Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Авторы номера:

рами гарипов.jpg Рами Гарипов
123. Ким Федоров.jpg Ким Фёдоров
Крюкова1.jpg Елена Крюкова
фото Татьяна Шишкина.jpgТатьяна Шишкина
Артём Колодин.jpg Артём Колодин
лязин.jpgВиктор Лязин
Ямалетдинов.jpg Маулит Ямалетдин
Хрулев.jpg Виктор Хрулёв



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
17. Обл. Закат на Белой.jpg
17. Обл. Закат на Белой.jpg
Формула мифа. 1996
Формула мифа. 1996
Фотосессия перед сессией.jpg
Возвращение в прошлое.jpg
Возвращение в прошлое.jpg Расим НАСИБУЛЛИН

Публикации
Автор
Сборник

Извините, информация отсутствует

Наш Палыч

Филиппов

Воспоминания об Александре Филиппове



Как-то, точнее не как-то, а вполне логично и справедливо повелось в литературном мире Башкирии считать ноябрь месяцем Александра Павловича Филиппова. 7 ноября этого года ему исполнилось бы 80 лет. В этот день по устоявшейся традиции его, наверное, усадили бы в глубокое кресло на сцене какого-нибудь помпезного культурного заведения, надарили бы множество цветов-слов-часов и каких-нибудь кухонных комбайнов. Мне кажется, Александр Павлович скучал бы, впрочем, может быть, наоборот – веселился бы, тут же сочиняя, как он умел и любил делать в неофициальной обстановке, эпиграммы и пародии. Но как бы то ни было, печальная реальность такова, что и не заскучает, и не развеселится – уже год, как не стало нашего «Палыча». «Ну, не стало и не стало, ни он первый, ни он последний», – скажет циничный обыватель. И будет, конечно, по-обывательски прав, но никогда не поймет, не осознает, что в нашей уфимской, башкирской, русской литературе вдруг не стало личности, которая нас всех объединяла, сплачивала, да и, прямо скажем, защищала, загораживала собой от напасти «внешних обстоятельств». Авторитет Александра Филиппова был неоспоримым, его слово всегда было последним и самым весомым. Безусловно, всегда находились, да и сейчас их полно, ниспровергатели, бузотеры, шумливые пустышки, наскакивающие на Александра Павловича, но всегда производили они впечатление мосек, лающих на караван, оттого становящимися еще более жалкими и смешными. Тем же, для кого Филиппов был учителем, другом, коллегой и соратником, сейчас нелегко, нет той общей опоры, третейского судьи, лидера, перед которым, так или иначе, склоняешь в согласии голову. Долгое время мне казалось странным присвоенное Александру Филиппову звание Народного поэта республики, вроде бы, не было такой традиции в русской литературе, но сейчас я стал думать по-другому: именно такой человек, как Александр Павлович, и именно на нашей многонародной, разно- и многомудрой земле, которая этого человека взрастила, должен был получить это звание.

Надеюсь, мои друзья и коллеги дополнят меня, а если нужно кое-где подправят.


Юрий Горюхин





Камиль Зиганшин

«Осёдлость ненавидевший всегда…»

 

Есть личности, которые служат нам ориентиром в жизни – примером нравственности и духовности. Глядя на таких людей, подтягиваешься, стремишься походить на них. Судьба подарила мне счастье дружить с тремя представителями этого отмеченного Богом племени: мудрым Мустаем Каримом, благородным аристократом духа Юрием Андриановым и романтиком-правдолюбом лучезарным Александром Филипповым. При всём внешнем различии этих поэтов, представляющих три разных поколения, они удивительно схожи: и талантом Всевышний не обидел, и жили по совести.

Увы, все они уже покинули земную юдоль, отправившись в «дальние странствия вне времени». Когда меня настигла весть о смерти последнего из них – Александра Павловича Филиппова, которого многие любовно величали Палычем, сердце на какое-то время онемело от боли. Мир покачнулся, опустел… Погас последний костёр, щедро согревавший меня своим теплом и освещавший тернистые тропы жизни.

Стремясь вырваться из оков навалившегося одиночества, я отправлялся бродить по закоулкам памяти, чтобы хоть в мыслях оживить его светлый образ. Но чем дольше бродил, тем яснее сознавал, что Александр Павлович уходит всё дальше и дальше...

