Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Песнь о соколах

О фильме "Время первых". 2017 г.

Фильм «Время первых» – о первом выходе человека в открытый космос – стал одним из тех событий, которые явственно обозначают пропасть между двумя типами людей, двумя типами общества. И судьба его прокатная – во всяком случае, на ее начальном этапе – показывает, в какое время живем мы, в какой пропорции в этом времени смешаны славное прошлое и все еще не совсем славное настоящее. Первое проигрывает с разгромным счетом.

Игорь Фролов



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Гнездо. Холст, масло.jpg
Гнездо. Холст, масло.jpg Камиль Губайдуллин
Уфимский кремль.jpg
Уфимский кремль.jpg
Владислав Меос. Холодное утро. Ул. К. Маркса. 1960-е
Владислав Меос. Холодное утро. Ул. К. Маркса. 1960-е
14. З015.jpg
14. З015.jpg

Публикации
Сафронова Елена Валентиновна (http://magazines.russ.ru/authors/s/safronova/) родилась в 1973 г. Живет в Рязани. Окончила Историко-архивный институт Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Прозаик, критик, постоянный автор "толстых" литературных журналов. Член Союза российских писателей,  Союза Писателей Москвы и Союза журналистов России.

Поэзия: что нового? "Снегири". Альманах северной поэзии под ред. Я. Жемойтелите

№ 8 (189) Август, 2014 г.

С зоилом спорить не пристало 
Любимцу ветреных харит.
И. Иртеньев

Снегири. Альманах северной поэзии / под ред. Я. Жемойтелите. – Петрозаводск: Северное сияние, 2013. – 288 с.

Этот альманах мне подарили в Петрозаводске весной 2014 года. К тому времени он максимум полгода как вышел из печати. То есть мою библиотеку – и нашу рубрику – пополнила очередная поэтическая новинка. Новинка представляет собой издание стихов тридцати восьми авторов из одиннадцати регионов севера европейской части России, – Петрозаводск, Марциальные воды, Санкт-Петербург, Мурманск, Оленегорск, Архангельск, Северодвинск, Североморск – и Финляндию. Культурная граница Карелии и Финляндии гораздо тоньше, чем государственная, и ряд стихов в этом альманахе суть переводы с финского.
Теперь кусочек «северного сияния» с трогательной подписью «…от автора идеи Сергея Львовича» лежит передо мной и радует глаз и душу. Строго говоря, как прозвучало в момент дарения, Сергей Львович (литературный псевдоним Сергея Пупышева) был не только автором идеи издания «северных поэтов» под одной обложкой, но и принял в этом деле непосредственное материальное участие. «Меценатские» проекты я, как правило, приветствую обеими руками, ибо они сами по себе благие знаки того, что культура ещё кому-то нужна. А уж если проект удачен во всех отношениях – что можно сказать о «Снегирях», – то это двойной вклад в культуру.
В подборке стихов Сергея Львовича есть одно «депрессивное» стихотворение, где склоняется мотив одиночества, непонятости человека, окружённого не то глухой стеной, не то не менее монолитной безликой толпой, где дважды повторяется строчка «Я узник своих бесполезных идей»:

Людская толпа обтекала бока,
Как камень большой обтекает река.
Течёт эта серая масса людей…
Я узник своих бесполезных идей…

