, в котором на белом прямоугольнике две «серые» (так выглядит без цвета телесность) руки играют тремя напёрстками, отдельно катается чёрный шарик. Сверху, над картинкой, напечатано «Михаил Свищёв», снизу якобы «написано» полупечатными размашистыми буквами: «Одно из трёх». Концепция обложки полностью соответствует названию, но во всём этом присутствует явный символизм. Может быть, именно его прочувствовала столь интересная проводница?.. Ведь она не видела четвёртой страницы обложки, на которой напечатаны стихи вот таким образом:

Анкета.

1. Любимое занятие – слова.
2. Привычки – контрабасы и трамваи.
3. С двенадцатого лета сорок два.
4. Судьба сложилась так, что проживаю.
5. Гражданская позиция – финал.
6. Общественная роль – пиджак и галстук.
7. В чём принимал – в рюмке принимал.
8. Участвовал? – не факт, но привлекался.
9. Характер отношений – уходил.
10. Цель возвращенья – чаще за вещами.
11. Мужской журнал – со школы «Крокодил».
12. Последняя работа – завещанье.
13. Судимости – уже не по годам.
14. Стиль жизни – начинать её с зачатья.
15. Ваш общий стаж – на это не гадал.
16. Вы счастливы? – наверное. Отчасти.

А значит, тонко чувствующая дама поезда угадала: книга Михаила Свищёва – классная книга стихов. Даже если бы она состояла из одной «Анкеты», было бы понятно, что Михаил Свищёв – поэт незаурядный. Несмотря на свою приверженность традиционной ритмо-рифмованной лирике.
Впрочем, я не раз уже отмечала, и в обзорах нашей рубрики в том числе, что сегодня поэтическая незаурядность всё чаще выражается приверженностью этому «архаичному» формату стихосложения. Иначе говоря, автор, выбирающий уверенную силлабо-тонику, чёткий ритм, конкретные рифмы, сюжетные линии в каждом стихотворении, выступает едва ли не «оппозиционером» к мейнстриму стихотворной техники в современной поэзии. Конечно, строгую статистику я не вела (да и возможна ли она?). Но стихи, «потерявшие» как минимум одну из этих составляющих, а то и все их скопом, приходится читать, пожалуй, чаще, чем стихи, оснащённые ими.
Кстати, откуда я ехала с книгой Михаила Свищёва – это ведь тоже любопытно! 30 октября 2014 года в Москве состоялось очередное мероприятие поэта и критика Бориса Кутенкова из серии «Полёт разборов». Это встреча поэтов и критиков, в ходе которой первые читают стихи, а вторые с ходу разбирают прочитанное. Допустим, не совсем с ходу – подборки высылаются критикам немногим ранее. Однако пафос мероприятия именно в синхронности поэтического исполнения и критического анализа, а также обсуждения одного и того же текста несколькими критиками с разных сторон. В «Полёте», где участвовала я, вместе «парили» поэты Нина Краснова, Фазир Муалим, Михаил Свищёв, Наталия Черных, и критики: Анна Берсенева, Людмила Вязмитинова, Рустам Габбасов, Андрей Тавров, не считая вашей покорной. Думаю, не ошибусь, утверждая, что наибольшие споры среди критиков вызвали поэты «традиционного» слога – Нина Краснова и Михаил Свищёв. Поэзию Нины Красновой вынесем за скобки, это особый разговор. А у Михаила самым полемичным оказалось стихотворение, не вошедшее в книгу «Одно из трёх», но настолько характерное для этого поэта, что не удержусь от цитирования. От полного цитирования, ибо меня эти стихи завораживают:

А помните, как пели всем отрядом?
Как дворники баюкали дворы?
(Во-первых, потому что был порядок,
А остальное было во-вторых)

Как прятали в загашнике полмира,
На рупь удар, на столько же замах,
Как плавили имперские пломбиры
Стальные пломбы в сливочных зубах,

Как улыбались потными глазами
Вам, поросли, сдающей ГТО,
И Сталин, молодой, как мукузани,
И Микоян без всяких ГМО,

На книжный шкаф держали по скелету,
Плеханов – Ленин – Каутский – Каплан,
И, как штаны, спускали пятилетку
С худых задов в четырёхлетний план,

Как завозили этой – не халяли –
Халвы московской в пыльное сельпо…
Почём вам знать, что вас не расстреляли?!
Вас расстреляли, просто вы не по…