Теперь никогда не услышишь в телефоне: «Здравствуй! Это дядя Саша, который Филиппов!» Не зайдёшь запросто в его кабинет, не обнимешь, не посмотришь сквозь клубы сигаретного дыма в его светящиеся то обезоруживающей улыбкой, то болью сопереживания глаза. Не услышишь его дельных советов, не посмеёшься с ним над очередной удачной шуткой.

Добросердечный и открытый, Палыч располагал к себе людей с первого взгляда. Там, где он появлялся, пространство сразу наполнялось светом и теплом его души. Обаяние и авторитет поэта были столь велики и неотразимы, что ему удавалось, не поступаясь достоинством и принципами, иметь хорошие отношения со всеми ветвями власти. Бывало, человек пообщается с ним всего ничего, а встреча оставит след в душе на всю жизнь.

Его отличала совестливость, верность, искренность и чистосердечность в отношениях с друзьями. Яркий, приветливый, компанейский, дядя Саша всегда радовался встрече с нами. Никогда не позволял ни себе, ни нам унывать. Улыбался широко, от души. Слушая его рассказы о шалостях и приключениях лихой юности, я порой жалел, что не был рядом с ним и его сверстниками в те годы, – до того они были увлекательны и романтичны.

Александр Павлович был не только прекрасным рассказчиком, но и сам умел с неподдельной заинтересованностью слушать собеседника – редкий и бесценный дар! И люди тянулись к нему. При этом он зачастую эмоционально комментировал то, что ему не нравилось либо изумляло. Это придавало общению искренний, доверительный характер.

Он никогда не бравировал своей популярностью и не демонстрировал пренебрежительного отношения к менее признанным собратьям по перу. Напротив, старался поддержать каждого, в ком видел проблеск таланта. Особенно внимателен был к молодой литературной поросли. Радовался их удачам, как своим, подтверждая аксиому: чем больше талант, тем меньше высокомерия у его обладателя.

Именно Палыч первым поверил в меня и убедил главного редактора журнала «Уральский следопыт» Станислава Мешавкина опубликовать в 1988 году повесть «Щедрый Буге» тиражом в 480 тысяч экземпляров, дав тем самым путёвку в большую литературу. Если бы не эта публикация, я бы наверняка забросил попытки писать.

Не умея молчать, он в последние двадцать лет мужественно отстаивал свои гражданские идеалы не только обличительными стихами, но и темпераментными публицистическими статьями, проявив себя ярким, пламенным трибуном. Его возмущало, что в сознание общества упорно вдалбливается мысль, будто советский период развития России – это только годы лишений и страданий. Своими стихами Филиппов ставил заслон настойчивым попыткам опорочить очевидные достижения Советского Союза.

Не поддался Александр Павлович и на словоблудие «демократов», хотя, будучи сыном «врага народа», мог бы и примкнуть к ним. Но нет! Он личные обиды считал мелкими на фоне общенародной судьбы:

 

Перед памятью потерянных могил

Шепчу слова честнейшие на свете:

За прошлые ошибочные плети

Я Родину свою не разлюбил!..

 

Поэт был уверен, что коммунизм – идеал социального устройства общества, что людьми ничего более справедливого не изобретено. Но коммунизм на безбожии, считал он, – это роковая ошибка. Тем более, что идеи христианства и коммунизма во многом совпадают. Опираясь на религиозные конфессии и духовенство, коммунистам было бы намного легче воспитать нового, более совершенного человека.

Александр Павлович не сомневался, что рано или поздно обновлённая коммунистическая идея будет востребована:

 

…Чтоб за нами на камнях сумели

Голубые цветы прорасти,

Мы подняться должны и до цели

Так ли, этак ли, но доползти!..

Время рассудит, прав он или заблуждался.

Поэт страдал оттого, что общество поразила самая страшная болезнь из всех возможных: бездуховность, забвение основополагающего качества человека – совести.

Александр Павлович полагал, что без этической, нравственной основы немыслима ни нормальная экономика, ни хозяйственное процветание. Что власть, не осознающая этого, обречена. В последние годы эти тревожные нотки всё чаще звучали в его стихах. Он считал, что грядущее не сулит нам мира и покоя:

 

…Ходят тучи, в гаснущей лазури

Места для себя не находя.

Назревает над Отчизной буря,

А народу надо бы – дождя.

 

Верно пишут литературные критики, что ключ к пониманию творчества любого поэта надо искать на его малой родине. Многогранное и многослойное наследие Александра Филиппова окрашено вдохновенным, животворным светом, зажжённым на берегах красавицы Агидели в селе Юмагузино.

