Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Тайная музыка невозможного

…Когда-то я пытался убить в себе сочинительство, чтобы жить как все нормальные люди. Заставлял себя не сочинять, но через некоторое время стихи просто произносились. Потом махнул рукой, приняв это как пожизненную неизбежность, как свой крест. И только теперь, когда лучшая часть жизни позади, с отчётливой, щемящей болью сознаю, что это всё-таки то самое дело, которое действительно люблю и единственно по причине которого и стоит хотя бы терпеть меня на этой Земле…

Станислав Петрович Шалухин (1952–2002) родился в Уфе. Работал преподавателем, журналистом. Последнее место работы – редактор отдела поэзии журнала «Бельские просторы»



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Домик на окраине. 1997
Домик на окраине. 1997 Рифхат Арсланов
Лен. 1976. Акварель
Лен. 1976. Акварель Эрнст Саитов
7. Синтетика, Аэрофлот.jpg
7. Синтетика, Аэрофлот.jpg
Мистерия Russia. Серия Парафразы.jpg
Мистерия Russia. Серия Парафразы.jpg

Публикации
Сафронова Елена Валентиновна (http://magazines.russ.ru/authors/s/safronova/) родилась в 1973 г. Живет в Рязани. Окончила Историко-архивный институт Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Прозаик, критик, постоянный автор "толстых" литературных журналов. Член Союза российских писателей,  Союза Писателей Москвы и Союза журналистов России.

Поэзия: что нового?

№ 8 (177) Август, 2013 г.

«Современная поэзия» № 1–2, 2013.
С зоилом спорить не пристало 
Любимцу ветреных харит.
И. Иртеньев.

Новый номер журнала «Современная поэзия» сдвоенный. В нём очень много стихов: три рубрики «Соло» с авторскими подборами и одна «Соло-премия» (правда, «разъяснена» премия «Московский счёт» Григория Петухова, но не премия Светланы Чернышовой). Стихотворны также «Наследие», «Премия» («презентация» Владимира Салимона, лауреата Новой Пушкинской премии 2012 года) и «Переводы» стихов украинского поэта Петро Мидянки (его торжественную, почти духовную, лирику перевели Наталья Бельченко, Ольга Козэл и Герман Власов). Поэтическая публицистика – «Событие номера» с Вадимом Гершановым, «Имя» – «Слово о Валерии Прокошине» и рубрика «Ракурсы». «Ракурсы» в данном номере посвящены казанскому литературному пейзажу – точнее, одному его выразительному сегменту, без претензий на всеохватность. На казанском материале написана и статья Вадима Гершанова «Параллели поэзии в пространстве Лобачевского» – заметки с прошлогоднего поэтического фестиваля имени Лобачевского – очень добросовестная. Поэтому в умозрительной второй части выпуска (если задаться целью разделять издание на две «самостоятельные» журнальные книжки) прослеживается отчётливый «казанский» акцент. В «теме номера» отмечен единственный в мире поэтический фестиваль, названный в честь математика, и литературный Хлебниковский фестиваль, также детище Казани. О такой бурной литературной жизни грех не писать.
Представлена в номере также традиционная для «Современной поэзии» «Книжная полка» с рецензиями на сборники стихов Татьяны Кузовлевой, Сергея Таска, Татьяны Данильянц и Лилии Газизовой. Но о «Книжной полке», так же, как и о «Ракурсах» со статьёй «Пять стихий поэзии», говорить я не имею морального права, так как в них сошлись мои материалы. Поэтому сосредоточимся на стихах. 
На мой взгляд, выбор поэтического контента «Современной поэзии» всегда вполне современен, но без излишней модерновости. Стихи в этом журнале несут в себе заряд авторской личности – элемент, уже, возможно, считающийся архаичным для поэзии. Но ставя телегу впереди лошади, то бишь творчество впереди личности, рискуешь зайти в глубины формализма и абсурда… Может, я старомодна в своих предпочтениях? Тогда меня радует, что и издательская команда «Современной поэзии» исповедует ту же точку зрения на поэзию. 
Выпуск «Современной поэзии» 1-2 словно бы намеренно ретроспективен и ностальгичен – тема «старомодности» в обзоре всплыла не сама по себе. С первых же страниц журнала возникает – и стабильно поддерживается – мотив «основы основ» сегодняшнего творчества. Как бы его не интерпретировали вольные в своём выражении авторы, но есть «непреходящие устои».
Тема сия начинается в стихах Александра Шишкина:

Где-то на полдороге
Между А и Б
Тянутся сонные дроги, 
Не изменяя судьбе.

Какой судьбе? Возможно, ответ кроется в следующем стихотворении:

Кампус

После старых писателей остается запах сердечных лекарств.
Они жили с видом на храм, на портике надпись: «Мир этот дал я вам».

