Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Тайная музыка невозможного

…Когда-то я пытался убить в себе сочинительство, чтобы жить как все нормальные люди. Заставлял себя не сочинять, но через некоторое время стихи просто произносились. Потом махнул рукой, приняв это как пожизненную неизбежность, как свой крест. И только теперь, когда лучшая часть жизни позади, с отчётливой, щемящей болью сознаю, что это всё-таки то самое дело, которое действительно люблю и единственно по причине которого и стоит хотя бы терпеть меня на этой Земле…

Станислав Петрович Шалухин (1952–2002) родился в Уфе. Работал преподавателем, журналистом. Последнее место работы – редактор отдела поэзии журнала «Бельские просторы»



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Лен. 1976. Акварель
Лен. 1976. Акварель Эрнст Саитов
Клуб любителей... изящной словесности.jpg
Клуб любителей... изящной словесности.jpg В юном месяце апреле. Любительская фотография XIX-XX вв.
1 (3).jpg
1 (3).jpg
В тени дубов
В тени дубов Алексей Кудрявцев

Публикации
Сафронова Елена Валентиновна (http://magazines.russ.ru/authors/s/safronova/) родилась в 1973 г. Живет в Рязани. Окончила Историко-архивный институт Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Прозаик, критик, постоянный автор "толстых" литературных журналов. Член Союза российских писателей,  Союза Писателей Москвы и Союза журналистов России.

Поэзия: что нового?

10 (179) Октябрь, 2013 г.

«Питерский верлибр»

 

Дмитрий Чернышев. Флаги цвета осени. – СПб.: Политехника­сервис, 2011. – 32 с.

Дмитрий Чернышев. «OR. Leave me» – Из цикла «Письма Оле». – Шупашкар: Free poetry, 2012. – 44 с.

Дмитрий Чернышев. Розовый шар (избранная лирика). – Таганрог, НЮАНС, 2012. – 32 с.

Ольга Логош. В вересковых водах: Книга стихов / Послесл. Ю. Орлицкого – Киев: Птах, 2011. – 68 с.

 

Новым является сам термин – санкт-­петербургский, или, попросту, питерский верлибр. Для меня – точно. Ведь я никогда не позиционировала себя как теоретик (и даже «пониматель»!) верлибра. И про это геопоэтическое словосочетание примитивно думаю: верлибр – он и в Африке…

Кстати, поисковик «Яндекс» на запрос «африканский (­е) верлибр (­ы)» выдаёт первым делом очень интересную статью Юрия Володарского «Стихи по­чёрному» (http://focus.ua/culture/202892/) – об африканских поэтах, нигерийце Реми Раджи и конголезце Фистон Мванза, гостях литературного фестиваля во Львове. Статья не литературоведческого плана, это репортаж с места события, но наблюдения по части литпроцесса в ней зафиксированы: «В печатном виде тексты Раджи и Мванза вряд ли можно идентифицировать как африканские. Нерифмованные стихи – верлибры – вполне могут писать и испанцы, и румыны, и даже скандинавы. Другое дело – увидеть их выступления вживую. Особенно эффектно выглядит конголезец, читающий свои тексты в манере, напоминающей рэп, и вставляющий в них специфические припевы, поцокивания и причмокивания». Далее автор статьи оговаривается, что Раджи пишет стихи на английском, а Мванза – на французском или на суахили; так как в их странах несколько сотен наречий и диалектов, для поэзии приходится выбирать легко транслируемый язык, если не хочешь культурной изоляции. Африканские поэты её совершенно точно не хотят. И вот результат – несколько стихотворений Реми Раджи переведены на украинский язык. Фистон Мванза тоже высказался вполне «интернационально»: «Я создаю собственный язык, как пекарь, который работает с тестом и придаёт ему нужную форму. В Конго я читал стихи где только возможно – на улицах, вокзалах, рынках, в парикмахерских. Так неграмотные люди могли узнать о моей поэзии».

