Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Три абзаца от Савельева

Привет, я Игорь Савельев. Каждую неделю на сайте «Бельских просторов» я буду отпускать комментарии по событиям литературного процесса. Надеюсь, со временем ко мне присоединятся мои молодые коллеги, хотя я и сам еще не очень стар.

По-настоящему серьезных и значимых литературных журналов так мало, что не удивительно, что все они наблюдают друг за другом с пристальным интересом. Условный приз за креатив этой осени может получить «Октябрь», презентовавший неделю назад сдвоенный российско-китайский номер. Оказывается, главный литературный журнал Китая тоже носит название «Октябрь» («Шиюэ»), он основан в 1978 году после т.н. «Культурной революции», то есть он сильно младше российского собрата, но тиражи, конечно, не сравнить. Вот «Октябри» и выпустили совместный номер, где напечатали многих заметных российских (Роман Сенчин, Евгений Попов, Валерий Попов, Александр Кабаков) и китайских писателей. Интересно, что происходит это на фоне ситуации, которая встревожила многих: власти Москвы выселили «Октябрь» из помещения, которое он занимал лет семьдесят. Несведущий человек скажет – ну, подумаешь, редакция переехала. Только, по-моему, переезжать было некуда (новый адрес журнала на сайте не значится, не исключаю, что его делают теперь дистанционно, «на коленке»), а во-вторых – потеря литературным журналом помещения в центре Москвы – трагедия, которая всегда рассматривалась в литературной среде практически как «смерть журнала».

 

Об этой опасности заговорили не в 90-е, которые принято называть «лихими» (и именно тогда журналы переживали обвал тиражей и обнищание), а в относительно сытые нулевые. Тогда-то, насытившись нефтедолларами, власть и обратила внимание, что «золотые» помещения в центре занимает такая непонятная бизнесменам и чиновникам культура, как толстые журналы, да еще и мало платит за это. Когда-то журналам установили льготные арендные ставки. Сейчас трудно вспомнить, для кого прозвенел первый звоночек лет десять назад. Кажется, для «Нового мира»: его здание, принятое на баланс еще Твардовским в конце 60-х, парадоксально оказалось бесхозным. Поскольку всё постсоветское время федеральный центр и московские городские власти не могли договориться – кому из них оно принадлежит, «Новый мир» подождал и тихонько выиграл арбитражный суд как «добросовестный арендатор бесхозного помещения на протяжении более 15 лет». Тут-то власти очнулись, сломали решение суда и заговорили о выселении «Нового мира». Помню, что именитые писатели подписывали какие-то петиции, и выселение удалось отменить. Сегодня «Новый мир» работает по прежнему адресу, но, естественно, без серьезных гарантий.

 

Тогда, объясняя, почему толстый журнал такой значимости не может делаться на дому или сидеть в каком-нибудь коворкинге на окраине, писатели объясняли: а место встреч литераторов, место, куда могут придти авторы из провинции?.. А уникальный архив?.. Библиотека?.. Прямо говорилось – стоит выселить такой журнал из «культурной среды» московского центра – и он умрет. Но оказалось, что, во-первых, эти аргументы чаще всего – пустой звук для чиновников, а во-вторых, толстые журналы более живучи, чем думалось даже их редакторам. В последние несколько лет тихо-тихо лишились помещений несколько журналов. Сначала из «Дома Ростовых» на Поварской попросили «Дружбу народов»: в 2012 году на эту тему было много публикаций в СМИ. Потом – уже совсем тихо – с Большой Садовой съехало «Знамя». Так тихо, что об этом даже мало кто знает из авторов, нечасто бывающих в редакции (теперь она сидит в Воротниковском переулке). Потом – эта история с «Октябрем», тоже окруженная странным молчанием: для всего литсообщества стала сюрпризом большая статья об этом – «Октябрь стерли ластиком»: ее опубликовал Павел Басинский в «Российской газете» https://rg.ru/2017/05/29/reg-cfo/basinskij-s-kulturnoj-karty-moskvy-nezametno-ischez-zhurnal-oktiabr.html. Сами сотрудники «Октября» ничего об этом не заявляли и довольно долго воздерживались от комментариев даже после выхода этой статьи.

 

Оказалось, однако, что продолжают выходить и «Октябрь», и «Знамя», и «Дружба народов», ничего не растеряв. Я не веду к мысли, что риторика «переезд равен смерти» оказалась неправдой. Я радуюсь тому, что запас прочности у толстых журналов остается большим. Они пережили и катастрофу с подпиской в 90-е, катастрофу с потерей массового читателя и тиражей, сейчас переживают период потери советских же помещений, но не сдаются. Но сколько испытаний им еще предстоит?    



