Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Тайная музыка невозможного

…Когда-то я пытался убить в себе сочинительство, чтобы жить как все нормальные люди. Заставлял себя не сочинять, но через некоторое время стихи просто произносились. Потом махнул рукой, приняв это как пожизненную неизбежность, как свой крест. И только теперь, когда лучшая часть жизни позади, с отчётливой, щемящей болью сознаю, что это всё-таки то самое дело, которое действительно люблю и единственно по причине которого и стоит хотя бы терпеть меня на этой Земле…

Станислав Петрович Шалухин (1952–2002) родился в Уфе. Работал преподавателем, журналистом. Последнее место работы – редактор отдела поэзии журнала «Бельские просторы»



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Лен. 1976. Акварель
Лен. 1976. Акварель Эрнст Саитов
Клуб любителей... изящной словесности.jpg
Клуб любителей... изящной словесности.jpg В юном месяце апреле. Любительская фотография XIX-XX вв.
1 (3).jpg
1 (3).jpg
В тени дубов
В тени дубов Алексей Кудрявцев

Публикации
Сафронова Елена Валентиновна (http://magazines.russ.ru/authors/s/safronova/) родилась в 1973 г. Живет в Рязани. Окончила Историко-архивный институт Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Прозаик, критик, постоянный автор "толстых" литературных журналов. Член Союза российских писателей,  Союза Писателей Москвы и Союза журналистов России.

Поэзия: что нового? Андрей Пермяков "Сплошная облачность".

С зоилом спорить не пристало
Любимцу ветреных харит.
И. Иртеньев

Андрей Пермяков. Сплошная облачность. – Санкт-Петербург : Свое издательство, 2013. – 56 с.

Если верить Википедии, то книга поэта Андрея Пермякова «Сплошная облачность» – первая в его личной библиографии. Стало быть, это однозначная «новинка» не только для нашей рубрики, но и для самого автора, сменившего формат отдельных подборок в поэтических журналах (в журналах «Арион», «Воздух», «Волга»,«Дети Ра», «Знамя», «Новый мир» и др., а также в ряде альманахов) и выступлений на фестивалях (Андрей Пермяков – участник и один из основателей товарищества поэтов «Сибирский тракт», организатор различных литературных проектов в Перми и других городах России) на формат полноценной книги.
С этим событием поздравлять бы да поздравлять автора!.. Я и поздравляю, исключительно радуясь и тому, что у Пермякова выпущена книга, и тому, что предисловие к ней написал такой вдумчивый и серьёзный читатель, как Леонид Костюков. Пермяков, сам пишущий внятные критические статьи о современной поэзии, безусловно, оценил по достоинству это вступительное слово со всеми его парадоксами. Так, Леонид Костюков делает оригинальный, казалось бы, вывод, что источником поэзии Пермякова – чистого лирика и по настроению, и по лексике, и по концепции стиха – служит проза: «Поэзия часто подпитывается из какого-то источника. Здесь этим источником является проза – достойный и культурно оправданный выбор автора». Проза эта, по мнению Костюкова, «лишена глагола, сюжета, истории», она «не фильм, а серия фотографий» – так ведь и есть, так мы и ощущаем бытие. Но всё-таки подход нестандартный.
Однако при чтении книги стихов Пермякова понимаешь отчётливо, что упоминание прозы здесь более чем оправдано. Хотя каждый поймёт в меру своей испорченности, как именно поэзия может прорастать из прозы – «из какого сора» тоже будет в ряду этих герменевтических откровений, и я практически на нём и остановлюсь. С поправкой на то, что «сор» – это не всегда буквальная «помойка».
Стихи Андрея Пермякова в книге «Сплошная облачность» «прорастают» из самой огорчительной прозы жизни – из того непреложного факта, что человек смертен, а первый шаг младенца есть шаг к его могиле. Младенец не ради красного словца мною приплетён – он обозначен автором в стихотворении, открывающем сборник:

Малыш глядит на небо в две звезды,
плывя в своем голубеньком конверте.
Он смертен оттого, что смертен ты,
а ты опять не очень сильно смертен.

