Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Авторы номера:

Шалухин.jpg
Станислав Шалухин
Вахитов Салават.JPG
Салават Вахитов
абдуллина_предпочтительно.jpg
Лариса Абдуллина
михаил магид.jpg
Михаил Магид
Света Иванова.JPG
Светлана Иванова
Маслова Анна.jpg
Анна Маслова
полина ротштейн.jpg
Полина Ротштейн
Кондратьев.jpg
Сергей Кондратьев
Валерий Абдразяков.jpg
Валерий Абдразяков
Романова.JPG
Римма Романова



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Северные амуры.jpg
Северные амуры.jpg
1_DSC_3487А.jpg
Свастика
Свастика
1
1

Публикации
Сафронова Елена Валентиновна (http://magazines.russ.ru/authors/s/safronova/) родилась в 1973 г. Живет в Рязани. Окончила Историко-архивный институт Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Прозаик, критик, постоянный автор "толстых" литературных журналов. Член Союза российских писателей,  Союза Писателей Москвы и Союза журналистов России.

Поэзия: что нового?

№ 7 (176) Июль, 2013 г.

С зоилом спорить не пристало

Любимцу ветреных харит.

И. Иртеньев.

 

«Арион» № 4, 2012.

 

Новым в обзоре журнала «Арион» № 4 за 2012 год будет то, что он начнётся не с начала, а с середины номера. С блока публицистических статей в «Монологах». Мне представляется, что публицистика «делает погоду» в этой журнальной книжке.

«Монологи» Андрея Пермякова «Настольный хоккей» и Евгения Абдуллаева «Поэзия действительности (VI)», а также статья Вероники Зусевой в «Алгебре гармонии» «Резон материться» доставили удовольствие чтения полемического, призывающего к размышлениям, а где-то и к спорам. Есть, где «копья поломать» – и это радует сопричастностью читателя авторам. Тем более, что статьи качественные.  

Андрей Пермяков уподобляет настольному хоккею… «один из многочисленных по нынешним временам поэтических фестивалей». «Опыт присутствия на схожих акциях… убеждает: во многих случаях фестиваль позволяет составить достаточно объективную картину молодой поэзии in situ. Впечатление от петербургских чтений оказалось … неоднозначным. … у меня … возникло ощущение присутствия не на литературном мероприятии, но на чемпионате по настольному хоккею». Логика Пермякова такова – командный спорт – имитация войны, сильного вдохновителя художественного интереса; хоккей тоже вызывает интерес, хотя и меньший; а есть и имитация имитации: настольный хоккей.

Таким путём Андрей Пермяков приходит к сути: есть подлинная поэзия – а есть её различные симулякры, часто «мимикрирующие» под «высокое» либо «актуальное» искусство.

Казалось бы, само это утверждение – трюизм. Как и напрашивающееся возражение «Повторение – мать учения». Впрочем, в контексте статьи о поэзии лучше ассоциировать со значительной ролью повторов – мощного изобразительного средства – в поэтической морфологии. С сугубо журналистской же точки зрения Андрей Пермяков вовсе не пытается «открыть Америку», а пишет о характерном явлении современности. О феномене тревожном, и будить это «лихо» стоит, пока оно не «сгинет». Временные перспективы темны.

В чём тревожность? Слово Пермякову:

«Несмотря на молодость, практически все участники… имели публикации, даже… первые книги, но уже первые шесть авторов одарили мою записную книжку рядом дивных цитат. «Я бы кожу твою кроила на длинные полосы», «И был закат кровав, как месячные школьницы», «Таким движением обычно за подбородок ласкает петля», «За колпак несет джокер Богородица» и, наконец, «Цунами страсти». …стихи молодых петербургских авторов вызвали у меня ассоциацию именно с симулякром, с подражанием подражанию. Ни к реальности, ни к языку как отражению, рамке и творческой основе той самой реальности отношения все это, к счастью, не имеет».

Но констатацией факта, что молодёжь пишет глупости или гадости, Андрей Пермяков не ограничивается, переходя к проблеме: «…даже те, кто в поэзии безусловно присутствует и всерьез влияет на литературный процесс, порой предъявляют публике тексты именно вот такого имитационного свойства». Значительнее корректность лекала, чем слепков с него.

