Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Тайная музыка невозможного

…Когда-то я пытался убить в себе сочинительство, чтобы жить как все нормальные люди. Заставлял себя не сочинять, но через некоторое время стихи просто произносились. Потом махнул рукой, приняв это как пожизненную неизбежность, как свой крест. И только теперь, когда лучшая часть жизни позади, с отчётливой, щемящей болью сознаю, что это всё-таки то самое дело, которое действительно люблю и единственно по причине которого и стоит хотя бы терпеть меня на этой Земле…

Станислав Петрович Шалухин (1952–2002) родился в Уфе. Работал преподавателем, журналистом. Последнее место работы – редактор отдела поэзии журнала «Бельские просторы»



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
7. Плоты.jpg
7. Плоты.jpg
Город на горе.jpg
Город на горе.jpg
О. Самосюк
О. Самосюк Ирина Исупова
Ветеран из Татьяновки. Офорт.jpg
Ветеран из Татьяновки. Офорт.jpg Камиль Губайдуллин

Публикации
Сафронова Елена Валентиновна (http://magazines.russ.ru/authors/s/safronova/) родилась в 1973 г. Живет в Рязани. Окончила Историко-архивный институт Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Прозаик, критик, постоянный автор "толстых" литературных журналов. Член Союза российских писателей,  Союза Писателей Москвы и Союза журналистов России.

Поэзия: что нового? И. Леленков "Пятнадцать огурцов и одно мороженое"

№ 4 (185) Апрель, 2014 г.

Илья Леленков. Пятнадцать огурцов и одно мороженое : сборник стихотворений / Илья Леленков. – М. : Арт Хаус медиа, 2014. – 136 с.

Когда я читаю книгу стихов, то всегда «на автомате» загибаю уголки страниц с особенно понравившимися текстами. Потом отдаю книгу мужу. Он в моих глазах эталонный «читатель», для которого и творится в конечном итоге вся литература: не профессионал, не критик, не рецензент, просто «конечный адресат» стихов и прозы. Весьма придирчивый, надо сказать. Как там у Булгакова? «Кароши люблю, плохой нет». Так и о моём муже можно сказать – «хорошее» чтение он предпочитает «плохому», и это справедливо. Он тоже имеет привычку загибать уголки книжных листов.
Пока Вячеслав читал стихи Ильи Леленкова, я то и дело слышала в соседней комнате «весёлый детский смех». А книга с загнутыми уголками страниц визуально стала ровно вдвое толще.
Потрясая книгой, супруг явился ко мне и сказал, что давно ему не было так приятно читать стихи с моего рабочего стола.
Нарушая законы построения рецензии, я начала настоящий текст с похвалы автору – Илье Леленкову. Все остальное в ней будет посвящено объяснениям, почему книга «Пятнадцать огурцов и одно мороженое» хороша. Снова беря в помощники Михаила Булгакова: правду говорить легко и приятно.
К Илье Леленкову в меньшей степени относится фраза Иртеньева, вынесенная мною в эпиграф рубрики: «Любимец ветреных харит». Он талантливый поэт, которому всё время сопутствует Муза – но эта муза противоположна образу «ветреной грации». Она и не ветреная, и, дико извиняюсь, не грация. Её основательности можно позавидовать, а её тяжелой поступи и «непричёсанной» речи так даже испугаться. Муза Ильи Леленкова представляется мне мужеподобной бабищей с огромными обветренными руками, не лезущей за словом в карман. Кстати, я не так далека от поэтической самоидентификации этого автора: в своё время в столичной литературной тусовке его знали под прозвищем Шпалоукладчик! Об участии Леленкова-Шпалоукладчика в чтениях «Литературные воскресенья» в 2006 году, например, сообщал литературный портал «Точка.Зрения». Тогда ещё на слуху была предыдущая книга Ильи – «Думай о хорошем». Похоже, что эта книга выдержала два издания – об одном, библиографические данные которого мне неведомы, обозреватель «ТЗ» Эдуард Абрамов заявил, что Леленков, мол, известен этой книгой, а другое – в составе серии «Библиотека журнала «Современная поэзия» в 2009 году.
Кажется, даже блог Ильи Леленкова в ЖЖ в своё время назывался «шпалоукладчик» в латинской транскрипции. Теперь он солидно называется Lelenkoff. Но, как в старом анекдоте, «богодёнку я сбгею, а идейки куда девать пгикажете?». Куда Леленкову девать музу-шпалоукладчицу?.. Да никуда, потому что они «близнецы-братья»! Без этой Музы в оранжевом жилете не останется интересного поэтического явления «Илья Леленков».
О поэтическом феномене Ильи Леленкова написала очень авторитетный критик Мария Галина в обзоре «Стихи, уловленные Сетью. Библиотека журнала “Современная поэзия”», вышедшем в очень авторитетном литературном журнале «Знамя» («Знамя», 2010, №7). К слову, и Леленков воздал должное журналу «Знамя» в своей практически поэме «Алкаши на пруду», рисуя портрет «оперативника» – одного из завсегдатаев берега декоративного водоёма («алкаши – существа оседлые / на пруду»): «прессу он добывает из урны / он может читать всё / даже – прости, Господи – «знамя» и «новый мир». Не забалуешь у Шпалоукладчика!..
«Лирический герой Ильи Леленкова (“Думай о хорошем”) кажется на первый взгляд чрезмерно брутальным. Евгений Лесин, сам поэт “жесткой лирики”, – пишет в предисловии о нем как об “очень мужском поэте”. Предисловие так и называется: “Под пыткой и под мухой” (это цитата из стихотворения Леленкова). В одном возражу: Лесин уверяет, что поэзия Леленкова не должна нравиться женщинам. Не знаю, мне нравится. Неподдельный темперамент женщинам импонирует», – искренне пишет Мария Галина, а затем упоминает вашу покорную слугу. «Вот и Елена Сафронова в своей рецензии пишет: “Илья Леленков матерится исключительно по делу. Как всякий русский парень, недовольный жизнью вообще и своей в частности...”. Кстати, мат в стихах Леленкова не так уж бросается в глаза – да и вообще, не в этом дело. Просто у Леленкова все становится поэтическим материалом: и житейские жалкие и низкие драмы, и кинотрэш, и революционная романтика – все чуть-чуть травестийно, иронично и именно потому воспринимается как подлинное.