С юношеской влюблённостью воспевая в стихах отеческий край, нравственную чистоту людей труда и расширяя с годами свой поэтический мир до размеров планеты, Александр Филиппов занял достойное место в культурной энциклопедии Башкортостана. Думаю, что написанные им книги ещё долго будут волновать и восхищать людей. К ним будут обращаться за советом, как к близкому человеку.

 

В тяжёлый час, – как крылья,

плечи друга…

И я, припомнив истину одну,

На них надёжно обопрусь, коль туго,

Иль сам кому-то руку протяну.

 

Своими исповедальными, полными философской глубины и афористичности стихами он пробуждает в человеке качества, таящиеся в глубине души, но заглушённые вечной погоней за успехом и материальным достатком, истощающим как людей, так и ресурсы планеты.

Александр Павлович как никто радел за чистоту и музыку русского языка:

 

Я душою острей год от года

Чую истины той естество:

Если нет языка у народа,

То и Родины нет у него.

 

Иностранные новомодные слова коробили его слух, унижали достоинство. Однажды, редактируя текст, он не сдержался и воскликнул:

– Что ещё за «консенсус»?! Есть всем понятное и красивое слово «согласие»!

Манера письма поэта проста и внятна. Но эта простота – результат огромной работы над выразительностью слова:

 

…Я стопу бумажную

Опять перевожу,

Правлю строчку каждую,

За ритмикой слежу.

 

Свежие и прозрачные, как березовый сок, строки проникают в самые сокровенные уголки любой души благодаря правдивости и искренности его взгляда на, казалось бы, самые повседневные вещи.

 

…У дороги вяз ветвистый

На ветру качается.

Песней звонкой голосистой

В грудь весна вливается.

 

Или:

 

Как хорошо молчание послушать

И просидеть до самого утра…

…Не жаль мне, что мгновенны облака,

Что скоротечна жизнь и

                              младость бренна,

Проносятся минуты и века…

Одно жалею,

Что любовь мгновенна…

 

Благодаря этому стихи Александра Павловича, особенно лирические, сразу ложатся на сердце и помогают осознать, что духовные радости глубже и благотворней для человека, чем погоня за материальным достатком.

 

…За плечами тысячи дорог,

Радостей, печалей и тревог,

За плечами пройденные дали…

Но опять я у себя в селе,

И мои потёртые сандалии

Прикоснулись снова к той земле,

На которой встал фундамент дома,

Где под низким потолком

Каждая царапинка знакома…

 

При этом ему удаётся избегать однобокости и упрощения: читаешь, и перед глазами рождается цельный образ. Метафоры его новы и лаконичны:

 

…По луговой траве подсохнувшей,

Слегка качаясь на ветру,

Несут затейливо подсолнухи

На каждой ножке по костру…

 

И восхищают неожиданностью сравнений:

 

…Седой рассвет, уже который век

Перерезает волосы тумана

Серебряными ножницами рек…

 

Его стихи находят отклик в сердцах людей ещё и потому, что написаны языком доступным даже неискушённому в поэзии человеку: читаешь, и перед глазами встаёт цельный образ, точнее – живописная картина, написанная не красками, а словами:

Ещё вчера жара калила,

И солнце жгучее пекло,

А нынче спелая калина

Стучится ветками в стекло.

 

Поэт умеет убедительно и ёмко говорить о глобальном:

 

… Мечеть и церковь в водной сфере

Слились, их облик неделим,

Как доказательство о вере:

Их много, а Господь един.

 

Наряду с богатым воображением и способностью проникать в глубины подсознания поэт обладал безошибочным чувством стиля. Александр Павлович утверждал, что худым языком хорошую книгу не напишешь.

Его переполняла любовь к жизни во всех её проявлениях, но любовь к юмагузинской земле, где в добрососедстве жили бок о бок башкиры и русские, главенствовала:

 

…Вся до росинки, неизменно

Она войдёт в мои стихи.

Пишу и слышу запах сена

И шелест трепетной ольхи…

 

Или это:

 

…Ах, детства давняя пора!

Те дни бесследно миновали,

Когда у речки на привале

Нас донимала мошкара.

Когда на старом сеновале

Мы отдыхали до утра…

 

Во время выступлений перед читателями Филиппов не прибегал к эффектной жестикуляции, не сотрясал воздух громовой декламацией. Говорил в спокойной манере, как бы подчеркивая: «Мы с вами одной крови!» Тем не менее, его стихи, что называется, брали за душу.