По ходу доказательств от Пермякова достаётся симпатичным мне авторам – Геннадию Каневскому (на примере его стихотворения «Пар» из новой книги «Поражение Марса»: «славно поют мертвецы стимпанка…» строится связная невозможность интерпретации этого поэтического текста) и Александру Кабанову: его стихотворение «Говорят, что смерть – боится щекотки…» используется как негативный пример «отрицательного» развития текста: «Поэзия, проклюнувшаяся было в первой строфе, ушла бесповоротно. Проблема эта у Кабанова сделалась почти системной. Раз за разом бранная терминология исполняет роль громоотвода: электрический заряд стекает в землю и стихотворение оказывается пустым. Будто автор боится собственных текстов и оттого кричит на них матом».

Это высказывание Пермякова «перекликается» со статьёй Вероники Зусевой «Резон материться». Хотя в случае Александра Кабанова стихотворение кажется «нисходящим» не из-за наличия в нём матерных слов, а из-за взятой сардонической ноты, которая лично для меня неуместна в соседстве со смертью (хотя и понятна по-человечески – невозможно всё время трепетать перед Костлявой). А вот насчёт затруднённого понимания процитированных стихов Геннадия Каневского и Игоря Караулова соглашусь.

«Апогеем» поэзии симулякра для Андрея Пермякова выступают трёхстишия Татьяны Мосеевой («Воздух» № 1 – 2011 год), которые критик не без яда назвал «чрезвычайно важным «закрытием»:

 

а еще было шоу когда

вокруг может быть таким быстрым.

платки и шали.

 

мы никогда не постареем.

икра мандарины и елка.

кроме одного.

 

соседская девочка.

появляется грудь.

друг друга.

 

«Самое примечательное в этих текстах – метод создания. Они были написаны в соавторстве с компьютерной программой, методом случайной выборки трехстрочий из интернет-блога автора. Ура. То, что можно Мосеевой, можно всем. Будем записывать свои непричесанные мысли в долгие строчки, а компьютер сделает из них подобия хайку. Беда, однако, в прогнозируемом однообразии такого рода продукции».

Разделяю мысль Пермякова: «Желание поделиться с миром своими мыслями в их первозданной и необработанной форме приводит к весьма унылым результатам». Дальнейший список «унылых результатов» включает стихи Валерия Нугатова, Василия Чепелева, Данилы Давыдова. К чести Пермякова, он приводит и антитезы «поэзии симулякра»: Ната Сучкова, Евгений Карасев (в «не-тюремном» изводе своего творчества), Олег Дозморов.  

Евгений Абдуллаев выступает в унисон с Андреем Пермяковым – очередная глава его «Поэзии действительности» тоже посвящена явлению знаковому, современному и обширному – интернет-поэзии. Постановка вопроса не оригинальна: «Чем отличается интернет-поэзия от просто поэзии?». Безусловно, Евгений Абдуллаев не новичок в обсуждении этой дилеммы (ссылается на Яна Шенкмана, в 2001 году заявившего, что Интернет-поэзии не существует, но существует прелесть феномена независимости «от литературных кланов, контролирующих бумажные журналы») и знает правильный ответ: «Стихотворение – если это не просто слова в столбик – остается тождественным себе независимо от того, где и как опубликовано». Однако подводит итоги «интернетного «штурм унд дранга» за десять лет.  

Евгений Абдуллаев объединил в статье наблюдения по нескольким социокультурным тенденциям:

– «раз в девяносто лет… в русской словесности происходит появление новой формы организации поэтической жизни. Кружок любителей поэзии; литературные журналы; поэтическая группа; Интернет»;

– «В Интернете наиболее перспективной оказывается «безмолвствовавшее» прежде большинство. Поэты-любители. Поэты-графоманы»;

– «люди сообразительные быстро расчухали, что на желании «малых сих» публиковаться и становиться «звездами» поэтического Интернета можно делать деньги»;

– «Цель Аллы Носковой была… вывести «формулу» гармонии между поэтом и массовым читателем, истосковавшимся по поэзии... просветить бедолаг-литераторов консалтинговой мудростью»;

– элитарность «Журнального зала» и других профессиональных литературных ресурсов – понятие мифическое.