Покажите мне «верлибриста», живущего в любом уголке земного шара, который бы сказал о своей стилистической манере и эстетической позиции что­то другое!.. Несколько проще будет, наверное, отыскать и предъявить верлибриста, который бы читал свои произведения «скромно» и «скучно», не украшая сей процесс ритмическими движениями тела, звуковыми сопровождениями, элементами моноспектакля…

…И когда я пишу эти строки, у меня перед глазами стоит один из героев нашего сегодняшнего обзора, Дмитрий Чернышев, исполняющий свои стихи под аккомпанемент «кастаньетного» звука бубенцов на специальном «концертном» браслете. Значит, верлибр – он везде верлибр, хоть в Африке, хоть в Питере! Это культурный код, на котором не только изъясняются, но и думают люди особого, обострённого мировосприятия.

Но, вероятно, я неправа, потому что люди более просвещённые в этом вопросе к вопросу о существовании «питерского верлибра» подходили как к само собой разумеющемуся явлению и исследовали его. Например, ныне покойный Леон Гроховский последние годы жизни положил на создание антологии ленинградского верлибра, выводя его от «Александрийских песен» М. Кузмина:

 

Как песня матери

над колыбелью ребенка,

как горное эхо,

утром на пастуший рожок

отозвавшееся,

как далекий прибой

родного, давно не виденного моря,

звучит мне имя твое

трижды блаженное:

     Александрия!

 

Как видим, Кузмин в «Александрийских песнях» был весьма «местоцентричен». Поэзию свою обращал на воспевание любимого (и даже где­то сакрального) для лирического героя города. Но быть «певцом места» – вовсе не значит быть «деятелем верлибра», ибо городам слагают и вполне себе рифмованные вирши (и даже вполне себе графоманские).

Гроховский отслеживал коренное отличие «петербургского» верлибра от «московского» в том, что московская школа шла с диаметрально другой стороны, практически – от японских переводов Конрада, где идеальным стихом был объявлен пастернаковский текст «как в воду опущена роща»...

…И сейчас передо мной два пути: углубляться в теорию, кто когда что сказал и написал о питерском верлибре, – либо проанализировать несколько «свежих» книг ярких и типичных представителей этой школы, самих себя с благоговением к «питерскому верлибру» относящих. Выбираю второй вариант – и знакомлю читателей с книгами Дмитрия Чернышева и Ольги Логош.

Дмитрий Чернышев знает цену себе и своему занятию. По его словам, «верлибр начался у нас с трёх великих поэтов. Державин написал первый в русской поэзии «удетерон», на всех наплевав, включил в своё собрание сочинений стих из одной строки «Здесь лежит Суворов». Потом Блок написал «Она пришла с мороза...», а Кузмин создал «Александрийские песни». Конец прошлого века дал нам традицию англосаксонского «университетского» верлибра – покойный Аркадий Драгомощенко и его последователи (Голынко, Скидан, & ...). …Отдельной прелестью Ленинграда стали Геннадий Алексеев и Леон Гроховский». В небольшой статье «Заметки о сверхпрозе», опубликованной в «Литературных известиях» № 24 за 2009 год, он прямо называет верлибры «сверхпрозой». Интересен «нескромный» термин, констатирующий факт – непреложный для Чернышева, – что верлибр суть произведение литературы высочайшего класса. Также в аннотации к книге стихов «OR. Leave me» Дмитрий Чернышев называется идеологом литературной школы «Синкаге­рю». В таковом качестве Чернышева представляет в своей рецензии Валентина Симоновская: «Так Дмитрий въехал в загадочное слово «Синкагэ­рю», где один и тот же иероглиф обозначает массу прекрасных вещей. Вот только три из них:

1.Синкагэ­рю (Иероглиф Син – новый)

6. Синкагэ­рю (Иероглиф Син – сердце)

13. Нода Синкагэ­рю (иероглиф Син – бог)».

В общем, плох тот солдат, который не позиционирует себя как генерала (здесь полагался бы смайлик, да как­то несолидно в обзоре…).