Конечно, рядом с обозначением – весьма поэтичным – этого закона бытия, который даже жестоким» не назовёшь, ибо он всеобъемлющ, – поэт начинает логично и осознанно играть не просто словами о смерти, но и представлениями о мироустройстве, ища среди физических свойств мира признаки того, что мир не во всём материален, а значит, и смерть не так и абсолютна:

Смотри на свет, как будто в никуда.
Как будто ты вот этот, из коляски.
Вон – раз, два, три… четвертая звезда
роняет огонек бесцветной краски

на колкие последние цветы,
на желтый берег и неровный хворост.
Так просто и волшебно: «Всё есть ты».
Но чей тогда вот этот легкий голос?

Но дело-то в том, что едва ли не каждое последующее стихотворение в сборнике «Сплошная облачность» возвращается к теме и феномену смерти:

Сон о поздней весне

Прошедшего века полуночный снег
во двор, на тетрадку похожий.
Там я-человек и другой человек,
и кто-то еще прохожий.
Снег неподвижно и страшно летит
в совсем неподвижный мрак.
Что-то пытается произойти,
но не происходит никак.
Ни для чего на апрельском ветру
снег синий и всякий качается.
Как будто я взрослый, как будто умру,
как будто чуть-чуть не считается.

***
Вот озеро, где восемь или две –
откуда посмотреть – прозрачных лампы
глядят на мокрый след кошачьей лапы
на неживой от инея траве.
…Жизнь происходит словно вдалеке,
а рядом только музыка играет.
Давным-давно на маленькой руке
раздавленный комар не умирает.

***
Дядькиного имени я не помнил,
А он говорил, он говорил: «Ну, бывает:
Вот они там бабку твою отпевают,
У тебя ведь, вроде, жива вторая?
Ну, значит, помрет и вторая.
Я так думаю: нет никакого рая.
Тело, конечно, вечное – трава из него вырастет,
рябинка обязательно вырастет,
ничего сложного.
И тебя тут рядом положат, будешь лежать, как положено.
…Рябина не прижилась.
Дядя Толя давно лежит рядом.

***
В парке отдыха делают пончики.
Дым уходит пустыми колечками.
Бесконечное лето закончилось,
значит, кончится все бесконечное.
Колесо обозрения медленно
переходит в режим ожидания.
По проспекту обратными петлями
небольшого оркестра рыдание.
В жалкой музыке тонкой просодией
обещание наоборот:
всякий, слышавший эту мелодию,
непременно ребенком умрет.

***
Я напишу про ложечку в стакане.
Про поезд из Москвы на Воркуту.
Про чудо в желтой Галилейской Кане,
Про пустоту и вновь про пустоту.
Про самое-пресамое простое,
Про то, о чем сто миллионов раз,
Про лезвие блестящее, стальное.
Один стишок, две строчки, пару фраз.
Чтоб только проще, проще, проще, проще —
Как снег летит, как мотылек играет.
Сосед поет: «Вези меня, извозчик»,
И у него никто не умирает.

В дрожь бросает от жанровой сценки, описанной в стихотворении «МТС» (по ошибке позвонил тому, кого вот сейчас хоронят, и услышал, что «Данный вид связи недоступен для абонента»). Но всех «перещеголяла», кажется, маленькая поэма, которая так и называется:

Маленькая поэма
I.
– Доживу до ста, и меня не ста.
Ленка, страшно-то как.
– Спи. У бабушки, говорят, рак.
II.
– Прости. Ну, еще один раз прости.
Дожила же мама до восьмидесяти пяти?
– А вот те шиш: меньше нагрешишь.
III.
– Иди на свет. Видишь, вон там свет?
– Нет…
– На нет и Суда нет.
– Вижу, вон там вижу, чё как дурак?
– Это не свет, это такой специальный мрак.
IV.
– Там будут червь неусыпный и звезда по имени Печь?
– Звучала команда «лечь».
V.