В творческом багаже поэта, кроме почти трёх десятков книг, есть и несколько томов переводов башкирских авторов на русский язык. Среди них не только стихи, но и объёмные романы лучших прозаиков Башкирии.

Как известно, художественный перевод – дело чрезвычайно тонкое, трудное и не всем подвластное. Филиппова-переводчика отличало умение бережно, не повредив национальных корней, пересаживать произведения башкирских поэтов и писателей на плодородную ниву русского языка, сохраняя художественную индивидуальность автора. Не удивительно, что многие башкирские литераторы мечтали, чтобы их переводил именно Александр Павлович.

На первой странице еженедельной газеты «Истоки», рождённой стараниями Александра Филиппова в вздыбившем страну 1991 году, написано: «Сейте разумное, доброе, вечное!» Сотрудники газеты под его руководством все двадцать лет достойно справлялись с этой благородной, гуманистической миссией. И не удивительно: каков поп, таков и приход!

Благодаря честности и принципиальности главного редактора, вокруг еженедельника объединился деятельный круг ярких, талантливых, неравнодушных к судьбе Отечества авторов. С годами и в самой редакции выкристаллизовалась команда профессионалов и единомышленников: Александр Кондратьев, Владимир Денисов, Денис Лапицкий, Эдуард Байков, Алексей Симонов, Анатолий Чудинов. Среди них Александр Павлович особенно ценил и готовил себе на смену талантливого Дениса Лапицкого. В своей работе редакция исходила из интересов читателей и опиралась на общечеловеческие ценности, классические традиции российской литературы.

Материалы, публиковавшиеся в «Истоках», отличались содержательностью, достоверностью, глубиной, смелостью, остротой и патриотической направленностью. Тут можно прочитать статьи на любой вкус и для самого широкого круга читателей: о науке, культуре, краеведении, политике. Большое место отводилось поэзии и малой прозе. Не было, к радости читателей, только рекламы.

Еженедельник никогда не вставал на путь привлечения читателей и поднятия тиража за счёт публикации дешёвых сенсаций, сплетен, чернухи. Благодаря этому газета быстро обрела аудиторию и стала одним из авторитетнейших изданий в Башкирии. Но не в характере Александра Филиппова было почивать на лаврах: он оставался предельно требовательным и строгим к себе:

 

…Пью сквозную синеву,

Мну зелёную траву.

А не слишком ли беспечно,

Не легко ли я живу?

 

Не поддавался он и натиску либералов, которые потихоньку прибрали почти всё медийное и литературное пространство России и пытаются за счёт наглого искажения истории, демонстрации мордобоя, разврата погрузить народ в клоаку безверия, безнравственности, пробудить самое низменное в человеке.

 

…Опять посулы и пустое слово,

Всё вверх ногами, всё наоборот,

И бедствует, и мыкается снова

Достойный славы трудовой народ.

 

Александр Павлович полагал, что современные СМИ, трубя в новостях только о плохом, покрывают сердца бронёй равнодушия. Люди постепенно теряют чувствительность к боли, способность сопереживать, черствеют. В подтверждение этой мысли он приводил изречение Конфуция: «Хватит клясть тьму – лучше зажгите свечку». Давая примеры порядочности, милосердия, сострадания, его газета этим и занималась. Публикации такого рода крайне важны: они играют роль нравственных ориентиров.

Филипповские «Истоки» никак не отнесёшь к изданиям одного дня. Каждый новый номер будет интересно читать и через месяц, и через год, потому что еженедельник объективно информирует нас о самых значимых современных и исторических событиях, о жизни народов, населяющих Башкирию, героях нашего времени, не боясь предоставлять авторам возможность полемизировать по самым острым вопросам.

В газете всегда было место как для маститых, так и молодых литераторов. Александр Павлович помог опериться и встать на «крыло» многим одарённым авторам. Делал он это ненавязчиво, по-отечески и по большей части не нравоучениями, а личным примером.

Именно в «Истоках» впервые появились и раскрылись такие достойные, теперь широко известные, в значительной степени определяющие лицо современной литературы республики писатели и поэты как Юрий Горюхин, Светлана Чураева, Игорь Фролов, Салават Вахитов, Эдуард Байков, Всеволод Глуховцев, Александр Леонидов…

Александр Филиппов много лет возглавлял небольшую и в его бытность очень дружную секцию русскоязычных писателей Башкортостана (сейчас она называется «Объединение русских писателей Союза писателей РБ»). В ней молодёжь, в их числе и я, набиралась опыта, училась у маститых, признанных корифеев – Рима Ахмедова, Роберта Паля, Леонида Лушникова, Юрия Андрианова, Газима Шафикова, Николая Грахова, Григория Кацерика.