Конечно, у всех случаются «провалы» настроения, да и обстоятельства бывают разными – и всё же, думается мне, одна идея Сергея Львовича не была бесполезной – насчёт альманаха. С появлением этого стихотворного выпуска в «серой массе людей» стало различимо несколько десятков человеческих лиц – и надеюсь, это только начало!..
Не кривя душой: я вижу у первых «Снегирей» лишь один недостаток, а именно – 300 экземпляров тиража, которые вряд ли дойдут до центральных, южных и восточных регионов России. Если только сложатся такие же счастливые обстоятельства, которые привели эту книгу ко мне…
Я бы очень хотела, чтобы альманах «Снегири» попал в каждый край нашей необъятной Родины. Потому что он – отличный образец, каким должен быть литературный альманах.
Начнём с «материального» – оформления и дизайна. Расхожее выражение «в руки взять приятно» здесь уместно на сто двадцать процентов. Белая плотная бумага, исключительно благородные вёрстка и дизайн в вариациях не чёрно-белой, а серо-белой гаммы (что зрелищно подчёркивает – поэзия не какая-нибудь, а «северная»!), и только обложка глубокого бордового цвета – клюква на снегу, ясное дело. Удачно, то есть в меру, использован образ снегирей: «сидящих» на обложке, летящего над оглавлением и «упрыгивающего» за серую плашку на последней странице альманаха. От этой птички, сунувшей носик в неизвестность, я просто пищала в восторге, уподобившись веселому оттого, что нашёл нетронутое рябиновое дерево, снегирю. Словом, дизайнеру Виталию Наконечному решпект и уважуха!
Гармоничная вёрстка соответствует оптимальному, на мой взгляд, составлению альманаха – подборка всякого автора начинается с отдельной страницы, справка об авторе дана вертикально, то есть поперёк текста стихов, и сопровождается фотографией. Подборки обширные, по несколько страниц, чтобы уж представить – так представить. Во вступительном слове к альманаху «Соната снегирей» составитель и редактор выпуска Яна Жемойтелите пишет: «Мы намеренно не стали уточнять, каким союзам писателей и творческим объединениям принадлежат представленные здесь авторы. Все они поэты, и это главное».
Такая демократичность подхода – отразившаяся и в широкой географии выпуска – кажется мне единственно правильным отношением к поэзии: авторов не делят на «своих» и «чужих», «наших» и «не наших», даже на «близких по духу» и «чуждых по духу», как показывает текстовый блок. Понимаю, что в этом благородно-прагматичном подходе («имидж – ничто, поэзия – всё») повевает европейскими ветрами. Однако лучшие альманахи и другие межавторские «собрания сочинений» базируются только на таких же позициях.
Стихотворения в сборниках разделены на четыре главы. «В стране, где никто не знает своих пределов» – десять авторов. «Пейзаж, оправленный в печаль» – шестнадцать. «Виноватое счастье мое» – девять подборок. «Законы Города Солнца» – три, но какие!.. Принцип построения Яна Жемойтелите объясняет поэтически: «Альманах построен по принципу четырёхчастной сонаты: драматическое вступление, дробящее тему на отдельные мотивы, затем медленная лирическая часть, следом страстное скерцо, отмеченное переходами от глубокого трагизма к шутливой интонации, и – короткий, но яркий финал». В музыке я не сильна, но перевод этих терминов на язык поэтического смысла меня не затруднил. В «коротком, но ярком финале» собраны стихи молодых людей 1990–1991 года рождения. Видимо, поставлены они перед «закрытием» альманаха не случайно, а в качестве мощной «заявки» на продолжение издания, на «инвестиции в будущее» – силы молодых и одарённых авторов.
(В статье о том, как удалось печатное издание, может быть, и неуместно писать о том, как где-то что-то подобное не удалось. Но, перелистывая страницы великолепно изданных «Снегирей», я не могла не вспомнить альманах «Литературная Рязань», последовательно отвергший все эти правила – разделивший авторов по творческим союзам, «первее» поставивший «официальных» авторов, далее – всякую мелочь без «корочек» (причём очень многих авторов «без статуса» просто «забыли»), сверставший всех в подбор друг за другом, пренебрегший начисто биографическими справками… В итоге более нелепого полиграфического продукта я не видывала. А уж о том, что в Рязани средний любительский уровень стихоплётства считается профессиональным, то есть годным для приёма в союз писателей, и, стало быть, выбирать качественные тексты было просто не из чего, и говорить не хочется. Регионам, где так не умеют формировать альманахи, «Снегири» нужны в порядке «мастер-класса». Однако не факт, что его удастся провести…)
И, наконец, о главном – о содержании. Без достойного содержания золотообрезная обложка – фантик с пустотой. Но и великолепный текст в убогом оформлении «теряется»… «Снегири» равно далеки от обеих этих опасностей, они вдохновляют единством формы и содержания.
Может быть, не все стихи в этом выпуске можно отнести к шедеврам – но они, безусловно, очень «техничны». Авторы в большинстве своём склоняются к традиционному силлабо-тоническому стихосложению, а «дамская» половина – к страстным дольникам, верлибров и белых стихов не так много, и они, преимущественно, как следовало ожидать, переводы с финского. Европа давно уже перешла на нерифмованную поэзию, а Россия ещё «по старинке» бряцает кимвалами рифм (а я, «по старинке», люблю, когда в стихах красивые и чёткие рифмы). Но кто бы из этой «стаи снегирей» (выражение Яны Жемойтелите) в какой манере ни писал, бросается в глаза, что человек знает, что он хочет сказать, и как следует это говорить: рука поставлена, мысль не опережает слово.
…Неловко хвалить за владение азами, но, прости, Господи, когда начитаешься «ученической» поэзии различных «членов союзов писателей», начинаешь особо ценить внятное и литературно грамотное слово. Может быть, дело в том, что практически все авторы – люди с высшим гуманитарным образованием? Или добрые результаты приносит ответственность редакторов-составителей за дело рук своих? Но хорошо выбирать лучшее из хорошего!..
«Северная поэзия» – пока ещё термин не литературоведческий, скорее, географически-ментальный, и заявляет об этом первый же автор альманаха – Сергей Николаев, человек потрясающе интересной биографии, все извивы и странствия которой так и «распирают» краткую авторскую справку – и переливаются в строки раздумчивых стихов:

…достать листок исписанный и молча
следить, как за окном ложится волчья
страна, в которой лужи и грибы.
Но не уйти от полки и судьбы…
…А поезд улетает к облакам,
где истина, где бедными словами
нельзя ни защититься, ни убить.
Мы начинаем чай смущённо пить,
и дождь висит над мокрыми путями.

…Звенят комары, и не нужно ни денег,
ни славы на северной местности дикой.

Вернёшься домой, а жена улыбнётся –
и это побольше, чем «Форд» и Мальдивы!
А то, что так мало здесь ласки и солнца…
Зато мы мудры и, пожалуй, красивы…

В первой главе альманаха много стихов такого плана. Я бы не называла их «гражданскими», «патриотическими» – впрочем, и такие есть – у Александра Валентика, у Дмитрия Коржова (любящего «империю», то есть СССР, «как женщину далёкую одну, / которая ушла и не вернётся»), Николая Колычева, создавшего потрясающе надрывную параллель образов пьяной матери, которую поднимают из лужи дети – и «упавшей» России, которую некому поднять. Николаю Колычеву принадлежит и несколько «плакатное», но продиктованное искренней болью стихотворение-заклинание с рефреном и названием «Нельзя убить поэзию России».
Из заголовка «В стране, где никто не знает своих пределов» следует, что предназначение у этого раздела «страноведческое», что здесь сосредоточены стихи социальные, историко-философские либо «призывные», «глаголом жгущие». У Олега Григораша, скажем, в стихах целая панорама «войны и мира», начиная с «пересмотра» хода Невской битвы устами Сани Коночкина:

Её выиграли простые мужики,
В сапогах у них запрятаны кривые ножики.
Море рыцарей по льду как набежит –
С копьями, в броне, и даже лошади
Крыты железяками со всех сторон,
Голое у них одно лишь брюхо.
Можно было колотить гробы для похорон,
И с победами у нас было бы глухо,
Если бы не мужиков ответ,
Они резали!