Мнения критиков разделились капитально: Борис Кутенков и Людмила Вязмитинова настаивали, что стихотворение это – самое слабое во всей подборке. Примечательно, что они находили для одного тезиса разные аргументы – Борис считал, что «плакат», то бишь прямое политизированное высказывание, не может быть поэтичным по определению, а Людмила заявила, что автор, не живший в описываемое время, не может его знать и воспроизвести с точностью. Признаться, мне эта точка зрения показалась странной, потому что, если взять её на вооружение, не должны писаться стихи на исторические темы вообще. Не мог бы тогда Пушкин, «стреноженный» тем, что не жил в описываемое время, создать ни «Песен западных славян», ни «Полтавы»; а Лермонтову нельзя было бы писать «Песню про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова». И даже Николаю Заболоцкому не следовало перекладывать на современный язык «Слово о полку Игореве» – ведь он не жил при Игоре Святославиче!.. Но, к счастью, историческая проза, стихи и поэмы на исторические темы благополучно создаются с XIX века до наших дней, и уже сами Пушкин и Лермонтов стали объектами внимания новых авторов, ибо дело поэзии – не историческая, но психологическая и даже где-то «энергетическая» реконструкция минувшего. Что как раз и удалось Свищёву, а сам он на упрёк остроумно возразил: «Это я хорошо сохранился!».
В свою очередь, Анна Берсенёва и я убеждали собравшихся, что это стихотворение не «политическое» и даже не «историческое», а «метафизическое». Анна Берсенева провела неслучайную параллель «пения всем отрядом» со стихотворением «Поезд», тоже не вошедшим в книгу «Одно из трёх» и тоже заслуживающим упоминания:

Ночь. Январь. Курьерский скорый. Ресторан.
Едут в отпуск два майора. Капитан
затонувшего в итоге корабля
уронил себе под ноги три рубля.

Их украдкой поднимают или нет,
и, навечно занимая туалет,
то ли Света, то ли Настя, вся ничья,
превратит свои запястья в два ручья.

Покосившийся шлагбаум. Протвино.
Едет в ссылку розенбаум, иванов,
едут отроки и сроки, их отцы,
сутенёры и пророки, близнецы,

мастера и маргариты... Льёт вода,
то фонарь сверкнёт на бритве, то звезда.
…………………………………………
…Подготовлен был на совесть их ночлег,
проплывал в снегу по пояс их ковчег,

мимо ехали вокзалы-города,
и мерещились то шпалы, то вода.

Анна Берсенева совершенно справедливо говорила, что этот поезд идёт в метафизическом пространстве, куда живому человеку доступа нет – иначе как через стихи Свищёва, балансирующего на грани двух миров и обострённо чувствующего, что происходит за пределом реальности. Его «Поезд» – это, собственно, транспорт туда. А строчки «Почём вам знать, что вас не расстреляли?! / Вас расстреляли, просто вы не по…» служат ключом к пониманию не только этого стихотворения, но и почему у Свищёва во всём творчестве так развита тема потустороннего бытования. Потому что ещё не известно, в каком из миров мы живём – в реальном или ирреальном, вымышленном нами или посторонней фантазией, в чьём-то сне или в полноте собственных ощущений. Именно на эту инвариантность указывает Свищёв в стихотворении с якобы «политизированной» окраской. На деле узнаваемая по трафаретным штрихам реальность сталинского СССР – символ не другой России, а другого мира, всегда сопутствующего поэту Михаилу Свищёву и его преданным читателям. Но вот какой мир тот, а какой другой, можно спорить ещё дольше, чем о политике.
Кстати, если даже не уходить в метафизику, а рассматривать исторические стихотворения «просто» как завлекательные пейзажи из ушедших времён, Михаилу Свищёву и они удаются. Сужу по стихотворению «Сапёр Фомин» в книге «Одно из трёх» с эпиграфом из Евангелия от Иоанна «…подай перст свой сюда» (об уверении Фомы):

Календари на палец похудели
в конце весны, и сорван без стыда
большой войны последний день недели,
который называется среда.
…………………………………
И, налезая строчками на ставни,
кириллица, как рация, фонит
на штукатурке майского рейхстага:
«Проверено. Бог есть. Сапёр Фомин».

Переходя непосредственно к сборнику «Одно из трёх», отмечу, что другой мир Михаила Свищёва бывает очень неуютен, если не зловещ – радостный, уверовавший сапёр Фомин здесь едва ли не в одиночестве:

Пятый элемент

Позади огни и воды,
в сотне тысяч от Земли
космонавтам нужен воздух,
а его не подвезли…
………………………..
под аквариумной крышкой
смотрят рыбки в глубь кают,
как они всё дышат, дышат,
как скребут стекло чуть слышно,
а потом перестают.

Тут прямо поименовано фантастическое место действия – внутренность космического корабля, на котором разыгрывается хоть и фантастическая, но пугающая трагедия (представьте себе отсутствие воздуха – не побегут мурашки по коже?!). Но «плоскостное решение» этих стихов гораздо сложнее – в нём есть как минимум ещё одна смена пространств и фокальных героев – апелляция к аквариумным рыбкам, глядящим на драму человеков из собственного мира. Не от их ли имени написано стихотворение? Мы не можем утверждать это стопроцентно; скорее всего, есть и третий, и даже четвёртый уровень бытия, связанные с этой жуткой сказочкой. Из одного следят за космонавтами и рыбками, из другого пишут обо всей ситуации. А та реальность, где читают и узнают, что там произошло, – которая она по счёту?.. Так у Михаила Свищёва почти всегда – внешне простые конструкции оказываются вратами в неизведанное, «чёрными дырами», в которых теряется не только земная система координат, но порой и система ценностей:

Часы стоят? – какая в них нужда,
Когда с тобой опять случилась вечность? –

откровенно формулирует это «перевёрнутое» видение стихотворение с говорящим названием «Теория относительности».