Регулярные заседания секции той поры проходили в жарких спорах, острой полемике, но при разборе «творений» молодых всегда царила отеческая, доброжелательная атмосфера. Замечания Александра Павловича отличались точностью, доходчивостью. Особенно мне врезалось в память высказанное им определение сути творческого процесса: «Творчество – это работа и ещё раз работа! Только если постоянно будешь раскладывать дрова, молния рано или поздно ударит и зажжёт твой костёр».

Ни прибавить, ни убавить!

И идея учреждения литературной премии имени Степана Злобина, автора романа «Салават Юлаев», с которого собственно и началось признание национального героя башкир на необъятных пределах нашей страны, принадлежит Александру Павловичу. Он и претворил её в жизнь.

 

 

*  *  *

Коварная болезнь, атаковавшая поэта в последние годы, сильно беспокоила его. В одном из стихотворений того периода он с тревогой вопрошает:

 

...О, неужели встану я на якорь,

Осёдлость ненавидевший всегда?!

 

И тут же, как бы возражает:

 

…Всё, что было, подытожилось,

Но ещё не всё сбылось.

Когда я в последний раз зашёл к нему в большой, светлый, только что отстроенный загородный дом, Александр Павлович уже с трудом вставал, но, тем не менее, в разговоре не промелькнуло ни тени сомнения в том, что он одолеет болезнь. Более того, поэт живо интересовался новостями, отчитал меня за то, что до сих пор не начал работу над книгой «От Аляски до Огненной Земли».

– Ты почаще заходи, – сказал он с лёгким упрёком на прощание. Помолчав, добавил:

– Так хочется жить!

При этом глаза его как всегда загорелись… А оставалась ему одна неделя…

Дорогой Александр Павлович, спасибо Вам за всё! Каждому Вы оставили частичку своей щедрой души. Я помню оказанное Вами доверие и буду стремиться писать так, чтобы Вам не было стыдно за вашего крестника на литературном поприще.

Время летит как быстрая птица: пошёл второй год со дня смерти Александра Филиппова, но давайте будем говорить и вспоминать о нём, как о живом. Ведь человек жив, пока о нём помнят!

 

 

 

Денис Лапицкий

БЛИЗКИЙ ЛЮДЯМ

 

…В 2000 году мой друг, в ту пору работавший в «Истоках», предложил мне написать статью на проблемную тему. Я согласился: чего-чего, а такого добра, как проблемные темы, в школе (я тогда преподавал историю и обществоведение) всегда хватает. Написал статью, получил первый в своей жизни гонорар, а вместе с гонораром – и предложение «написать еще что-нибудь». А после публикации второй статьи друг сообщил мне, что редактор «Истоков» хотел бы со мной переговорить.

Сама перспектива встречи озадачивала. Редактор газеты в ту пору представлялся мне человеком труднодосягаемым, пути которого редко пересекаются с путями обычных людей, – поскольку я знал, что главред «Истоков» – известный поэт, да и вообще человек заслуженный, и вхож в высшие эшелоны власти. Говорить со мной? О чем?

Но когда друг буквально втолкнул меня в кабинет главного редактора, я как-то сразу, еще до начала разговора понял, что это будет нормальная, хорошая беседа – не сверху вниз, не в промежутках между бесконечными телефонными переговорами. Так и вышло: он расспрашивал меня о работе, о родных, да много еще о чем. И было видно, что ему действительно важно это знать. Зачем? Ответ оказался прост. «Газете корреспондент нужен, – сказал он, глядя на меня сквозь клубы сигаретного дыма. – Пойдешь?»

Для меня, человека, никак не связанного прежде с журналистикой, газетным делом вообще, это было не просто интересное предложение – в первую очередь это был огромный кредит доверия. Позже, за те восемь лет, что я проработал в «Истоках», мне не раз довелось убедиться в том, что он умел доверять людям: но это присущее сильным людям умение доверять никогда не перерастало в мяконькую доверчивость, и поэтому его доверие стремились оправдывать, а не пользоваться им.