Из трёх рассматриваемых новых книг Дмитрия Чернышева каждая по­своему примечательна. «Флаги цвета осени» замечательны любопытным контентом: как поясняет сам автор в аннотации к сборнику, «в книгу вошли тексты sms, отосланных адресату с апреля 2009 по январь 2010 года», но эти же «поэтичные» sms «на правах» полноценных стихов публиковались в журналах «Воздух», «Дети Ра», «Карамзинский сад», «Крещатик» и др., а также в первом томе петербургской поэтической антологии «Собрание сочинений». Часть этих sms настолько элементарна, что ассоциируется не с верлибрами, а, скорее, с откровением господина Журдена, понявшего, что разговаривает прозой:

 

* * *

Ты хочешь быть любимой?

 

* * *

– А тебе это надо?

 

Впрочем, дальше эта «проза жизни» перерастает в «поэзию чувства»:

 

Неужели тебе

железками щёлкать,

греметь итерациями

 

          и опять

 

полюбить другого

в бесконечности

приближений?

 

 

Я не хочу твоих слёз,

даже если потом

будет чудо: застенчивая улыбка.

 

 

запиши

золотыми чернилами

в уголках твоих глаз:

«Я – лучше всех»!

 

чтобы я

это прочёл

 

Характернее всего (для автора) и выразительнее всего (для читателя) в этой книге выглядит вот это стихотворение:

 

* * *

Жить – в начале прошлого века,

написать несколько стихотворений,

в том числе одно

              – восхитительно

непристойное –

про «улыбку велосипедистки».

Заразиться сифилисом

(впрочем, вылечиться).

затем – туберкулёзом,

(вот это – было бы уже смертельно).

Быть расстрелянным

в Тверской губернии.

 

Упоминаться в нескольких сносках.

И не знать – тебя.

 

________________________

В качестве комментария

не могу не привести ответ адресата:

– Зато знать мою бабку!

 

Книга «OR. Leave me» (название – отрывок из фразы «Love or leave me») «цепляет» особенным оформлением. Я впервые держу в руках «подарочный» экземпляр со вложенным рисунком­иллюстрацией. На предпоследней странице книги сообщается (тоже своего рода верлибром):

 

Настоящее издание отпечатано в

количестве пятьдесят экземпляров, все

экземпляры пронумерованы,

подписаны художником И. Улангиным

и поэтом Д. Чернышевым

и содержат оригинальный офорт

Игоря Улангина.

 

К первым десяти экземплярам

прилагается папка с пятью офортами,

двумя линогравюрами и одной

монотипией Игоря Улангина».

 

Но у меня экземпляр № 28, потому свода гравюр мне не досталось. Хотя иллюстрациями книга не «обижена» – здесь стихи «оттеняют» черно­белые графические изображения, в основном – женские (возможно ли иначе, если это сборник лирических стихотворений?), на первый взгляд – очень простые… так же, как сам жанр верлибра. Скажем, абрис коленопреклонённой женской фигуры без головы, рук, лица «рифмуется» вот с таким словарным абрисом неосознанной задачи, вопроса без ответа:

 

Зачем ты воскрешаешь эти

         забытые

         ненужные слова?

 

Что значит «знать»?

Что значит «быть»?

 

Я ведь теперь не смогу быть,

не зная.

 

Даже вместе верлибр с иллюстрацией не составляют «единого целого», потому что в данный момент для автора его не существует.

А оригинальный офорт Игоря Улангина сопутствует вовсе надрывному стихотворению:

 

Космео (в оригинале это слово написано по­гречески, но эллинский шрифт – недосягаемая роскошь для моего компьютера. – Е.С.), украшаю –

тебя.

Ты чувствуешь?..

