Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Тайная музыка невозможного

…Когда-то я пытался убить в себе сочинительство, чтобы жить как все нормальные люди. Заставлял себя не сочинять, но через некоторое время стихи просто произносились. Потом махнул рукой, приняв это как пожизненную неизбежность, как свой крест. И только теперь, когда лучшая часть жизни позади, с отчётливой, щемящей болью сознаю, что это всё-таки то самое дело, которое действительно люблю и единственно по причине которого и стоит хотя бы терпеть меня на этой Земле…

Станислав Петрович Шалухин (1952–2002) родился в Уфе. Работал преподавателем, журналистом. Последнее место работы – редактор отдела поэзии журнала «Бельские просторы»



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Лен. 1976. Акварель
Лен. 1976. Акварель Эрнст Саитов
Клуб любителей... изящной словесности.jpg
Клуб любителей... изящной словесности.jpg В юном месяце апреле. Любительская фотография XIX-XX вв.
1 (3).jpg
1 (3).jpg
В тени дубов
В тени дубов Алексей Кудрявцев

Публикации
Сафронова Елена Валентиновна (http://magazines.russ.ru/authors/s/safronova/) родилась в 1973 г. Живет в Рязани. Окончила Историко-архивный институт Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Прозаик, критик, постоянный автор "толстых" литературных журналов. Член Союза российских писателей,  Союза Писателей Москвы и Союза журналистов России.

Поэзия: что нового?

 

 

С зоилом спорить не пристало

Любимцу ветреных харит.

                              И. Иртеньев

 

 

Арион, № 3 – 2011

Думаю: не слишком ли дерзко назвала рубрику поэтических обзоров «Что нового?». Как обозначение новых изданий либо номеров «стихотворных» журналов, это справедливая формулировка. Но нетерпеливое словосочетание словно бы требует не только новой обложки, но и нового содержимого (ультрасовременного, беспрецедентного). А если «новости» весьма условны, то и вопрос получается формальным; как высмеял еще Аркадий Аверченко в бессмертном рассказе «День человеческий».

Задумалась, когда открыла очередной, третий за текущий год, номер журнала «Арион». В своем поэтическом контенте «Арион» тяготеет к «классическому» формату, и поэтическая критика в нем – соответствующая. Положа руку на сердце, я и сама «тяготею» к стихам, которые прилично будет назвать «традиционными». Но у более радикально настроенных критиков (и авторов) «Арион» часто вызывает возражения – тем, что многое принципиально «новое» пропускает как будто мимо… Так что делать? Искать только поэтическое «новое» в контексте «Ариона»?..

Ничего не придумав, приступаю к ответу на «базовый» вопрос: что нового принес в поэзию третий номер «Ариона» за 2011 год?

Большую подборку (в «Читальном зале») стихов «Снимок с Нероном» Александра Кушнера – но в этой подборке, иронии ради, красуется стихотворение «Новая земля»:

 

Какое чудное названье,

Подумай, – Новая Земля!

Когда б не тундра, не зиянье,

Не ледовитое дыханье,

А летний зной и тополя!

…Какое чудное названье!

Кто, в экспедиции какой

Его придумал в оправданье

Мечты несбыточной, земной?

А там еще и Мыс Желанья

Есть, Мыс Желанья, боже мой!

 

Но вся подборка обращена не в настоящее и тем паче не в будущее – в прошедшее:

 

Осип Эмильевич, два-три заскока,

Несколько чудных, как тень, недомолвок

В ваших стихах погубили так много

Душ среди здешних березок и елок.

 

В давно минувшее:

 

Выходи же, радуясь бамбуку,

И к скитаньям сердце приспособь.

Пусть Ду Фу протягивает руку,

Чтоб помочь Ли Бо пройти сквозь топь.

 

В античное:

 

Жизнь загробная хуже, чем жизнь земная, –

Это значит, что грекам жилось неплохо.

Подгоняла триеру волна морская,

В ней сидели гребцы, как в стручке гороха.

 

…На этом снимке я с Нероном,

Как будто он мой лучший друг.

Он смотрит взглядом полусонным,

Но может рассердиться вдруг.

 

И даже во вневременное:

 

Так кому же мне верить, ему, герою,

Или тем, кто за смертной чертой последней

Видит царство с подсветкою золотою,

В этой жизни как в тесной топчась передней?

 

Единственное, пожалуй, стихотворение, выбивающееся из этого «рестроспективного» ряда, – это любовная песнь:

 

Все обдумано и взвешено,

Не должно ничто упасть.

Спи. К любви печаль подмешана,

Страх, а думают, что страсть.

 

Но тоже с каким-то духом античной трагедии... Или так уже кажется, на фоне прочих «историзмов»…

Философская лирика Елены Ожич в «Читальном зале» «С рук на руки» тоже претендует на вневременность: очевидных «штрихов времени» в ней раз-два и обчелся:

 

Есть души теплые и шершавые, как вельвет.