Сам добившийся многого, он готов был дать шанс каждому, и это было не только его личным кредо, но и кредо созданной им – да, фактически именно им – газеты. Можешь? Сделай, и никто не спросит, какое у тебя там по диплому образование, да и есть ли он вообще, диплом этот. Именно благодаря такой открытости, готовности поднимать любые вопросы, «Истоки» стали пусть и не массовой, но интересной и неординарной газетой. Помогал и его исключительный авторитет, благодаря которому газета не боялась острых тем, – причем писать о проблемах он призывал не ради тиражей, а потому, что предельно остро, будто оголенным нервом, чувствовал несправедливость. Как, впрочем, и положено настоящему поэту.

Наш первый разговор был не очень длинным, но уже тогда я узнал одно из главных его качеств – участие, искренний интерес к людям. И то удивительное, редко встречающееся умение быстро устранить дистанцию между собой и собеседником. Благодаря этому с ним было очень легко говорить, но вместе с тем не возникало никакого панибратства, никакого болезненного преломления человеческих отношений, которое появляется, когда кто-то перестает верно воспринимать значимость и масштаб участников диалога.

Многим начальникам – независимо от «калибра» – присуще стремление максимально отгородиться от внешнего мира. Отсюда коротенькие «часы приема», отсюда церберы-секретарши, отсюда «перезвоните позже».

С ним все было иначе. Может быть, именно потому, что он никогда не утрачивал своего интереса к людям? Он всегда первым брал телефонную трубку, а вся дистанция между ним и посетителем была не длиннее двух десятков шагов – от входа в здание до двери его кабинета.          В редакцию приходили просто так, с улицы, – а он беседовал, вникал, разбирался. Кто-то решит, что это было тратой драгоценного времени, которого в результате ему не хватило на что-то иное, но как оценить значимость простого, но такого нужного – и редкого – человеческого участия и теплоты, которыми он щедро одаривал столь многих? Именно так – с улицы! – пришли в газету, в журналистику, в литературу многие и многие люди. Люди, которым сделать этот первый шаг помог он.

И, уверен, многие сказали – или хотели сказать – ему спасибо за эту возможность что-то изменить в своей жизни.

Присоединюсь к ним и я.

Спасибо Вам, Александр Павлович.

 

 

 

Николай Грахов

АЛЕКСАНДР ПАВЛОВИЧ ФИЛИППОВ

 

С Александром Павловичем Филипповым мы повстречались впервые в начале 70-х годов прошлого века. Мы – это молодые уфимские поэты и прозаики тех времён, пытающиеся что-то писать, дабы выразить своё бесконечно «новое» ощущение окружающего нас мира и прорваться на страницы если не сборников, то хотя бы местных газет. Александр Павлович в те годы был уже успешным и известным поэтом и даже лауреатом комсомольской премии имени Г. Саляма. Он периодически был то редактором, то составителем каких-то небольших сборников в Башкирском книжном издательстве и даже, помнится, некоторое время работал литературным редактором в штате этого издательства. Тогда же он был и председателем русской секции в Башкирском союзе писателей.

Важными для всех нас событиями тех времён были конференции молодых писателей Башкирии, одним из организаторов которых был также Александр Павлович. Во всяком случае, эти конференции дали многим из нас путевки в литературную жизнь. Пожалуй, из всего тогдашнего состава местного Союза писателей только он и обращал на нас внимание. Именно ему принадлежала инициатива дать нам, молодым, возможность попробовать свои силы в литературных переводах стихов с башкирского языка на русский для готовящейся в Башкирском книжном издательстве книги «Башкирские поэты. Антология в двух томах», одним из составителей которой он был. Антология эта увидела свет в 1980 году. Игорь Цаголов, Михаил Ерилин, Айрат Еникеев, я – все мы получили возможность выступить под одной обложкой с признанными московскими и местными мастерами перевода.