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
1 (10).jpg
1 (10).jpg
О.Цимболенко. Портрет велосипеда (2009)
О.Цимболенко. Портрет велосипеда (2009) Молодые художники Уфы
Мост через р. Белая
Мост через р. Белая
Зимний вечер (1983)
Зимний вечер (1983) Константин Головченко

Публикации
Марат Барыевич Ямалов родился 27 марта 1947 г. в с. Верхнее Яркеево Илишевского района, окончил Янаульскую школу №2 на золотую медаль, исторический факультет БГУ с отличием и аспирантуру исторического факультета МГУ с защитой диссертации. Доктор исторических наук, профессор, Заслуженный деятель науки РБ, Отличник просвещения РФ и РБ, действительный член Академии военных наук РФ, член Союза журналистов РФ и РБ, редколлегии «Свода законов и нормативных правовых актов Башкортостана» Государственного Собрания – Курултая Республики Башкортостан, правления республиканского общества «Знание», Совета по защите докторских диссертаций по историческим наукам при БГУ. Член редколлегий журнала «Вестник Академии наук РБ» и «Табигат». Действительный Государственный советник Республики Башкортостан I класса. Награжден медалями и другими знаками отличия. Имеет более 400 научных публикаций.     Стихи и переводы автора печатались в журналах Уфы и Казани. Автор нескольких поэтических сборников.

«Одна заря сменить другую спешит…»

Пристрастные размышления об одной проблеме современного общества

Так называемое «информационное общество» создает огромные преимущества, причем сразу для многих видов человеческой деятельности. Кажется, нет такой профессии или сферы общественной жизни, которая не вышла бы на более высокий уровень благодаря открывающимся возможностям. Неудивительно, что для талантливых, амбициозных личностей глобализация предстает притягательным, безбрежным океаном креатива. Некоторые вообще перестают выходить из виртуального мира.

Но было бы странно не заметить и другие грани происходящего в нашей стране. Так же, как забыть, что историческая особенность ее «элиты» – это непременно бросаться в крайности, от одного озарения, заблуждения или искушения – к другому. Совсем недавно это произошло на рубеже столетий и тысячелетий: рывок от социалистического фундаментализма – к рыночному, от догмата диктатуры – к «апофеозу» демократии, свободы. Такие скачки прослеживаются уже несколько веков, схожи по своей драматургии…

Действительно, трудно найти другие примеры той одержимости, ярости и настойчивости, с какой в 18 веке в России насаждались европейские формы общественной и государственной жизни; в 19-м – самозабвенно, фанатично подхватывались концепции европейских утопий, философских учений и революционных теорий; в 20-м – беспощадно, не считаясь ни с какими лишениями и жертвами, выстраивались мнимые или реальные социалистические альтернативы западной цивилизации. Мы умеем действовать размашисто, «рвануть на груди рубаху». И что же дальше?

Да то же самое. Увы, диалектику жизни не отменишь. Она опять «зашкаливает». Только за последние годы в нашей стране произошло немало ошеломляющих событий: авария на Саяно-Шушенской ГЭС; пожар в клубе «Хромая лошадь»; пожарища в центральных регионах страны; выход из тени организованной преступности в станице Кущевская; взрыв в аэропорту Домодедово; декабрьские межэтнические столкновения в Москве и еще ряде других городов. Список далеко не полный. Каждый случай, конечно, можно объяснить, истолковать, но вместе они заставляют задуматься.

Обычно возражают, что такое бывало и раньше, только замалчивалось. Но если даже допустить, что это так (хотя только отчасти и не бесспорно!), то придется напомнить о количестве, которое, как известно, склонно переходить в качество… В данном случае имеется в виду состояние, умонастроение части общества. Не станем же мы отрицать, что приведенные факты – красноречивы, как индикатор, симптом, диагноз.

За всеми таким происшествиями стоят, несомненно, системные сбои, нарушения технологий, распоряжений, должностных инструкций. Но витает над ними и пресловутый «человеческий фактор», который потрясает воображение. За экономическими, социальными явлениями просматриваются нравственные, духовные вопросы. Можно сказать – настораживающие тенденции.