Грубые, но крепкие на разрыв, как джинса.

Простые, как бельевой трикотаж,

И близкие, как майка-«алкоголичка».

И безразличные, как синтетика…

 

…Я стараюсь представить тебя

                        пятилетним белобровым

Основательным мужичком,

Как ты носил это смешное

Пальтишко с цигейковым воротничком…

 

…Пусть не сезон урожая,

            но пахнет фруктовой лавкой,

Августом в самом разгаре,

            Яблочным то есть Спасом…

 

Зато много реперных точек – прямых, хотя и поэтических, указаний на то, что делает человека человеком:

 

Успеть купить подарки всем,

                        пока не умер,

Пока еще не вылетел с работы,

Не заболел, не вывихнул, не спятил,

Не начал на людей бросаться.

Пока остались в кошельке копейки,

Идешь и покупаешь пустяки…

 

…Все происходит между делом,

В зазоре, где душа и тело

Расходятся на миллиметр,

А если дальше, то разъятость,

Бессонница, болезнь и смерть...

 

За эти человеческие проявления тебе воздастся не в будущей, а в этой жизни:

 

…Пролетая с тобой над лужами,

                                   он еще сильнее

Стискивает ладони.

Личный ангел.

                     Даже если ты его не хотел.

 

Все хорошо в стихах Елены Ожич: верно, взвешенно, поэтично… а «не радует», как в анекдоте. Не «цепляет», не расшевеливает главного, для чего пишутся такие стихи-рассуждения (традиционный жанр для образованного автора): душевных струнок.

Не то – стихи Алексея Дьячкова (в «Голосах»), чья чуть ли не нарочитая «описательность» приводит к неизъяснимому душевному волнению и к восхищению скрытым умением поэта, воздвигающего потрясающие словесные конструкции:

 

А если б буква в рукаве была...

А вдруг нашлась бы буква в рукаве,

Строка не спотыкаясь побежала б –

Я спел бы, как в краях моих держалась

Вся жизнь на деревенском чудаке.

Ему светло и горько от обид,

От лип и покосившихся скворешен.

Он до сих пор в кроватке детской спит

С енотом Джо. Игрушечным, конечно.

 

…Пес знает, пёстро как и весело,

Светло, как будто все сбылось.

Звенит стекло, сверкает Персия,

В сиропе Солнце разрослось.

 

Если понимать «новое» как частный случай удачных поэтических находок, то их по «Голосам» номера сего рассеяно много: например, у Евгении Коробковой: «Пробором вниз валяется роман. / Над папиным – сгустились потолки, / А люди, разодетые в дома, / Стучатся в стекла, будто мотыльки».

У Дмитрия Тонконогова: «В этом месте Бог водит моей рукой, / потому и почерк, как видите, не такой».

У Веры Павловой: «Одиночество. Прибой. / Вечер. Матерщина чаек. / Говорю сама с собой. / Но она не отвечает»; «Мы такого еще не видели, / чтобы филькина грамота / и охранной была, и верительной»; «Агата Кристи. / Поползновенья ветра / заглянуть в конец».

У Наталии Булгаковой: «Свиристелей / Кочующий перезвон».

У Андрея Пермякова: «Жук ударяет собой лобовое стекло: / видимо, время жучиное истекло».

У Игоря Иртеньева: «Пока не согнут в рог бараний, / Еще не ткнутый мордой в слизь. / Продлись, продлись очарованье, / Порвись же связь времен, порвись».

У Андрея Коровина: «…и слово / и сотворение мира / и какая-то Ева с мочеными яблоками / и змея-соседка / и милиция».

Также в «Голосах» есть затяжная психоделическая почти что поэма Валерия Мишина, яркий пример «я-поэзии»:

 

Без опознавательных знаков

разве что штаны на резинке

иду по переулку

разве что ботинки не по размеру…

 

…и так далее.

И обширное и глубокое стихотворение Глеба Шульпякова «Искусство поэзии»:

 

Один в поле, я

смотрел на свой дом.

В темноте мне

казалось, в окне

кто-то есть

(и разливает чай)

– но кто? Ведь я

был здесь.

…Наверное, так

я хотел влезть

в чью-то шкуру.