Еще одной инициативой Александра Павловича было привлечение нас к работе писательской организации «вживую» – тогда ещё существовало Бюро пропаганды при СП Башкирии, и нас, молодых поэтов и прозаиков, стали приглашать на встречи с читателями. Это могли быть рабочие заводов, учащиеся СПТУ и ремесленных училищ или студенты институтов, но мы могли встретиться с людьми, поделиться с ними своим творчеством и услышать, может быть, порой и нелицеприятную, но оценку его. Да мало того, в Союзе писателей нам за это ещё и выплачивали хоть и мало-мальские, но всё же деньги – как не членам Союза писателей, выступающим полагалось за каждую такую встречу что-то около восьми рублей. В те времена это была довольно-таки существенная сумма, да и само осознание того, что тебя услышали и, возможно, поняли, тоже приятно согревало молодые души. Вполне естественно, что мы с радостью принимали участие в таких встречах. Это, кстати, помогало и нам самим знакомиться с творчеством друг друга; и уже после таких выступлений перед слушателями мы продолжали обсуждать свои удачи или неудачи между собой, особенно если поблизости у кого-то из нас оказывалась свободная жилплощадь. Порою такие обсуждения затягивались далеко за полночь. И, надо сказать, Александр Филиппов частенько принимал в них деятельное участие. Его немногословные, но веские замечания порою существенно меняли направление наших достаточно взбалмошных рассуждений. На таких своеобразных продолжениях творческих встреч мы со всем своим молодым жаром спорили о путях развития литературы, пытались вынести для самих себя какие-то уроки на будущее – короче, это были некие несанкционированные и несколько спонтанные заседания литературного объединения при газете «Ленинец», ибо почти все мы были его членами.

Позднее, во второй половине 80-х годов, когда после окончания вечернего отделения филфака БГУ я стал работать литературным редактором в Башкирском книжном издательстве, мы встречались с Александром Павловичем по работе – пришлось столкнуться с ним уже в качестве редактора его книг. Запомнилась работа с книгой «Когда сверкает молния», составленной из одноименной повести и рассказов. К рассказам замечаний не было, но по поводу повести нам пришлось несколько поспорить. Дело в том, что повесть относилась к так называемому «производственному», достаточно модному в то время направлению в российской литературе, призывающему всех нас трудиться на благо родины. Так как мне пришлось до этого времени проработать на производстве около восемнадцати лет и о работе в заводских цехах я знал не понаслышке, конечно же, мне бросились в глаза многие фактические ошибки автора. Помнится, спорили о моих замечаниях мы с ним до хрипоты и, что греха таить, порою унимали першение в горле не только чаем. Ну и в итоге приходили к пониманию доводов друг друга. Что-то вычеркивалось, что-то переписывалось. Обид не было, а просто росло взаимное уважение к знаниям и жизненному опыту друг друга.

А затем были долгие годы хороших отношений, взаимопонимания и, по возможности, взаимопомощи. До самого ухода Александра Павловича все мы, более молодое поколение литераторов, всегда с огромным вниманием относились ко всем его пожеланиям, замечаниям и просто уважали его как нашего более старшего, более опытного в делах литературных товарища и друга. Александр Павлович умел быть настоящим товарищем.

 

 

 

Игорь Фролов

Главный редактор

 

В первую очередь он – Поэт. Об этом его призвании нужно говорить отдельно, но сейчас хочу сказать о главном редакторе – Филиппове Александре Павловиче.

Это было во второй половине 90-х на первой презентации литературного журнала «Сутолока» (детище Александра Касымова) в художественной галерее Самосюков на Горсовете. Журнал выпускался усилиями его создателя без какой-либо государственной поддержки, и такие презентации могли бы (надеялся Касымов) принести эту самую поддержку. Моральную получил. А вот материальную... Единственным человеком, вручившим главному редактору «Сутолоки» конверт с весьма не малой суммой был главный редактор газеты «Истоки» Александр Филиппов. Тогда я впервые увидел его – немолодого, невысокого, но красивого, тогда Касымов и познакомил нас, и Филиппов тут же предложил мне принести свои тексты в газету. Я обещал, но с фигой в кармане, – литераторы нового – демократического – призыва считали газету «Истоки» в лучшем случае красно-коричневой, в худшем – черносотенной. Я тогда местных газет не читал, какова газета «Истоки» на самом деле, не знал, но ее главный редактор был совсем не похож на черносотенца, – да и к чему черносотенцу давать деньги в помощь явно либеральному журналу?