 

Смотрись в меня,

пока я

         не разбился…

 

Более того, книга стихов «OR. Leave me» – наверное, самая «петербургская» в творчестве Чернышева. Ей предпосланы комментарии Алены Васильковой, некоторые из них – переводы встречающихся в сборнике английских и французских фраз, а часть описывает топонимику Санкт­Петербурга: Тихорецкий пр., Троицкое поле, Павловский парк… Комментатор, вероятно, идя навстречу пожеланиям автора, в ряде комментариев отождествляет «поэтику» питерских достопримечательностей и питерского же верлибра. «Прогулка по Павловскому парку – готическая, стремящаяся ввысь структура этого стиха предполагает мощные контрфорсы…» Список комментариев обрывается внезапно довольно издевательской фразой «О прочем умолчу», и это правильно – стихи непереводимы на язык логических пояснений. Но город в них присутствует всеми своими домами, углами, мостами и тёплыми промокшими собаками:

 

Холодно так и мокро…

Лежат собаки – тёплые!

 

Блохастые, вонючие, но – тёплые!..

 

Возьму домой, буду кормить,

играть, выгуливать.

 

Может быть, когда­нибудь

повоет

надо мной.

 

 

Как хорошо, что город разгорожен,

           и улицы узки, – тебя найти не сложно…

 

                     Город, как чаша кренится

                             в ладонях богов,

                             и звенит

                             случайная рифма!

 

 

Ты идёшь, и мосты

дрожат под твоими ногами,

и реки пульсируют в такт!

А бедное сердце моё – совсем истрепалось.

 

«OR. Leave me» – одна из самых пронзительных книг любовной поэзии, какую мне доводилось читать.

Издание специальной книжной серии «32 полосы» таганрогского издательства «Нюанс» «Розовый шар» в своём роде замечательнее двух книг, рассмотренных выше, – ибо это «знак качества» поэта. Издательство «Нюанс» издаёт книги заметных современных авторов в некоммерческой ознакомительной серии за собственные средства. Среди выпущенных таким образом качественных поэтических сборников – книги Георгия Яропольского, Владимира Ершова, Николая Байтова, Дмитрия Григорьева, Ефима Бершина, Нади Делаланд, Санджара Янышева, Веры Котелевской и пр. «Компания» у Дмитрия Чернышева уважаемая. Книга достойна и этой серии, и блестящего окружения, и «питерского верлибра» как самостоятельного эстетического явления. Название «Розовый шар» взято из поздней прозы Виктора Сосноры, одной из значительнейших фигур Санкт­Петербурга литературного. «Розовый шар» – некоторое противостояние «черному квадрату». Иными словами, мощи и холоду непередаваемой абстракции Дмитрий Чернышев противопоставляет вспышки и теплоту непобедимой конкретики (в моём прочтении это так):

 

* * *

плоть

в плоть

вплоть до

 

яростно

и нежно

 

* * *

зачем

дёргать гнилые ниточки,

звонить в колокольчики,

говорить словечки,

                             если ты

раскачала колокол

и сказала

      слова.

 

В «Розовом шаре» присутствует музыка – так же полноправно, как в «OR. Leave me» – изобразительное искусство. Многие стихи в этой книге названы как музыкальные композиции:

 

Ор. № 10.076

«Жертвоприношение»

 

Я знаю: «без пролития крови

не бывает прощения».

Но зачем ты

убиваешь меня

так медленно?..

Бесстрастно,

как ветер, срывающий красные листья.

Душа моя

по капле сочится,

и кружится голова,

и вижу – только тебя.

 

Самое замечательное – в моих глазах – качество поэзии Дмитрия Чернышева – что она практически лишена абстракции, механистичности, тем паче – технологичности, которыми, что скрывать, часто грешат верлибры (особенно тех авторов, которые исповедуют концептуализм). Стихи Дмитрия Чернышева очень «личные» и очень «страстные». Не берусь судить, присущи ли эти свойства всему массиву «питерского верлибра». Но «в пандан» с другой представительницей этого литературного течения, Ольгой Логош, поэзия Чернышева смотрится более «горячей». Однако для Ольги это первая книга, не исключено, поэтесса ещё изменит свой голос… Однако поздравляю Ольгу с изданием первой книги и выражаю «решпект» дебюту.