 

Рубрика «Свежий оттиск» напоминает, что в «Арионе» регулярно появляются рецензии и обзоры недавно вышедших книг, – и, стало быть, я не совсем права. Отлично! Итак, нового в русской поэзии – «Антология стихи года. 100х1» (составитель Дмитрий Бак, издательство РГГУ), которую въедливо, профессионально разбирает «по косточкам» Аркадий Штыпель. Есть, правда, смущающее «но»: это должна была быть антология лучших стихов 2007 года – но появилась на свет в 2011 году… Аркадий Штыпель пишет: «…в чем, конечно, ни составителя, ни издателя упрекать не приходится; удивительно, что на этот проект, пусть и с опозданием, удалось выбить вообще хоть какие-то деньги. Но самое главное: кому этот лоцман должен указывать фарватер? Если речь идет о вымирающей, по слухам, породе “настоящих читателей стихов”, то им никакие лоцманы не нужны – они и сами с усами… Если же издание адресовано неофитам, только-только окунувшимся в “море подлинной современной поэзии”, тем же, скажем, студентам РГГУ, то здесь игровая формула “100х1”, пожалуй, сгодится». Аркадий Штыпель не может понять принцип составления антологии – и смысл составления антологий по временным отрезкам, точно по годичным кольцам. Но, может быть, здесь присутствует высокий смысл: «А просто!..». Или: «Чтобы было!»? В конце концов, упоминание – даже больше, напоминание – о поэзии «лишним» быть не может; да и авторы в ней представлены, со всеми резонными критическими замечаниями Штыпеля, достойные. Перекликается со «Свежим оттиском» в рубрике «Ойкумена» обзор Александра Шерстова «Журнал для тех, кто не спит» кемеровского литературного журнала «После 12». Судя по отзывам Шерстова, журнал незаурядный, печататься в нем не брезгуют и москвичи; да и вообще существование в областном центре «долгосрочного» литературного проекта вроде издания журнала дорогого стоит, по нашим реалиям.

Сказать, что поэт Владимир Салимон – «новичок» либо «новинка» в русской поэзии, будет слишком. Но в своем очерке «Мы их не видим, но они существуют (о стихах Владимира Салимона)» Алла Марченко стремится доказать главный для нее посыл: «Вялая реакция литературной общественности на последние сборники Владимира Салимона “Рогатые зайцы” (М.: Петровский парк, 2009) и “За лицевою стороной пейзажа” (СПб.: Пушкинский фонд, 2011) подтвердила правоту Алексея Алехина. Я имею в виду его статью, опубликованную четыре года назад в “Арионе”. По мнению Алехина, невнятно-осторожное (как к постороннему) отношение и критики и читателей к Салимону объясняется тем, что коротенькие его стихи и обескураживающе безыскусны, и почти вызывающе сложны. И для восприятия». В обстоятельном разборе по части «доброй критики» (что приятно как коллегиально, так и человечески) Алла Марченко ведет деликатный, но серьезный бой – этакую дуэль – за новое восприятие «вклада» Владимира Салимона в российскую словесность, и со многими ее выводами трудно не согласиться (например, с тезисом о «дуализме» поэтической природы Салимона, о том, что смысл его более глубок и парадоксален, чем кажется по внешне бессистемным строкам).

Безусловной новостью не только для журнала, но для всего литературного русскоязычного массива является подборка стихов И’вана Голля «Малайские песни» (в «Транскрипциях», вступительное слово и перевод Вальдемара Вебера). Этого двуязычного, немецко-французского автора (настоящее имя Исаак Ланг, 1891–1950) с обоих языков на русский почти не переводили. Вальдемар Вебер считает это упущением для мировой культуры – и знакомит русских читателей с «Малайскими песнями», реминисценциями на тему «Песни песней» с экзотическим малазийским оформлением:

 

По нашему ложу

Скользила моя рука

До островов добралась

Всю Азию обыскала –

 

Я была на постели одна!

Но как всегда пела птица.

 

В продолжение любовной темы, поднятой Голлем-Вебером, Марианна Ионова предлагает эссе «...И любовь уходит», посвященное вещам глобальным: месту любовной лирики в русской поэзии, начиная с Серебряного века и его ключевых фигур – Мандельштама, Ходасевича, Г. Иванова; временному «водоразделу», когда русского поэта перестала интересовать эта тема (70–80-е гг., когда творили Бродский, Кушнер, Чухонцев); и разделению любовной сферы на «женскую» и «мужскую». Это последнее, на мой взгляд, вызывает сожаление, так как есть много веских возражений против «гендерной» дефиниции поэзии, – чуть ли не в первую очередь то, что от нее недалеко до оценок, высказанных по признаку пола автора. Впрочем, на гендерной разнице в любовной лирике Марианна Ионова сильно не останавливается – но противопоставление фиксирует: «Правда, поэты-женщины еще воздают должное теме, хотя и все менее охотно. Но вот мужская любовная лирика... Определить, жива она или мертва, затруднительно». И потом говорит… только о ряде мужских имен: Кривулин, Гандлевский, Сопровский, Кибиров. С другой стороны, охватить единым исследованием все грани любовной лирики, обратившись к текстам и Веры Павловой, и Татьяны Кузовлевой, и – из молодых современниц – допустим, Веры Полозковой, невозможно, тут нужен объем диссертации.