Прошло несколько лет. В «Истоках» я опубликовал одну статью характера литературного междусобойчика – в защиту составителей альманаха «Голоса вещей» Касымова и Хусаинова (того, что Айдар), – и опять же «красно-коричневый» Филиппов напечатал ее без купюр и очень быстро. И когда однажды мне позвонил Александр Павлович и предложил работать в «Истоках», я согласился, почти не раздумывая. Единственное, что я решил сделать, – проверить главного редактора на его отношение к свободе слова. Где-то за год до этого Айдар Хусаинов, который тогда числился редактором публицистики молодого журнала «Бельские просторы», заказал мне рецензию на книгу очерков Александра Филиппова. Я прочитал книгу и написал, как мне думалось, остроумную, ехидную, словом, блестящую рецензию, где прошелся по «почвенничеству» автора книги и отдельных героев его. Журнал этот текст не напечатал, – может, Юрий Андрианов не счел нужным, может, Айдар потерял. И я принес несколько машинописных листков на собеседование к главному редактору «Истоков». Он встретил меня приветливо, даже дружески, и, пожав руку, предложил садиться, показав на свое кресло. Я, конечно, на провокацию не поддался, сел на диван. И когда мы обговорили, чем мне предстоит зани-маться, я нанес удар из засады. Сообщив, что человек я критический и даже критиканский, я положил перед Филипповым свою рецензию, – вот, мол, какой я правдоруб, а теперь думайте, как быть, и стоит ли меня брать. Он надел очки, прочитал, покуривая, и сказал:

– Отличная статья. Жаль, что «Бельские» не напечатали. Вот так и пиши!

Как ни банально это звучит, но работа в газете под руководством Александра Павловича не только стала для меня школой профессии, но и поменяла некоторые мои жизненные взгляды. Первым уроком – и, наверное, самым главным, стало то, как Александр Павлович вел себя в политической турбулентности того времени. Все мы помним, как переплетались струи национальной и федеральной властных воль, и держать штурвал русского средства массовой информации в этом вихрении было трудно, особенно если ты хотел проводить свою линию, говорить то, что считал нужным и важным. Мне скажут, Филиппов был другом первого президента Башкортостана, ему было можно все. Я бы не сказал, что он был другом, – земляком, товарищем по общему делу. И я знаю, что в газете публиковались все точки зрения, – и те, которые по определению не могли понравиться республиканской власти. В одной из своих статей, посвященных очередной годовщине суверенитета республики, я написал, что выражение «государственный суверенитет в составе России» означает, что вы, конечно, Лев, но фамилия ваша Мышкин. Сверху было строгое внушение, но Александр Павлович сказал мне – пиши, как писал. И вот тогда я понял, что вся эта бесконечная дискуссия про свободу и несвободу яйца выеденного не стоит. Все зависит от личной позиции каждого. И за свободу слова в стране отвечают не власти разных уровней, а небоящиеся главные редакторы. Жаль только, что их не так много, и, если снять одного небоявшегося, на его место всегда найдется десяток боящихся. Но это проблема селекции.

И вторым, но не менее важным уроком, полученным от Александра Павловича, был урок редакторствования (не редактирования). Будучи в первую очередь поэтом – а эмоциональная чувствительность поэтов так велика, что они редко могут быть беспристрастными ценителями, – он был идеальным главным редактором литературного еженедельника. Он прекрасно видел талант – вне зависимости от того, близки были манера творчества и эстетические убеждения автора Филиппову-поэту или далеки. На прошедшем съезде писателей он сказал мне:

– Тут ко мне поэты ходят, жалуются, что ты проталкиваешь всяких постмодернистов в «Бельские просторы». Вот особенно N их задела...

Я, зная его, ничего не стал доказывать, просто дал ему прочитать несколько стихотворений из подборки в журнале.

– Но это же великолепно! – сказал он. – Эта девочка – настоящий поэт!

Как я понимаю теперь, это редкий дар, и он имеет своим истоком собственный талант человека. Чем талантливее, тем щедрее к другим.

На той неделе поэт Александр Филиппов делал свою подборку для «Бельских просторов». По моей просьбе. Когда я предложил, он просто и буднично, словно собирался уезжать, уточнил – а успеем?

И я рад, что в последнем нашем разговоре по телефону, помня, как мы не успеваем сказать человеку главные при жизни, сказал:

– Я вас люблю, Александр Павлович!

Он ушел в день рождения Лермонтова. Я верю в знаки и знаю, что там наш Александр Павлович попадет в хорошую компанию.



№ 11 (168) Ноябрь , 2012 г.



 

 

 


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


кого затопит.jpg
Вся информация здесь!


лонг.jpg
Республиканский детский литературный конкурс «Моя классная жизнь», проводимый журналом «Бельские просторы», Объединением русских писателей Союза писателей Республики Башкортостан совместно с ОАО «Башкортостанская пригородная пассажирская компания» при участии и поддержке: Агентства по печати и массовой информации РБ, · Башкирского государственного педагогического университета им. М. Акмуллы, ·  подходит к финалу. Напоминаем, что в этом году тема конкурса называлась "Под стук колес".
Лонг-лист конкурса:

Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.