Книга Ольги Логош и называется «геопоэтически» – «В вересковых водах». На меня от самого названия повеяло прохладным северным ветром с запахом вереска, а перед глазами поплыли пасмурные пейзажи петербургских окрестностей – в сторону финской границы – с их «акварельными» тонами и суровой красотой аскетической природы… Кстати, о гармоничном визуально­текстуальном эффекте от книги «В вересковых водах» говорит и Дмитрий Чернышев в своей рецензии (пока не опубликованной): «Первая книга петербургского поэта и переводчика создаёт удивительное впечатление эстетической целостности текста и графики. Простые травы и листья Николая Симоновского конгениальны стихам молодого автора, миниатюрам, созданным как будто на одном дыхании… Прозрачные, почти призрачные верлибры Логош обманчиво просты, но за ними стоит суровая школа». Дмитрий Чернышев видит, что Ольга Логош – особенно в цикле «Финские стихи» – следует поэтической манере других поэтесс, воспевавших Карелию – Ирины Гуро и Эдит Сёдергран. Пожалуй, о следовании поэтическим традициям есть смысл говорить…

В сборнике Ольги Логош три части: «Коты владеют сонными дарами», «У корня и кроны», «У источника вод» (их названия семантически возвращают читателя к неким Корням и Истокам). Первые две части особенно «богаты» вековечностью, эпическим настроем, отголосками финских мифов. Это прежде всего цикл «Финские стихи», из которого – поразительная строка «Коты владеют сонными дарами», а также небольшой цикл «У корней и камней Рауту» (ныне утраченное название посёлка):

 

Склон августа

в цветке мальвы

дремлет шмелёнок

 

уткнулся во мшистый камень

кустик черники

не удержать одному!

 

горьковатый привкус

клубники в полях

след финского хутора

 

Во второй части к финской мифологии, показанной через неизменность природы, добавляется колорит кельтских легенд:

 

Вереском светится склон.

Солнце в зените.

Ягелем я умоляю: не исчезай.

 

Бара, ирландский святой,

плывет по лугу в коракле

и достаёт лососей

из травы для тебя.

 

Но и «здесь и сейчас», без оглядки на далёкое прошлое или космогонию, у Ольги Логош рождаются строки изумительной «точнозрительности» и поэтичности – скажем, радостный цикл «Весенние частоговорки»:

 

крылатка клёна

вверх

пустила корни!

 

снеговая вода

зажмурившись

дрозд умывается

 

И рытвины на пути

чают

весеннего неба

 

в снежнице

ищут глубокую воду утяшки:

поплавать!

 

В третьей части, на мой взгляд, больше чисто словарных экспериментов, но они все равно стремятся к гармонии, а не к психоделике (смотрите, как изящно обыграна «Песнь песней» в стихотворении, давшем имя главе):

 

У Источника вод

 

Встану же я, пойду по городу, по улицам

и площадям

и буду искать того, которого любит душа

моя; искала я его и не нашла его.

 

Напрасно

карабкалась на холм.

Кузнечиков распугала.

 

Смотрите, какой неожиданный оборот с участием современного интернет­словечка:

 

 

* * *

дождевую воду

в поилке

лайкает белка

 

В целом у меня самое приятное впечатление от сборника Ольги Логош – как от книги, в которой поэзия становится методом раскрытия красоты и сокровенной тайны мира. По­моему, это верное отношение к поэзии, всё равно, рифмованной ли, или верлибрам. Но что тогда есть «питерский верлибр»? По­прежнему не пойму… Может, синоним слова «поэзия»?

 


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


ги.jpg Гали Ибрагимов
Шакур Рашит.jpg Рашит Шакур
chvanov.jpg Михаил Чванов
максим васильев.jpg Максим Васильев
Тимиршин.jpg Радиф Тимершин
Kazerik.jpg Георгий Кацерик
bochenkov.jpg Виктор Боченков
Ломова.jpg Юлия Ломова


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.