В стихах Олега Григораша соседствуют Маттиас Хетценауэр – снайпер, убивший 345 советских солдат, мирно скончавшийся в возрасте 80 лет в окружении любящих внуков и попавший «в персональный ад», Чапай, который «в Москву ведёт свои полки», морской пехотинец Герасимов, единственный, кто выжил в «горячих точках», чтобы приходить к памятнику морским пехотинцам, «ангел смерти», показывающий «пацанам» фотки страшного боя, рабочий, вместе с которым умрёт мир, и «парень в чёрном пальто», убитый неизвестным у поленницы. Согласитесь – какой мир, такие и стихи… Стихи Григораша, к слову, отличаются точным выражением того, что автор хочет сказать, – он умеет «останавливаться» на грани, за которой пафос или эпатаж. Естественно, без гражданственной лирики альманах не мог бы состояться, как не может поэзия существовать вне общества.
Но больше в первом разделе, скорее, человековедческих стихотворений, объясняющих духовный и высший смысл существования человека на этой земле, где, по словам Сергея Николаева:

Тишина и простор бесконечных болот,
непролазных не лучше Сибирской тайги,
мне как раз помогает творить, и берёт
эта жизнь меня в клещи…

А почему так? У Николаева есть ответ:

Потому, что тоска и метёт пурга.
Потому, что такие здесь есть места,
где ещё ни ступала ничья нога,
что у каждого крест, хоть и нет креста.

Тему духовного смысла своей родины продолжает Владимир Судаков в стихотворении «Валаамский роспев»:

Без рыбачьих моторок вода –
не кончается русская драма,
но, клубясь, облаков невода
тяжелеют скалой Валаама.
Суетилась на пирсе толпа:
ждали Путина и Патриарха,
а моя заповедна тропа –
сквозь ворота небесного страха.

Согласно пояснениям автора, «на острове Валаам искусственно создано что-то вроде копии реальной Палестины – есть гора Елеон…, Гефсиманский сад…, река Кедрон и т.д.». Имитацию святых мест, устроенную монахами, поэт принимает всерьёз – и воспринимает как новую Палестину весь «этот малый простор, / где саднят яккимварские раны, / куркийокский сигнальный костер, / знак Варашев…». Можно ли о своём духовном выборе высказаться определённее?..
История русского Севера в самом широком географическом понимании, включая Санкт-Петербург и дальше – один из лейтмотивов альманаха, чаще скорбный, чем героический или горделивый – и он из первой, наиболее «социальной» главки «перетекает» и во вторую, задуманную как пейзажно-лирическую:

Истово каялся Грозный:
Царь я – ни аспид, ни кат!..
И безутешные слёзы
Принял в себя Волгобалт.

Пашни, селенья и церкви,
Кладбища – крест на кресте –
Тяжкие волны низвергли…
Ноне деревни не те.

(Олег Мошников, «Горицкий монастырь»)

Мы не летние, мы – от зимы,
Белым светом от света укрыты.
Белым снегом спасаемся мы,
Чистым светом слезы и молитвы.

Наши годы из чёрной воды
Окликают колоколами…
Отойди от нас, поводырь,
Отойди, мы сумеем, мы – сами!

(Андрей Тюков, «Островерхая, белая Русь…»)

Я – прах от города, который умер.
Я тень, которую какой-то унтер
Оставил, выскочив в одном исподнем,
От пьяных выстрелов спасаясь поздним
Октябрьским вечером, я – вздох последний
Крахмальной горничной в пустой передней…
…Я след темнеющий, который сани
Вдавили, по сердцу скользя полозьями,
А кто в санях сидит? – Ну да, Морозова.

(Татьяна Вольтская, цикл стихотворений «Прах» – Татьяне Вольтской свойственно писать циклы стихов, «простреленных» единым сюжетом, настроением, образной системой, и мне, признаться, такая манера весьма по сердцу)

Ты увидь этот город. Потом забудь.
Раскалённый рынок. Базарный день.
Продают рассаду. Сжимает грудь
Отраженье храма в речной воде.
Допетровский мост. Домонгольский шлях –
Магистраль – колдобин на ней не счесть.
Автохлам неистовствует, пыля.
Тридцать шесть в тени, тридцать шесть!
(Александр Рыжов, «Торопец»)

Все концы обрубила деревня,
Без кормила корявый ковчег,
В волнах трав разгоняя свой бег,
И плывет
в океане вечернем
На исток свой,
в пятнадцатый век.

(Александр Веденеев, «Сколько лет улетучилось!»)