ешьте свои ириски
подохнете все равно

сегодня пропал борисов
давеча — иванов

метров пятьсот до трассы
два км по жд

борисов сказал: не добраться
начался сильный дождь

укрылись, обняв деревья
в лесу раздавалась песнь

иванов сказал: умереть мне
бы не хотелось здесь…

Цитата внушительная, но Илья Леленков не так уж часто становится гостем “толстых” журналов».
Мне кажется, что здесь слово «внушительная» как минимум двусмысленно: означает и размер приведённого фрагмента, и его поэтическую «весомость». Которую прекрасно сознаёт и автор – это стихотворение из нашумевшей книги «Думай о хорошем» перекочевало в «Пятнадцать огурцов и одно мороженое». У этого сборника литературная судьба только начинается. Но, по моему глубокому убеждению, она не уступит предыдущей!
Мне никак не отделаться от воспоминаний о книге «Думай о хорошем». Мария Галина ссылается на микрорецензию, которая содержалась в обзоре той книжной серии (Елена Сафронова. Москиты на Красной площади и Набоков в платье. НГ Ex-Libris, 2009, 9 апреля). Тогда я представила пять книг серии в виде цветового спектра. Илье Леленкову в этой «радуге» достался красный цвет.
Кстати, о радуге. Это чудесное слово пять лет назад не означало того, что ему сегодня стараются усиленно приписать, и в книге «Думай о хорошем» было стихотворение «Радуга» – поскольку оно есть и в «Пятнадцати огурцах…», не откажу себе в удовольствии процитировать его:

радуга на небе – значит радуйся
радуйся – да только не уссысь

у нее прикольная помада
у него колючие усы

…муторно на сердце как на фабрике
как на ткацкой фабрике – ага

а на небе торжествует радуга
гребаная радуга-дуга

Мы с Леленковым обменялись метафорой радуги:
«Замыкающее звено поэтической цепи – книга Ильи Леленкова “Думай о хорошем”. Горячий, красный сборник. Стихи Ильи накалены его глубоко личными переживаниями. Он из почти уже музейной породы неравнодушных поэтов, готовых “глаголом жечь сердца людей» и “к штыку приравнивать перо”. И хотя такая манера уже “вышла из моды”, но Илья Леленков не согласен оставаться без душевной интонации: «А теперь – уходи. Да – пока. Да – бывай. / Да – оставь все как есть. Не от-ка-пы-вай», «едут едут бешеные тётки / в гости вроде – и чего бы ради?». И даже без привычного русскому человеку политического – или социологического – брюзжания: «Душа славянская / желает праздника: / и Космонавтики, / и Рыбака!», «порешили толика / колотая в печень / дембельнулся только что / вроде бы чечены».
Верю, читателей поэзии уже не смущает мат – от души и по делу?.. Илья Леленков матерится исключительно по делу. Как всякий русский парень, недовольный жизнью вообще и своей житухой в частности... Но хороший поэт не делает разницы между «жизнью» и «житухой». Экстраполирует свою маленькую радость на всю страну, заклиная «Думай о хорошем» – а чужую боль готовно взваливает на себя: «андрей иванович повесился / и как-то мне нехорошо», – так писала я в «НГ Ex-Libris». И не вижу в этом абзаце ни одного слова, которое бы сейчас хотелось заменить, скорректировать. Тем паче – не вижу оснований пересматривать собственное почти восторженное отношение к стихам Ильи Леленкова.
Новая книга Леленкова перекликается с предшествующей, но грамотно – перепечатки занимают плюс-минус четвертую часть «Пятнадцати огурцов…». В ней семь главок: «Украли бомжи Ярославский вокзал», «Los versos muertos», «Зарубежная эстрада без мелодий Ии ритмов (антипереводы)», «Девушка из Улан-Удэ», «Алкаши на пруду», «История одной жизни в четырех поблёвках», «Пятнадцать огурцов и одно мороженое». Не могу не отметить стильные графические иллюстрации в начале каждой главы, которые сюром добродушного буквального прочтения метафор («Алкаши на пруду» – мужик спит непосредственно на водной глади и листьях кувшинок) служат своеобразными эпиграфами к стихам.
Заключительная главка состоит из одного стихотворения, настолько важного для Ильи Леленкова, что дало название книге, породило идею дизайна обложки (просто и гениально – пятнадцать огурцов окружают одно мороженое) и поставило точку в сборнике:

в холодильнике –
пятнадцать огурцов и одно мороженое

значит –
не все так безыдейно
не все безнадежно

я рассказал эту байку –
и одновременно быль –
на работе

заводчане ржали так громко
как только возможно
у мартена

мол, ты прикольный блин приколист –
пятнадцать гы-гы огурцов и одно гы-гы-гы мороженое

…и я стал рассказывать об этом
направо и налево
всевозможным знакомым и незнакомым до невозможности

и в шестидесятипятиградусную жару
слова мои лились

как освежающий
и укрепляющий
микст
из пятнадцати (уже увядших – увы) огурцов и одного (к сожалению, сожранного) мороженого

и я решил поведать об этом всем-всем-всем –
городу, так сказать, и миру

в стихотворном виде –
не эту вашу вычурную заумную гниль
не философствование
пустопорожнее

а это
прекрасное
из моего холодильника –

пятнадцать огурцов и одно мороженое

Можно до посинения трактовать образ пятнадцати огурцов и одного мороженого в философском, концептуальном, визуальном, иносказательном, семантическом и «выпендрёжном» смысле, искать ему мотивы, обоснования, видеть в нём намёки и «фиги в кармане». А можно принять его как должное, целиком, не деля на огурцы и мороженое, на звуки и слоги, на картинку и фразу, как любезно предлагает автор: «а это/ прекрасное /
из моего холодильника». Такова и вся поэзия Ильи Леленкова. Одно гигантское назывное предложение. Эдакое «Вот и я!» в литературе. Леленкову не свойственно долгое «разжевывание» того, что он сказал, имел в виду, подразумевал. Умный человек всегда действует и говорит по правилу: понимающему достаточно.

нелюдимый полубог
на ветру качался

картридж бледно-голубой
в принтере кончался

дождь пошел и перестал
заплевал все стёкла

дева нежная
в сердцах
мне сказала –
всё бля

был дочитан воннегут
съедены пельмени

значит скоро новый год

будут перемены

Об инвективной лексике в стихах Ильи Леленкова уже достаточно сказано выше, не только мной, но и Марией Галиной, чтобы повторяться и на пальцах объяснять, что здесь слова типа «всё бля», «то ебли, то запой», «и эта… ну, блядь… как же там её…», «пошел на хуй! натан борисович» – не ругань, а средства художественного выражения. Но если учитывать веяния времени… Короче, если надо подвести под леленковские выражения «с перчиком» идейно-художественную концепцию, то вот их целых две, извольте! Во-первых, речь лирического героя Леленкова, зачастую плавно переходящая в речь самого поэта, это на сто пятьдесят процентов речь обывателя, обращённая к себе, внутрь себя, а если вне – то к людям, говорящим на том же языке. Это поэтика неприкрашенности, которую можно сравнить с поэтикой Венички Ерофеева (но не стоит сравнивать со стилистикой и художественной позицией «проклятых поэтов», ибо те эстетствовали, а это единственное свойство, которого лишена поэзия Леленкова). Во-вторых, Мария Галина четыре года назад сформулировала: «“Народность” и “наивность” Леленкова, кстати, обманчива. На самом деле Леленков – поэт той контркультуры, которая давно стала культурой: “новые левые”, битники, нонконформисты. В текстах полным-полно знаковых фигур: тут и Норман Мейлер, и Че Гевара, и Эзра Паунд, и Карл Маркс, и, как фирменная метка современности, Андрей Родионов».
Контркультура действительно идейно близка Леленкову – в № 3 «Бельских просторов» за 2013 год мы писали о спецвыпуске журнала «Современная поэзия», состоящем из стихов выдающихся деятелей «контркультуры» от литературы, целью которого было представление «мужской, т.н. брутальной поэзии». А основным составителем спецвыпуска выступал как раз Илья Леленков. Кому какая точка зрения ближе, пусть на ней и стоит. «Народный» или «контркультурный», но Илья Леленков – поэт, лишённый ханжества, зато подкупающий умением сотворить из свинцовых мерзостей жизни конфетку (для какового «техпроцесса» ему совершенно не обязательны матюги):