Настойчиво впечатление, что «мир этот, данный нам» – лейтмотив этого выпуска «Современной поэзии»:

И глупо, и даже, наверное, пошло
Вспоминать. Это прошлое.
Выброшенное не в утиль,
А на ветер.

И мы с тобой из те(к)ста одного.
Прочитан день и вылеплена форма.
И ночь стоит огромною стеной
В пол мира, раздирая птицам горло.

Обратим внимание на изящный каламбур «пол мира». Его «прямое прочтение» вряд ли возможно – как и прямое заимствование из прошлого; и всё же от прошлого никуда не деться, свидетельствует, следом за Александром Шишкиным, Вика Чембарцева:

там детство в закрытые двери стучится
обёртка конфетная, мёртвая птица
зелёного солнца стекляшечный свет

там время сквозь полую дудочку льётся
пугает студёное эхо колодца
всё то, от чего избавления нет

…там жалость до слёз непонятно тревожит
воробышка греют в ладонях, чтоб ожил

и всё ещё будет, и всё впереди

Вика Чембарцева в одной строфе объединила апелляции к русской пословице и к известному стихотворению Мандельштама («Лепили воск, мотали шёлк, учили попугаев…»), а в другой просто «перекликнулась» с Осипом Эмильевичем («Жизнь упала, как зарница, как в стакан воды ресница…»):

Вмещая и добро и зло,
лелея это ремесло,
несёшь свой крест голгофный
и так идёшь: то вверх, то вниз,
то учишь петь ручных синиц,
но журавли все глохнут. 

вот так… быстрей, чем падает ресница,
чем в розе червь съедает сердцевину,
мелькают дней безликих вереницы,
и осень снова тихо дышит в спину…

В стихотворении «немая связь» Чембарцева опять говорит о том, как ничто никогда никуда не уходит:

шекспир отыгран. кукольный король
почил в коробке мягкой с реквизитом.

…и тают дни, на сумерки дробясь.
и на виске седеет первый волос.
и обретает новый тихий голос,
наперекор всему, немая связь. 

Название рубрики «Наследие» говорит само за себя – это в любом случае «обращение к пройденному», даже если, как в «Современной поэзии» № 1-2, это «обращение к непройденному». В «Наследии» опубликованы ранее не печатавшиеся стихи Валерия Прокошина (1959 – 2009), о котором не раз говорилось в наших обзорах. Публикатор Андрей Коровин пишет, что «литературное наследие Валерия Прокошина таит в себе ещё множество загадок. Продолжают находиться стихи или совсем неизвестные, или по каким-то причинам неопубликованные самим автором». Все материалы данной публикации Коровин нашёл в электронном архиве Прокошина – включая цикл с провокационным названием «лесбийские игры», который сам автор убрал из своей последней, увы, книги «Ворованный воздух». Впрочем, по отзыву Коровина, «любовь (со всеми её запретами) была одной из любимых тем Прокошина… любовь вопреки общепринятым нормам воспринималась им как акт сопротивления злу и путь к свободе», и потому сейчас не стоит ханжески бояться обнародовать эти стихи. Собственно, в «лесбийских играх» ничего, грозящего общественной нравственности, нет; а наиболее страстное, пугающее и социально значимое стихотворение в нём – третье, заключительное:

как брала меня эта женщина,
у которой муж-алкоголик,
двое пацанов – церебральников,
и нестриженый рыжий пудель,
на своей шестиметровой кухне
возле газовой плиты, на которой
недоеденная глазунья – эротичная все равно

…я ушел от этой женщины заполночь,
я оставил ей сто баксов за мужество
на кноьяк для мужа-алкоголика,
на Playboy пацанам-церебральникам,
на две пары колготок с люрексом
и на стрижку рыжего пуделя

Воистину – здесь «страшней эротики только в сердце нож» – ещё одна беспощадно-точная строка Валерия Прокошина из другого очень любовного стихотворения: «называла матерно злые части тела…». 
Сказать, что подборка Валерия Прокошина «Любовь не ведает границ» полна любви – тавтология. Эта подборка интересна и тем, что она – многоуровневая ретроспектива: обращение не только к неизвестным стихам Прокошина, становящимся достоянием истории литературы по мере хода часов, но и к авторам и произведениям, уже ставшим полноценной историей:

Всё в прошлом, даже сны
Про мой вишневый сад.
Дожить бы до весны,
Влюбиться наугад.

…Там сад в немой любви, 
Там детства сладкий груз
И Чехов на крови
Вишневой – а ля рюсс.

* * *
Целый вечер играли в люблю,
Было просто чертовски.
А потом отравили Илью – 
Бедный, бедный Чайковский.