Первая часть статьи посвящена выявлению различий между «любителями» и «графоманами». Евгений отлично знает реалии. Вывод его логичен: «Графомания… – не всякая любительская, неумелая поэзия; это любительская поэзия, не осознающая своей неумелости. Претендующая… стоять в одном ряду с профессиональной». Остроты статье придаёт то, что «последние лет пятнадцать внешние отличия между профессионалом и любителем стерлись до предела». С иронией критик сопоставляет «модус вивенди» графомана и профессионала: они оба выступают на поэтических вечерах (в том числе личных), ездят на литературные фестивали, живут не с литературных доходов и выпускают книги за свой счёт обидными тиражами. «Более всего тому, чтобы внешняя граница между поэзией и графоманией истончилась… поспособствовал именно Интернет», – подытоживает Абдуллаев, приводя в качестве аргументов цитаты из стихов участников сетевого конкурса, который ему довелось судить вместе с Дмитрием Воденниковым и Ксенией Собчак. Цитаты ещё «ядрёнее», чем те, что покорили Андрея Пермякова. Абдуллаев щадит самолюбие авторов этих опусов и не называет имён: «Они, в общем-то, не виноваты. Как любительские вирши это вполне приемлемо. …Беда, что этим людям нашептали (а они – поверили), что то, что они пишут, следует публиковать». Но одного самодостаточного автора-любителя – Юрия Богомолова – Абдуллаев на том конкурсе всё-таки встретил.

На мой взгляд, не всякий, кто много пишет и не способен оценить своё творчество по достоинству – графоман; это может касаться и профессиональных, востребованных, авторов. А также ни слова не сказано о бумажных, но локальных литературных изданиях, где общий фон стихов победительно сер, а уровень – убедительно низок. А ведь формально это – не «зловещий» Интернет, а «достойная» бумажная публикация.

В проблеме «графомании» есть и сугубо медицинский аспект, болезненная невозможность не писать ради самого процесса – о нём Евгений Абдуллаев не сказал ничего. Наверное, чтобы не «перегружать» статью.  

Вторая часть «Поэзии действительности» посвящена возможности самореализации автора (и любителя, и «клинического графомана», и мастера) в сети. Евгений Абдуллаев говорит о своеобразии Интернета как культурной формы: «Он внушает потребителю, что тот может довольно легко стать создателем… А создателю – что он должен как можно ближе быть к потребителю, быть с ним постоянно «на связи»...». Об этом и была статья Аллы Носковой – как писать, дабы найти путь к сердцу читателя, якобы «непопулярным» крупным поэтам. Её советы вряд ли полезны – поэты давно освоили Интернет, выкладывают новые стихи в соцсетях в виде статусов и получают обильные камменты. Однако Бахыт Кенжеев разочаровался и в такой форме популяризации – она, мол, «обесценивает стихи» лёгкой доступностью.

Статья Евгения Абдуллаева в очередной раз проводит грань между «сетевой поэзией» и «просто поэзией». Эта разница фиксируется на подсознательном уровне – но необоримо. Недаром журнал «Сетевая поэзия» сменил название на «Современная поэзия», чтобы не «отпугивать» читателей, пренебрежительно смотрящих на феномен «сетевой поэзии» – хотя и под старым названием в нём печатались хорошие тексты. Но ради Юрия Богомолова оставим право на жизнь сетевой поэзии!..

Что до статьи Вероники Зусевой «Резон материться», она умная, профессиональная и аргументированная. Однако… меня не покидает ощущение, что она написана в связи с политическим ажиотажем насчёт «этих» слов – завершившимся подписанием закона о запрете мата в СМИ. Это случилось весной 2013 года, а однако дискуссии на высоком уровне шли давно и превратились в элемент культурной реальности.