пятница. идол каменный
драствуй, владим владимыч

дернем по тридцать капель?
правда, коньяк голимый

станция маяковская
поздно – по тормозам

вы, гражданин, из космоса?
наше вам – кин-дза-дза

…грезит булыжник кепкой
бредит запястьем «шик»

нет, мы народец крепкий
значитца, будем жить

Кроме того, я уже похвалила Леленкова за позицию поэта «Понимающему – достаточно». Понимающий поэт книгу в категории «18+» детишкам не предложит. Подождёт, пока они сами вырастут и скажут ещё и не то… если, конечно, их откровенный язык окажется хоть вполстолько поэтичен:

вот уже и сорок
сорок уже вот

маленькая сволочь
где же ты живешь

сорок – это бдительность
только бы не взбзднуть

гражданин водитель
жрите колбасу

сорок – не шататься
сорок – это стаж

сколько до шокальского
на восьмой этаж

Взросление – не биологическое, а ментальное – одна из пронизывающих и пронзительных тем сборника «Пятнадцать огурцов и одно мороженое». Как видно с высоты дня нынешнего, оба сборника Илья Леленков сформировал так, чтобы показать своё творчество в динамике, но дат под стихотворениями намеренно не расставил. Только по таким «косвенным» признакам, что часть стихов публиковалась раньше, и можно делать вывод, с чего есть пошла поэзия Ильи Леленкова. Правда, многие из них фигурируют в его ЖЖ. Но это такая явная подсказка по типу «звонок другу», что даже как-то неинтересно! Любопытнее самой угадать, что было раньше: курица или яйцо, мои любимые ритмо-рифмованные стихотворения, или верлибры, которых и в «Думай о хорошем» едва ли не половина (до жути похожие на подслушанные мысли друзей и братьев по «житухе»), или длинное стихотворение в прозе «История одной жизни в четырех поблёвках».
Наверное, самым правильным ответом на этот вопрос будет то, что стихи Ильи Леленкова «строятся» не по росту или старшинству, а водят этакие хороводы, и у одной медали, вопреки законам физики, оказывается сразу много сторон. Это и бесшабашность дружеской пирушки, и её же невыносимость, и рутина бытия, и тоска монотонных будней, и сострадание опустившимся –

бухай, дорогой мой, подлинный Стас Михайлов.
но не слишком усердствуй, –
конечно же, тут речь не об эстрадном певце, а о его тёзке, живущем по загадочному адресу «дом 8, квартира 3» – без улицы, города и планеты.
И обида за них, не выдержавших, опустивших руки; и обида за всех тех, кто теряет человеческий облик (о чём стихотворение «Первый фестиваль современной поэзии», лейтмотив которого «мой лучший друг и, сказать откровенно, весьма говеный поэт»); и обида от того, что время уходит – золотое, невосстановимое время жизни. Последнему посвящен цикл стихотворений в прозе «История одной жизни в четырех поблёвках», и его читаешь с комком в горле, несмотря на то, что собраны в четырёх крохотных поэтичных новеллах якобы низкопробные комедийные гэги – кого как где публично стошнило…
«Под занавес» этой рецензии можно было бы вспомнить знаменитую фразу про «из какого сора». Но она так избита, её повторение по поводу и без повода отдаёт уже такой манерностью, что применять её к книге Ильи Леленкова, отрицающей всякое кокетство, значит, воистину «не ведать стыда».
Пусть обзор будет такой. Без «занавеса».


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


ги.jpg Гали Ибрагимов
Шакур Рашит.jpg Рашит Шакур
chvanov.jpg Михаил Чванов
максим васильев.jpg Максим Васильев
Тимиршин.jpg Радиф Тимершин
Kazerik.jpg Георгий Кацерик
bochenkov.jpg Виктор Боченков
Ломова.jpg Юлия Ломова


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.