* * *
Между синей полночью и красной
Утренней зарей вкусили грех…
И была Лолита всех прекрасней,
И Набоков был прекрасней всех. 

Валерий Прокошин в этом журнале фигурирует также в рубрике «Имя» (для «портрета поэта»). На сей раз это «Слово о Валерии Прокошине» его давнего друга, художника Вячеслава Черникова. О знакомстве, о сближении за общими делами, о совместном выпуске нескольких детских книжек в 90-е в Калужском книжном издательстве под псевдонимом Евгений Козинаки и с иллюстрациями Вячеслава Черникова, о том, как не удалось Прокошину подружиться с Булатом Окуджавой, о его человеческих чертах… и о жутком пророчестве, высказанном в раннем стихотворении: «…и уплываю в больничную старость…». «Я никогда её не забывал, потому что ещё в 80-х понял, что так и будет», – пишет Вячеслав Черников. Вот и не верь после этого в предсказания… 
«Соло» Сергея Арутюнова – развёрнутая панорама «позднего совка», взрастившего нынешний мир (то ли желчная ностальгия, то ли давящие, неотвязные воспоминания) – иногда она сужается до двух чертановских дворов «треугольника» и «нулёвки», иногда расширяется до «Бога и окна» и «волн горя, мерных, как прибой»:

* * *
Где завещано мыкаться
От угла до ворот,
Жили славные выходцы 
Из элитных пород.

Не сказать, чтобы конунги,
Но не масти салаг – 
Вроде Мэттью МакКонахи,
Только морды с кулак.

The Topos

Ау, прекрасное далёко!
Тебя так страстно опыляли
Наш «треугольник» и «нулёвка»
С обрубленными тополями.

…Здесь, избегая президентства,
Грызя законный оковалок,
Влачили корни расселенцы
Из деревень и коммуналок.
По небесам неслись эпохи
С кортежем пузырьков сифонных,
Полнели и пустели полки
Продмагов и комиссионок.

* * *
Сквозь город поганый, жилище иуд,
Где мы улыбаемся-машем,
Советские люди на небо идут
С торжественным радиомаршем. 
…Ответь же, товарищ, печаль утоли,
С какого такого бездомья,
Летит эта песня, что гаснет вдали,
И вновь исполняется стоя.

Совершенно чётко выражена авторская позиция в стихотворении с посвящением «узникам ударных строек»:

Ещё не вся оборвана листва,
И лета вроде в землю не зарыли,
А мне ночами снятся поезда,
Облупленные, ржавые, сырые.
Тех давних лет не скрипнут угольки:
На старых фото жалкие «сезонки»,
Зубцы осенней, пасмурной тайги
И рельсы, упиравшиеся в сопки.

Вроде бы нейтральный пейзаж… но Сергей Арутюнов исключительно умеет передавать подлинную суть «картины» подбором эпитетов, цветописью или лёгкой технической «расшатанностью» (словно ход поезда по ржавым рельсам) стиха… Этих выразительных средств хватает с лихвой, чтобы понять отношение автора к ударным стройкам. Даже если бы дальше не было однозначного вопроса: «Во что ты превратил их, комсомол, / Таёжных зомби, ёрников патлатых?». Впрочем, актуальной политике от Арутюнова тоже «достаётся»… Но мы следуем дальше в наших поисках «неутраченного». И тут же находим подборку стихов Андрея Гришаева, где, как по иронии судьбы (но скорее, всё же, по воле редколлегии), стоят декоративным рядком «фарфоровые слоники на столе», громкоговоритель на эстраде, запах солярки над просёлочной дорогой, молодой отец лирического героя, стреляющий в тире по жестяным птицам… В мире этих воспоминаний неуютно. Как и персонажу стихотворения «Веет ветер, веет, веет / Над осеннею землёй», который никогда не согреется:

…И занежишься до дрожи
В тёплой масляной воде,
Только ветер всё же, всё же
Здесь, а более – нигде.

Не на улице осенней, 
Не над крышей жестяной – 
Рядом – в комнате соседней,
За картонною стеной. 

Владимир Салимон всегда ретроспективен и традиционен – от него не ждёшь неприятных «новостей», а ждёшь вот таких поэтичных наблюдений:

Деревья ходят по ночам,
как будто бы друг к другу в гости.
А поутру приходят к нам,
чтобы погреть у печки кости.

В спальню, как Юдифь, которой нет
Обольстительней для Олоферна,
Входишь тихо, молча гасишь свет.
Страшной смертью я умру, наверно. 

Он день изо дня застает нас врасплох.
Опять и опять и опять.
Гудок паровозный – отличный предлог
Заставить нас время считать. 