Постоянно приходится слышать констатации, что допущены вопиющее равнодушие, безответственность, халатность или безалаберность. Добавим сюда десятки других более мелких эпизодов: объявление «Продам ребенка в хорошие руки»; моральный урод, при детях избивающий учительницу; убийство подростком ветерана-фронтовика в целях продажи его боевых наград; люди в аэропорту, снимающие место взрыва, вместо того чтобы кинуться на помощь пострадавшим; столичные таксисты, в таких случаях немедленно повышающие цены на поездку в десятки раз; сцены жестокости, насилия, глумления, выставляемые в Интернете от потуг тщеславия и т. д.

Не всегда мы уже узнаем своих сограждан. Что же это происходит с нами? Почему мы все меньше обращаем внимания на проявления человечности, солидарности, сострадания? На Саяно-Шушенской ГЭС несколько человек героически спасли станцию от полного разрушения; вся страна видела и какого-то человека, который, разрезая убегающую толпу, шел торопливо в сторону взрывающегося здания станции… А в последнем случае, узнав о происшествии в аэропорту, некоторые москвичи, быстро купив материалы первой медицинской помощи, бросились туда спасать людей… Кто-то сдавал кровь, другие предлагали бесплатный провоз… Собирают средства для лечения безнадежно больных детей… Все подобные проявления почти сразу замалчиваются, мгновенно отодвигаются в сторону. Часто ли вспоминает молодежь о мужественном подводнике капитан-лейтенанте Дмитрии Колесникове, тело которого с запиской «Не надо отчаиваться» подняли вместе с «Курском»? Тишина забвения, как будто его и не было! Невольно припоминается упрек М. Ю. Лермонтова: «К добру и злу постыдно равнодушны»… Разумеется, все не так плохо, но чувство обеспокоенности растет.

Нередко эксперты говорят вообще о мировой «энтропии кадров», то есть убывании потенциала, снижении уровня. Допускаю, что это цикличные, повторяющиеся процессы. Но разве не факт, как тревожно свертывается такой феномен, как нравственные авторитеты общества? Заменяют ли их мельтешение, развлечения, потешные передачи или надуманные ток-шоу, нацеленные на рекламные рейтинги? Могут ли ими быть рукотворные «звезды» из реалити пронумерованных «Фабрика-7» или «Дом-2», не без чувства жалости названых М. Жванецким «одноразовыми»? Общественная арена заметно обеднела. Уменьшилось и чувство защищенности. Эпоха А. Солженицына, В. Астафьева, Д. Лихачева, Л. Гумилева, М. Мамардашвили, А. Меня, Б. Ливанова, М. Карима или Ч. Айтматова, кажется, действительно прошла…

Что-то существенное все-таки сдвинулось в нашем общественном сознании. Если в советский период человека подавляли приматом абсолютной, сверхценной идеи, то теперь он неумолимо оттесняется торжеством функционально-технологических принципов. На место идеократии приходит технократия. Люди начинают верить, что человеческое можно заменить технологиями, техникой, методиками, приемами. Возникающие издержки и угрозы явно недооцениваются, не принимаются всерьез.

В разных формах, но жестко утверждается функционально-технологический, бюрократический подход к острым проблемам и вызовам времени. Почему же бюрократический? Да потому, что сущность, содержание деятельности приносятся в жертву внешне эффектным формам, дающим нередко не те результаты, на которые рассчитаны. По западным рецептам чередуются кампании, направленные на очередное «реформирование», «совершенствование технологий», внедрение модных «матриц» и «алгоритмов». Соответственно, все новые социальные системы одна за другой оказываются в подвешенном состоянии, пребывая в неуверенности перед импульсивными перетрясками. Очень много озабоченных, но все больше не делом, не сутью, а ненадежностью почвы под ногами…

Последовательное, содержательное совершенствование крупных систем – трудный, долгий процесс. Проще и удобнее заменить его внешними движениями и быстрыми шагами: реорганизовать, перетряхнуть, переименовать, дать установку, урезать. Всегда труднее создавать, выстраивать, улучшать, гораздо легче – сократить, переформатировать, закрыть.

Согласимся, что формализация, стандартизация действительно облегчают мониторинг и контроль, количественную оценку (критерии, баллы, проценты эффективности). Они делают управление вроде бы более понятным и удобным. Получаешь цифры и, пожалуйста, принимай решения: наказывай, вручай премии, перетасовывай кадры, меняй структуры. Информатизация, компьютеризация, интернетизация, вся глобализация мощно, объективно толкают именно в эту сторону. Здесь речь, конечно, не обо всем, а о трендах, акцентах.