Но мне невозможно долго идти «лицом назад», не отпуская взглядом историю этого «мира деревянных кружев» (Владимир Сорокажердьев), потому что в альманахе «Снегири» нашлось место не только тоске по утраченной родине и любви к родине нынешней. На деле, художественных смыслов в этом выпуске так много, что трудно перечислить.
У Веры Линьковой не просто стихи, а какая-то волшба: то – описания магического сна, в котором героиня выходит в астрал, оставляя на земле «перворождённое тело», то – путешествие «В Прамир по лестнице цветов», то – Страстоцветова горница (по моим ассоциациям – поэтическое пространство смерти), иными словами, явления вневременные, вековечные, связующие не только прошлое с настоящим, но и материальный мир со сказочным, мифологическим и божественным (я не оговорилась, со всеми тремя, то вместе, то порознь). В основе «северной поэзии» – мощное мифологическое и языческое начало, и, думаю, тут есть где разгуляться этнографам и антропологам.

Мы сотворили мир, я помню
горы лавы, застывающей складками,
колыхание моря. Водоворот,
смятая поверхность разглаживается,
морщится вновь.
Пейзаж жития, руки, ноги,
складки к складкам,
замедляется хаос,
становится ближе, принимает.

Красивые руки в морщинах
гладят друг друга, –

пишет Айла Мерилуото, одна из поэтических «старейшин» (по возрасту и по статусу) Финляндии, в стихотворении, не то космогоническом, не то любовном.
Стихи о любви в альманахе – то самое «страстное скерцо», обещанное составителем. Третья глава – блок кипучих любовей, обжигающих признаний, домашних неурядиц, в общем, всего, без чего жизнь не в жизнь. Здесь «доминируют» женщины, в очередной раз отнимая у мужчин пальму первенства в прямоте признания как в любви, так и в ненависти:

Тело к телу – какое блаженное бремя,
По течению плыть без руля и весла.
Я тебя буду нежить, доколе есть время
И кувшин не разбит, и цепочка цела, –

говорит без ложной патетики, но с полной искренностью Яна Жемойтелите.

Холодно, холодно. Синие губы.
Новое платье в горошек помято.
Веер терзает остатки травы.
Как здесь, скажи, не носить шубу?
Как здесь, ответь, не ругаться матом?
Как не писать о любви? –

На риторический вопрос Марины Кивирьян предлагает парадоксальный ответ Наталья Ермолина: писать о ненависти, например, в посвящении «Вечно пьяному мужу»:

Пьяное чудовище, знаешь ли ты, что жизнь коротка?
Загляни в холодильник.
Ещё вчера купила тебе литр молока.

Тем более, что любовь с ненавистью, когда они с пылу с жару, перепутать несложно…
Кстати, в этом разделе авторы просто филигранно работают с центонами и поэтической перекличкой, хотя этим искусством владеют все «снегири». Но оцените строки Натальи Ермолиной:

Октябрь. Набать жратвы и плакать,
Закрыть ноутбук, набить живот,
Пока со щёк не схлынет слякоть
И на живот не поплывет.

Или элегию Елены Николихиной:

Войны, бессонницы, слёзы на впалой щеке,
Неясные муки на грани света и тени,
Бесхитростный этот цветок в горшке
На полке рядом с томиками Монтеня…

Архетип – «На полке рядом с пистолетами / Барон Брамбеус и Руссо» Гумилёва.
Или «мегацентон» Яны Жемойтелите: «Песнь песней (зимняя)». Процитировать не могу – надо приводить всё, а я и так уже слишком увлеклась… Но что делать, если работа с альманахом доставила мне такое же удовольствие, как наблюдение за играми снегирей в заснеженных ветвях?..
Составители ничего не сказали о периодичности выхода альманаха «Снегири». Это разумно – мы все понимаем, что человек предполагает, а Бог располагает. Но так хочется, чтобы «Снегири» взлетали чаще и летели во все стороны света, радуя глаза и души…






Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Сайт журнала после вынужденного простоя опять заработал. В ближайшее время будут вывешены майский, июньский и июльский номера.


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.