Эти поэтические сентенции если не в пушкинском, то в тютчевском духе. А что они рождают у читателя грусть и тревогу (вместе с эстетическим удовольствием от чтения – как такое может быть?..), то это для теперешнего этапа творчества Владимира Салимона не новость… 
Коль скоро речь зашла о литературных премиях, представим лауреата 10-й премии «Московский счёт» Григория Петухова. Из его подборки наиболее динамично (но и ретроспективно – выпуск не отходит от намеченного курса!) стихотворение «Рекрут», стилизованное, а, возможно, и «преобразованное» «из старых английских баллад»:

Покинь, парень, свой дом, друзьям
Дай руку: прощай, старик,
И в путь, удача с тобой пока 
В Ладлоу башня стоит. 

Кажется, в слове «Ладлоу» не нужен на конце «дифтонг»: более русифицированное «Ладло» стройнее бы укладывалось в маршевый ритм этой баллады. 
С «баллады» начинает свою подборку и Светлана Чернышова, но её «Баллада о мармеладе» – совсем другого рода: это свод воспоминаний детства, изложенных тягучим пятистопным ямбом и нарочито детским языком и «взором», который всё окружающее превращает в сладости. В желанные с детства, но не поступавшие в кондитерские отделы мармеладки – и другие конфеты… 

Намного позже, всё сбылось как будто,
о, сколько стало в жизни мармелада…
Я все-таки увидела вождя. Нет, не того. 
В стеклянном саркофаге
великий Мао возлежал. Но видеть
мне было почему-то дико, странно
лицо и руки в цвет лимонной цедры…

Потоком скорбным тёк его народ.
Мне лица их похожие казались
арахисами в горьком шоколаде…

Кстати, у Светланы Чернышовой в стихотворении «Агата» тоже есть легчайший промельк «лесбийской любви» – благопристойной, ибо юношеская любовь к подружке-комсомолке ничем предосудительным не кончилась – и вообще не кончилась по сей день, но платонически (вернее, виртуально):

Здесь, на лобном неспящего чата,
(где ни правды, ни совести нет)
шлю тебе, дорогая Агата,
пылкий, некомсомольский привет.

«Мантры северные» Галины Рымбу (это не название подборки, а цитата) – синтез верлибра и силлаботоники, звукописи и образности («брусничная там брусчатка», «дико слоится гроздь», «сладко соне спать в июле словно вишня в кулаке», «сад кукушек сплочённый» и др.), пронизанный форсированием красного цвета и слов с буквой «р» – отчего остаётся «послевкусие» непокоя и дисгармонии, безусловно, не случайное, но, пожалуй, тяжеловатое для естественной реакции читателя. 
Зато «Лядской Сад» Эдуарда Учарова возвращает нас к теме ретроспективы: это название парка в центре Казани, одной из старинных достопримечательностей города, который (в бытность его усадебным садом генерала Лецкого – отсюда и название) посетил император Павел I:

Мы выжили, спелись, срослись в естество
чернеющей в садике старой рябины…
и голос фонтана от капель дождя
включён, вовлечён в наше счастье людское…
и Павлик соседский, в столетья уйдя,
по лужам вбегает в усадьбу Лецкого.

То же самое происходит и на стихах Татьяны Бориневич. «Охота на волчка» уже самим заголовком напоминает о, быть может, главной советской песне ХХ века. «Слово» поэтизирует основной российский заборный «лозунг» – из трёх букв, но не «МАЙ» и не «МИР», и буквально он не называется. Но соседнее с ними стихотворение «Дедушка», тоже не новое по тематике – портрет проводника спецсостава, всю жизнь обожавшего Хозяина и привыкшего лакейски прислуживать ему, а в конце жизни прозревшего: «Уже готов поверить, / Что кровь лилась рекой. Что всё он, падла, знал…» – из тех стихов, каких не может быть «слишком много». Впрочем, в поэтическом мире Татьяны Бориневич также Дюймовочка, Пенелопа, Человек Дождя, Будда – она явно не поэт «одной темы». Столь же густо напитаны культурными аллюзиями стихи Алексея Королёва – вплоть до того, что он будит зловещую тень:

на зеленой электричке
к черной речке к вечной спячке
едет едет наконец

здравствуй ситный друг дантес 

Увлекшись прослеживанием общих тенденций в стихах авторов «Современной поэзии» № 1-2, я чуть не забыла о главной. Стихи все – хорошие. 

Елена Сафронова 

Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


ги.jpg Гали Ибрагимов
Шакур Рашит.jpg Рашит Шакур
chvanov.jpg Михаил Чванов
максим васильев.jpg Максим Васильев
Тимиршин.jpg Радиф Тимершин
Kazerik.jpg Георгий Кацерик
bochenkov.jpg Виктор Боченков
Ломова.jpg Юлия Ломова


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.