Иначе не совсем понятен резон обращения к этой теме, после того, как в начале статьи Зусева сообщает: «Мат ворвался в русскую поэзию в начале 1990-х… За десятилетие новизна и… сила воздействия приема поистерлись, и поток несколько схлынул». Раз схлынул – о чём и писать? Но Вероника Зусева задаётся вопросом, «совместима ли брань с поэзией, причем поэзией… «высокой», а не с ее малыми линиями» (и тут иерархия стихов!..). На множестве примеров она доказывает, что мат в русской литературе исторически связывается «с вполне определенной жанровой системой» – у Пушкина это были эпиграммы и частушки «не для печати», у Маяковского (и других авторов гражданского толка) агрессивное неприятие общественного строя. Правда, упомянуты «барачный поэт» Игорь Холин и Иосиф Бродский – в их устах мат служил отражением действительности. Зусева ссылается на М.Крепса: «мат Бродским «не используется специально, …а рассматривается в качестве одной из сторон реального живого языка, которым действительно пользуются его современники». Я бы остановилась на том, чтобы считать обсценную лексику «одной из сторон реального живого языка», допустимую в стихах в виде художественного приёма, что виртуозно демонстрирует Константэн Григорьев. Но Зусева идёт дальше: до современных поэтов-матерщинников – Тимура Кибирова, Андрея Родионова, – и, хоть и признаёт за ними удачные обороты с «этим», но статью завершает актуально: «их (матерных слов. – Е.С.) удачное использование в «серьёзной» поэзии – большая редкость». Они, мол, утяжеляют поэзию, вместо того, чтобы стремить её ввысь.

В целом статья Зусевой достойна. Но иронического вида ей придаёт, увы, значок «18+». Хотя «Резон материться» как раз по доходчивости своей обращён к подросткам…

На этом фоне правомерны были бы обращения к «высокой поэзии» – для контраста с низкой. Несомненный пример «высокой лирики» даёт Вадим Перельмутер в эссе «Утренний Хлебников» – о наиболее «светлых» сторонах стихотворного наследия «председателя земного шара». По мнению Перельмутера, «Есть утренний Хлебников – с прозрачным и просвеченным воздухом стихов, словно бы выдохнутых легко и естественно, без малейшего напряжения, чуть ли не наивно: так сказалось» – а есть «дневной» и «вечерне/ночной». Но эссе посвящено «утренним» стихам Велимира, и заключительные страницы журнала словно «взмывают в эмпиреи».

А в целом в номере журнала – насколько явлены «отрыв от земли» и «ласточка Психея», образы «крылатости» поэзии?..

В «Пантеоне» – очерк Андрея Коровина «Неизвестный не значит небывший» о Сергее Белозёрове и стихи Белозёрова (из архива Константина Шестакова). Белозёров был известен как поэт и журналист в основном тулякам. Ему помогали с публикациями Илья Фоняков, Анатолий Кобенков, Евгений Евтушенко – но погоды несколько стихотворных подборок не сделали. Белозеров «на излёте» советской власти получил от неё ссылку в Сибирь за резкие статьи и запрет на профессию. Похоже, после того он не восстановился ни нравственно, ни социально, – сильно пил и умер в 2002 году. «Действенно вспомнили» о нём спустя десять лет после кончины. Горькая русско-советская судьба, какие уж тут «ласточки» в стихах Белозёрова… По форме, по технике, по «драйву», скрытому в «напружиненных» сроках, они – высокая поэзия, но по настроению – точно гири. Тяжко, пошло и нечестно «парить», когда ближнему плохо.

 

Нам пока далеко до зимы, до сумы, до тюрьмы,

нам пока что неплохо за пазухой жить у весны,

средь ее кутерьмы – от Иркутска и до Костромы!

уживаемся мы, и ничуть не бедны без казны.

 

Даже – я убежден! – доживем до своих похорон,

как начнет холодать,

                               как зима изольет

                                    благодать —

лишь бы нам не летать на помойку

                                    в компашке ворон,

лишь бы нам возле будки собачьей

                                    подачек не ждать.

 

 

– Все вернется: надежда и сила,

лишь бы солнце взошло, прокосило

мне дорожку во тьме и тумане...

 

А судьба уже свет погасила,

загремела ключами в кармане.

 

Ветер и холод, холод и ветер,

полная воля невольным слезам...

Что, дорогой, неуютно на свете?

Все это жизнь, и она не в ответе,

ты выбирал ее, помнится, сам.

 

Можно «кивнуть» на время, в которое был обречён жить и умереть Сергей Белозёров. Посмотрим на современные стихи ныне живых и благополучных – по сравнению с Белозёровым – поэтов.