Здесь врут народные приметы,
и как побудку ни играй,
мы не конец увидим света,
а лишь его щербатый край, –

каламбурит над извечным страхом человечества (впрочем, обретшим в последние годы лихорадочную популярность) стихотворение «С Итаки», где заголовок кажется чужеродным и вычурным, особенно на фоне нарисованного пейзажа, где «собираются по трое, …и на майках ордена», где «баба в телогрейке» отмывает «телогрейку от кровей» «на берегу рябого пруда», где «гниют мостки в густой траве». Но во всю эту «немытую Россию» (даже размер, обратите внимание, лермонтовский!) «вписана» реальность гомеровской поэмы в поразительном контексте:

и церковь Троицы, как Троя,
под склад сантехники сдана.
………………………………..
ворота заперты, и греки
вповалку спят внутри коня.

Небольшая интерлюдия: странствие Одиссея – один из «двигателей» поэзии Свищёва. У него в книге встретится разом стремление и невозможность «из удалённых одиссей / домой вернуться», встретятся две Трои, одна, ясно, мифологическая, а другая, судя по всему, метафизическая, всегда существующая вне времени и географии, так как «обещанье новых встреч» дано в истоке человечества и при рождении мира. На книжной полке у автора «стоит Гомер в советском переводе», а в книге «Одно из трёх» также фигурируют Орфей, идущий спиной к Эвридике, и Тесей, недовольный богами, так как «наши боги слишком люди». Без опровержения устоев Свищёв не был бы Свищёвым – и это замечание – очевидный резон вернуться к неочевидностям и парадоксам нашего героя.

…зачем есть рай, хранимый для тебя,
на тот расчёт, что в нём тебя не будет? –

вопрошает Михаил Свищёв в стихотворении «СВД», где перемешались разрушенная церковь, поросшая по крыше ромашкой и чистотелом, голубь, «листовкой» пролетающий над амвоном, бородатый дьякон (в разрушенном храме?), а видится всё это в прицел снайперской винтовки Драгунова. Опять решительное отстранение автора – фокального героя – происходящего – поэтического вывода из происходящего друг от друга, в результате чего «поэтический вывод» становится с ног на голову, рай перестаёт быть не только нужным, но и желанным, а слово «расчёт» буквально давит своей двусмысленностью. Естественен в контексте СВД и разрушенной церкви, выцеливаемой в оптику, только боевой расчёт, а не упование на Царствие Небесное (что ж это за царство, если не может спасти дом Божий на земле, читается между строк сакраментальное?). Впрочем, от прихода божества в мир людей ждать хорошего тоже не приходится, далее предупреждает Свищёв:

привычно обойдя ментов и табор,
она войдёт в битком набитый тамбур, -
она стоит и едет по Руси
в людской толпе – не с ними, но на фоне…

…И гопники стоп-кран сорвут, и первым
в промерзшей электричке на Перерву
заголосит в коляске идиот,
и колыхнутся в сумочке от Prada
детектор лжи и детонатор правды,
и небо на платформу упадёт.

О том, чьё взаимодействие с людьми столь разрушительно, узнаёшь только из эпиграфа «от» Александра Кабанова: «…только истина убивает». Михаил Свищёв любит и умеет работать с эпиграфами, и жаль, что не все стихи в сборнике начинаются с них. Но те, что есть, разом точны и фантазийны, лишний раз восхищая тонкостью владения автора художественным словом, своим и чужим.
Среди «вступительных слов» есть даже цитата из «Повести о Петре и Февронии»: «Равна ли убо си вода есть, или едина слажеши?». Такой эпиграф подводит к пониманию стихотворения, в котором задействованы «соседские Фешка с Петькой» – они «третий час летают с крутой горы на скрипучих санках», а за ними, как это принято в поэтической многомерности Свищёва, наблюдает «кто-то третий». Но этого мало – стихотворение кончается:

…и, поди, рознится он лишь на вкус –
снег по обе стороны детских санок.

Так что черта от саночек становится не только следом на снегу, но и водоразделом между неведомыми пространствами, этим основным сюжето- и поэтикообразующим элементом творчества Михаила Свищёва. 

Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


ги.jpg Гали Ибрагимов
Шакур Рашит.jpg Рашит Шакур
chvanov.jpg Михаил Чванов
максим васильев.jpg Максим Васильев
Тимиршин.jpg Радиф Тимершин
Kazerik.jpg Георгий Кацерик
bochenkov.jpg Виктор Боченков
Ломова.jpg Юлия Ломова


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.