VI.
– Говорят, бывает еще какая-то другая звезда.
– П. 111, § 4: «Никогда».

И так далее. Признаться, на фоне этих стихов другие, где смерть не названа прямо по имени либо по ощущению, тоже воспринимаются через её призму, и в этой призме выглядят той же «прозой жизни»:

Больше ничего не получается,
Никогда не будет получаться.
Человек деревьям улыбается,
Человек с деревьями прощается,
Человеку можно улыбаться.
Это о потерях зимних месяцев,
Это никогда не о судьбе.
Подо льдом сквозные листья светятся,
Никому, но сами по себе.

Таким образом, название книги «Сплошная облачность» для меня обрело единственный смысл – так «прочиталось», что поэт пишет о своём «пасмурном» (если не «сумеречном», но это уж совсем медицинский термин с конкретным значением, а Пермяков сам врач по образованию, так что поостерегусь с ним оперировать специальной фразеологией – разве что предупрежу, что рецензент страдает танатофобией) состоянии и настроении. И не хочет кокетничать с читателем. Кстати, в своей статье «Настольный хоккей» («Арион» 2012, №4) Андрей Пермяков горячо выступает против различных «симулякров» в поэзии. Статья эта мне понравилась после первого же прочтения, о чём я, помнится, в одном из своих обзоров в «БП» высказалась, она содержательная и актуальная, но сейчас сильно отвлекаться на неё не хотелось бы. Упомянула я «Настольный хоккей» лишь потому, что критик Андрей Пермяков выражает, судя по всему, художественное кредо поэта Андрея Пермякова: искренность, демонстрация своих настоящих мыслей, а не игра с идеями; подлинные страсти, облечённые оптимальными словами, а не попытка выдумать повод для поэзии на пустом месте.
Именно поэтому я делаю достаточно уверенный вывод, что «Сплошная облачность» берёт начало где-то глубоко в душе её автора (хотя это и не литературоведческая формулировка), то есть что эти стихи с рефреном «Memento more» психологичны. Может быть, это стремление разделить страх осознания смерти с читателем стихов?.. Может быть, это надежда «усмирить» пугающую тему гармонией слов, расположить её в поэтической картине бытия, где всё эстетичнее, чем на реальном кладбище, даже засаженном цветущими, то бишь прижившимися рябинами?..
В поэтическом мире Пермякова не всё происходит в настоящем времени (или за гранью времени, в смерти, – «Вот умрем – и времени не будет. / И делений времени не будет»). У него есть своя мифология, вероятно, берущая начало в пермском рождении поэта, «привязавшего» свою поэтику к своей малой родине при помощи псевдонима (Пермяков – это не фамилия по паспорту). В истоках этого мира стоят «большие сосны, тоненькие ресницы», течёт «неправильная река» Белая Холуница, а у неё есть антипод Чёрная Холуница, а по реке Чусовой идёт маломерное судно (по чёрной воде, а не по какой-либо иной), и оно доходит до самого края мира, где

живет удмуртский медведь гондыр,
там деревня давно называется Гондырвай.
…Золотая и мелкая речка Большая Кивара –
золотая навеки граница уснувшего мира.
Кстати, время на их языке называется «дыр».
Это правильное название для времени и остального.
Я сказал тебе правду, что здесь кончается мир.
Я, правда, не знаю пока, где начинается слово.
Но и эта мифология кажется описанием загробного мира – спасибо слову «дыр», обозначающему время! – и правда ведь, в его дыру всё проваливается, как ещё Гаврила Державин написал… правильно, на смертном одре… куда ни посмотри в книге стихов Пермякова, всё намёки на одно и то же.
«Кажется» – не лучшее слово для рецензии, но я действительно путаюсь в догадках: то ли книга Андрея Пермякова «Сплошная облачность» вся замешана на мотиве смерти; то ли присутствие Танатоса здесь ограничено, однако его слова, расставленные в должном порядке, оказывают чрезмерное воздействие на впечатлительных людей, и я поддалась не столько стихам, сколько собственному комплексу…
Интересно, что Леонид Костюков, отмечая тот же контент в книге Пермякова, прочитыват в нём совершенно обратные утверждения: «…там, впереди, отсутствие смерти, которое каждый раз констатируется с некоторой досадой.
Впрочем, как раз эту загадку, думаю, разгадать можно. Читаем у Алексея Цветкова:

поздних зорь резеда в парнике партийном
муровали в гранит эти челюсти и тела
зимовать потому что смерти нет в противном
случае надо признать что жизнь была

То есть смерть как бы замыкает электрический контур и обратным ходом придает предыдущей форме существования статус жизни. В отсутствие смерти то, что длится, – может быть, и не жизнь».
Ну, каламбурить с жизнью-смертью можно бесконечно, и всё-таки Леонид Костюков не столько убеждает меня, будто в «Сплошной облачности» не реет Азраил, сколько соглашается, что да, он реет, но бояться его не обязательно – неизвестно ведь, что хуже, ужасный конец или бесконечный ужас!..
Но как, скажите, иначе прочитать стихотворения-воспоминания Пермякова о том, как уплывает детство, если не через осознание быстротечности времени – неумолимости утраты всего, что дорого – необходимости собственного ухода?

Там телик показывал
меньше одной программы,
там дядька привязывал
велик на берегу.
Музыка кончилась, мама домыла раму.
Зайцы попрятались в ненастоящем снегу.

Или:
1984

Желтые автобусы. Красные трамваи.
Синие троллейбусы. Серые дома.
Много разных тряпочек к ноябрю и маю.
В Новый Год на блюдечках сыр и пасторма.
Виктор Жлуктов с шайбою. Штирлиц в телевизоре.
Marlboro армянское. Позже – Cabinet.
Гости у родителей поминали Визбора.
Дядя Слава пьяненький изломал буфет.
Брат пришел у Серого. Что-то про афганскую...
Я запомнил умное слово «царандой».
Лавки полосатые. Песни арестантские.
Мишки олимпийские. Папа молодой.

Школа

Ветер снимает дождинки, переносит недалеко:
от рубероида к луже с кипящим карбидом.
Живая вода опускается в мертвое молоко,
оставляя отметины несовершенного вида.
…Тают над гаражами другие невероятные птицы,
у кочегарки грохочет нагруженный ЗИЛ.
Тонкие тени ложатся на тонкие лица
тех, кому уходить, и других, кто уже уходил.

Не то, чтобы эта ретроспектива была написана и прописана «плохо» в понимании литературном – нет, к владению Андрея Пермякова словом претензий нет и быть не может! Как и к его поэтическому «я» – смотри выше об искренности этого поэта. Но – нечастый и вообще-то неправильный случай – по прочтении книги хороших стихов у меня упало настроение. Из-за содержания стихов, а не из-за формы. Но что ж поделать – критик тоже человек, и ничто человеческое ему не чуждо, а может, наоборот, у него всё человеческое гипертрофировано…
Моё уныние только слегка поколебало заключительное стихотворение в «Сплошной облачности» – стихотворение, которое я малодушно пожелала счесть «оптимистическим»:

Это – вроде огненного змия,
эти – вроде лапок паука,
желтая собака и другие,
тоже золотые облака
утекают в каменную реку
за дырявый, розоватый снег,
до того чужие человеку,
точно невозможен человек.
Точно над перегоревшей свалкой
теплоходов и другого зла
расцвела аптечная фиалка,
тонкая такая расцвела.

Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


ги.jpg Гали Ибрагимов
Шакур Рашит.jpg Рашит Шакур
chvanov.jpg Михаил Чванов
максим васильев.jpg Максим Васильев
Тимиршин.jpg Радиф Тимершин
Kazerik.jpg Георгий Кацерик
bochenkov.jpg Виктор Боченков
Ломова.jpg Юлия Ломова


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.