«Городское почвенничество» Любови Чикановой…

 

На одном берегу – речной порт, катера и на льду рыбаки.

На другом – арматура, бараки, обоссанный снег, репьи.

 

Ничего. Дожила до весны. Я, жизнь, благодарна тебе.

У забора пушистая верба, и рядом крупно “ИВАНОВО – ДМБ”.

 

Пойдем гулять с тобою вдоль реки

Под чахлыми от солнца тополями.

Военный лазарет, налево посмотри,

Потом ночлежный дом, ухабы, ямы.

В старинном храме всё еще живут,

Здесь общежитье, так гласит табличка.

 

Умру, и вынесут к чертям

Меня, а там за мною вещи.

Какой-то немудреный хлам,

Всё книги, поживиться нечем.

 

и Глеба Шульпякова…

.   .   .

что напишет под утро снежком,

я уже научился читать —

ковыляет старуха с мешком,

а могла бы как птичка летать

– по такому снежку не спеша

хорошо до никитских ворот,

а старуха из-за гаража

– и качается стая ворон

 

соседствует с «притчами» Олеси Николаевой…

 

“Что приключилось с ним?” – “Чума! —

всплакнула мать, скорбя, —

он утром встал, сошел с ума

и вышел из себя”.

 

И он пошел на красный луч,

пошел на синий глаз

и понял разговоры туч

и дерева рассказ.

 

Люди бьются за еду, стайками слипаются,

засыпают на ходу и не просыпаются.

Хоть труби ты им в трубу – мечутся и маются,

повторяют бу-бу-бу, а не пробуждаются.

Только цепи разорвешь – новая выковывается,

расколдовываешь мир – а он заколдовывается.

 

и «Литературным пантеоном» Сергея Васильева, где хоровод блистательных покойников: Уитмена, Вийона, Льва Толстого, Пушкина, Лермонтова, Есенина – выглядит, как данс-макабр. К этой фантасмагории добавляется беседа моряков с русалками (у Наты Сучковой), «Стихи Георгия Иванова, / Где смерть с иронией сплелась» Игоря Иртеньева, «Узбекские слова» Вадима Муратханова (восток, судя по ним, – дело убийственное) и саркастическая пастораль Юлия Хоменко:

 

        оттого ль грунтовка чавкает

        оттого ль дворняга гавкает

        воздух нюхая хмельной

 

        что с подбитой правой фарою

        дребезжа

        разя солярою

        трактор валит к нам с весной?

 

…«Воспаряет» ли над землёй поэзия, обеими ногами стоящая на грязной, грешной почве? Насколько отвечают духу «ласточки Психеи» картины изломанной человеческой психики, уродливой судьбы, несостоявшейся самореализации? Отрицая – «вырезая» из языка – одну неприглядную сторону жизни, «матерную», не дойдём ли мы до того, что объявим «непоэтической» тему уродства и скуки жизни?.. Так Бог знает куда зайти можно…

 

Елена Сафронова


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


Вчера, 23 мая, редакция журнала "Бельские просторы" посетила Шаранский район, встретилась с библиотекарями и побывала на празднике Славянской письменности.
1.jpg
2.jpg
3.jpg
5.jpg
6.jpg
7.jpg


В течение двух дней в Белорецком районе проходили встречи с писателями, редакторами ведущих журналов и газет республики. От журнала «Бельские просторы» в встречах принимали участие заместитель главного редактора Светлана Чураева и редактор отдела прозы Игорь Фролов. 18 мая творческий десант принял участие в музыкально-поэтическом мероприятии для отдыхающих и коллектива санатория «Ассы». 19 мая гости прибыли в город Белорецк, где для них была подготовлена большая программа. Встречи проходили в нескольких школах и библиотеках. Заключительное мероприятие состоялось в школе №1.

Чураева Белорецк.jpg

Светлана Чураева знакомит читателей Белорецка с новинками журнала "Бельские просторы"

белорецк.jpg

Писатели РБ возлагают цветы к бюсту А. С. Пушкина

ф и ч белорецк.jpg

Игорь Фролов и Светлана Чураева среди читателей



Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.