Иногда складывается ощущение, что разговор не столько об улучшении людей и отношений, сколько о корректировке поведения неких биороботов. А что же с качествами личности? Они подразумеваются «при прочих условиях», «как бы», в виде частности, за скобками уставных требований.

Даже в общении проглядываются признаки той же технологичности: натянутые, неестественные улыбки, «убеждающая» жестикуляция, рекомендованный букет комплиментов, выражение полного согласия с мнением, прежде чем его напрочь отвергнуть, и т. д. Начитались Карнеги, посетили семинары западных психологов… В целом вроде даже неплохо. Но и не так уж убедительно. Как по стихам Роберта Бернса: «При всем при том, при всем при том награды, лесть и прочее не заменяют ум и честь… И все такое прочее!».

Ситуация напоминает известную притчу о салюте. Вернувшись с охоты, король был поражен, что его не встретили фейерверком. На вопрос, в чем дело, комендант ответил: «Сир, на это было 17 причин. Во-первых, закончился порох. Во-вторых…» Раздосадованный король закричал: «Можешь дальше не продолжать!» Так и в нашем случае, если падает планка нравственности (не будет «пороха»!), то какие же общественные вопросы можно решить техническими мерами? Если у человека нет совести, скомпенсирует ли ее отсутствие появление новой вариации iPad? Уймут ли крупного взяточника компьютер на столе и сайт в Интернете, если не будет всеобщего жесткого неприятия, осуждения и отторжения коррупции? Какие инновационные психологические тренинги остановят финансовых аферистов, квартирных мошенников, черных риелторов?

Пока же мы видим наступательную формализацию в качестве панацеи. Это могут быть вопросы не только управления, но и образования, межэтнических отношений, семьи, детства, потребления и т. д. Все они требуют, конечно, отдельного, более обстоятельного рассмотрения. Но под обозначенным углом зрения трудно отделаться от ощущения, что наступает эра технократии, всеобщей технизации. Она же напоминает и порядком позабытую «вульгарную социологию», примитивизацию всего и вся. О более сложных человеческих, социально-психологических составляющих зачастую даже не вспоминают. Словно это – архаика, отрыжка древних времен, наив.

С каждым днем растет вера во всемогущество информационных технологий. Многие убеждены, что спокойно и без труда найдут все знания в Интернете. Стоит ли учащимся напрягаться на занятиях? Компьютер на любой вопрос, на любые ключевые слова запрошенной темы выдаст десятки, сотни тысяч сайтов, файлов, миллионы документов. О чистоте поиска, критической переработке, тщательном отборе задумываются единицы. Между тем моря сведений означают отсутствие единственной, самой нужной информации, зачастую приводят к бесполезным итогам. Они не поднимают вас в реальной образованности. Знания, не прочувствованные, не продуманные, не пропущенные через ум и сердце, мало чего стоят. Что хорошего, если люди все меньше пишут, читают, думают?

Есть и другая сторона таких операций. Компьютеризация позволила по-новому взглянуть вообще на закономерности мышления. Многие понятия пользователей ЭВМ оказались до странности знакомыми: «зависание», «сбой программы», «перезагрузка», «перепрограммирование», «спам», «вирусное заражение», «выход из строя жесткого диска», «носитель информации» и т. д. И это – отнюдь не метафоры компьютерщиков, а процессы, связанные и с сознанием человека, с механизмами и культурой его мышления! Но в то же время – и с дисфункциями, выходом из строя определенных человеческих структур. Немало и болезней, очевидно, носят программный, «полевой» характер: онкология, шизофрения, диабет и т. д.

Информационные технологии отражают ключевое значение знаковых систем, важнейшим из которых является язык, речь. Формула Библии «В начале было слово» не случайна, она отражает особое отношение религии к речи, к ее роли в жизни человека. Еще китайский философ Кун-Цзы (Конфуций), живший в 551–479 гг. до нашей эры, утверждал: «Eсли язык искажен… людям не на что положить руку и некуда ступить». Есть другие переводы этой мысли: «Для того чтобы исправить страну, надо исправить язык», «Когда слова теряют смысл, люди теряют свою свободу», «Когда слова утрачивают свое значение, народ утрачивает свою свободу». Кстати, он же говорил и об огромном значении имен: «…если имя дано неправильно, то слова не повинуются, а если слова не повинуются, то дело не образуется».