Эссе Марианны Ионовой интересное. Особенно тот его «пункт», где критик практически отрицает наличие в современной поэзии «любовной» лирики, ибо поэзия прежде всего эгоизм: «И по существу не важно, занимает ли автора вживание лирического “я” в вечные смыслы или телеология личной судьбы, продирающейся сквозь эпоху, поскольку итог и там и там один – интровертность. Лирический герой смотрит либо в себя, либо на себя; единственный предмет поэзии – поэт сам, иногда выясняющий отношения с каким-нибудь почтенным массивом наподобие государства, Времени, Абсолюта или мировой культуры, но никогда с конкретным другим». Соглашусь, особенно по большинству предложенных Ионовой примеров. «Современную русскоязычную поэзию можно шутки ради изобразить посредством комбинации двух фигур – квадрата, вписанного в треугольник; триада же такова: экзистенциальность-интеллектуальность-социальность».

С эссе Марианны Ионовой в «Монологах» граничит продолжение масштабного проекта Евгения Абдуллаева «Поэзия действительности. Очерки о поэзии 2010-х» – называется кокетливо: «Между космосом и косметикой». Начинается соответственно: «Космос и косметика, как известно, имеют сходное происхождение». Невольно ждешь в продолжении студенческого анекдота вроде «косметологическая теория Платона…» от накрашенной, точно светофор, слушательницы лекций в институте культуры… Но, естественно, Евгений Абдуллаев не ради анекдотов пишет свои «очерки». Сейчас его занимает, должна ли поэзия быть «красивой», то бишь реагировать на слоган плебса «сделайте нам красивше!». Начало долгих размышлений о необходимости и правомерности употребления эпитетов берется в античной традиции (воистину, нет ничего нового под луной…):

«Слово космос означало в древнегреческом еще и “красота, наряд, украшение”. Косметика, kosme-tike- – соответственно, “искусство украшать, наряжать”.

И стихотворца греки тоже иногда называли “косметиком”; kosme-te-s – и “поэт”, и “уборщик, румянщик”.

Но… Если говорить о поэзии – “космос” и “косметика” указывают на два разных типа поэтического мышления.

“Космичность” поэзии – попытка создать в стихотворении “образ мира, в слове явленный”… Напротив, “косметичность” поэзии – это та самая техника украшения, уснащения текста красотами, когда поэт из творца, создателя – poie-te-s’а – становится kosme-te-s’ом, косметиком, украшателем».

Из эпитетов Евгений Абдуллаев предпочитает иронические (либо откровенно «глумливые»): «И одной струей желанного / Вечный мрамор орошу» (М. Папер). Похоже, и вся современная поэзия «перекушала» прекрасного. Но все же эпитет как поэтический прием устойчивее любого другого и не уходит из поэзии, а лишь трансформируется, становясь из возвышенного – будничным, пугающим, а то и отвратным («сохнет кустарник в сливовом зловонье затона» – А. Парщиков).

Евгению Абдуллаеву и это не по нраву; он прогнозирует: «Возможно, что через какое-то время маятник качнется в противоположную сторону, и лучшие стихи лучших поэтов наполнятся эпитетами, как когда-то стихи лучших поэтов семидесятых-восьмидесятых. Но произойдет это, как мне кажется, не скоро. Пока эпитет оказывается чаще признаком поэтической “косметики” – а не “космоса”».

И наконец, в подтверждение тезиса «Новое – это хорошо забытое старое», Татьяна Михайловская в «Анналах», в развернутой рецензии «Неприкосновенный запас», обозревает сборник «Стихи 1954 года», изданный «Худлитом» в 1955 году (тираж 75 тыс. экз., составители – К. Симонов, С. Щипачев, Н. Тихонов). Этот сборник интересен с высоты сего дня тем, что выходил в эпоху смены идеологии: сталинская эпоха кончилась, хрущевская «оттепель» еще толком не наступила. Потому в сборнике никто не славословит «вождя народов», а наряду с советскими классиками опубликованы «леворадикальные» Семен Кирсанов и бывший вождь конструктивизма Илья Сельвинский, а также будущие «почвенники» Алексей Недогонов, Николай Рыленков, Николай Тряпкин. Весьма познавательное чтение, и не только для историков литературы!

 

 


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


ги.jpg Гали Ибрагимов
Шакур Рашит.jpg Рашит Шакур
chvanov.jpg Михаил Чванов
максим васильев.jpg Максим Васильев
Тимиршин.jpg Радиф Тимершин
Kazerik.jpg Георгий Кацерик
bochenkov.jpg Виктор Боченков
Ломова.jpg Юлия Ломова


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.