Всемирно известный персидско-таджикский мыслитель Ибн-Сина (Авиценна), живший в 980–1037 гг., автор 450 трудов в 29 областях науки (до нас из них, увы, дошли только 274!), писал, что «у врача есть три орудия – нож, растения и слово». Какое удивительное понимание силы слова! Роль внушения, самовнушения и самопрограммирования в излечении болезней сегодня широко известна. О том же свидетельствуют и многие примеры «чудесных» исцелений народными средствами.

Но в современных условиях «программирующее» значение языка значительно возросло. Наиболее ярко это проявилось в терминологическом воздействии «марксизма». Именно в ХХ веке возникает понятие НЛП – нейролингвистическое программирование, то есть воздействие словами на подсознание человека (об этом есть немало интересных книг, например: С. Г. Кара-Мурза. Манипуляция сознанием. М., 2000). И сейчас нам не стоит без меры увлекаться музыкой чужих терминов, приучать себя к «дамам и господам», «омбудсменам» и «шерифам», «промоутерам», «дистрибьюторам» и «имиджмейкерам»... И кстати, разве не глупость – отказываться от старого теплого обращения «товарищ»?

В произведениях Евгения Замятина, Андрея Платонова, Олдоса Хаксли, Джорджа Оруэлла можно увидеть разрушающие последствия так называемого «новояза». Русский политолог и философ Н. А. Бердяев подчеркивал, что когда теряется смысл слов, то уходит смысл и из дел: «И с этим номинализмом и законничеством связаны величайшие несчастья человеческой жизни, калечащие жизнь личности во имя бессодержательных форм, во имя отвлеченных законов, во имя слов, из которых ушло всякое реальное содержание». Лауреат Нобелевской премии поэт И. Бродский в эссе об А. Платонове сформулировал блестящий афоризм: «Язык может создать иллюзорный мир, а нация – впасть в грамматическую зависимость от него».

Не вызывает сомнений, что грязная, примитивная речь, заполненная жаргоном зоны, влияет на сознание и поведение людей, нравственное состояние общества… Отступают точность мышления, искренность, даже любовь!

Постоянные пользователи Интернета уже выработали и развивают очень своеобразный язык со своей лексикой, синтаксисом и грамматикой. Он обычно искренен, экономичен и динамичен, но далек от достигнутой культуры русского языка. Возможные последствия его распространения пока еще совсем не просчитаны. Особенно – для детей, подростков, для несформировавшихся еще личностей. Что же касается других асоциальных, криминальных аспектов всяких систем Интернета, то они требуют отдельного рассмотрения.

В целом органы власти правомерно придают огромное значение информатизации. Здесь IT, в частности программа «Электронное правительство», реально способствуют усилению открытости госзакупок, активной «обратной связи», упрощают процедуры получения всяких справок и разрешений. Тем самым сужается и поле для коррупции. Но все это, опять же, только при прочих условиях! То есть возвращаемся к упомянутому «пороху», к качеству людей. Это имел в виду С. П. Королев, не терпевший показуху и мнимую активность, хлестко названную им «ИБД» («Имитация Бурной Деятельности»). ХХ век прошел, а имитации меньше не становится, так же как гоголевских, щедринских, чеховских, зощенковских и прочих бессмертных типажей…

Поиск критериев эффективности служащих сейчас ведет к нарастающей, к тому же объемной по времени, массе регламентов, положений, требований, аттестационных программ, тестов и экзаменов. И вот страну извещают о передовом опыте… Объявляется абстрактно широкий конкурс на вакантную должность, допустим, главного специалиста или министра в правительство региона, поступают две-три тысячи резюме по Интернету. И это – выбор? Начинается игра в демократическую статистику, демонстрацию «конкуренции» – вместо глубокого и строгого знакомства с несколькими претендентами. К тому же технологическая новация подменяет длительную, поэтапную систему подготовки, «штучное» выращивание кадров, проведение их через определенные ступени карьеры, структуру, резерв должностей и т. д.

В экономике достижение высокой прибыльности становится всеобъемлющей задачей, тактикой и стратегией менеджмента. «Экономия» идет на всем. Доля наших предприятий в развитии научной и конструкторской базы составляет лишь 6%, в то же время в США, в странах ЕС, в Японии и Китае – до 60%. Недавняя «разборка полетов» в энергетике показала, как очень неохотно делаются вложения даже в плановые реконструкции производств! Если бы только это.

Повсеместно мы видим некритическое освобождение предприятий от своей «социалки», механическое ужесточение штатов, сокращение даже ценных кадров с повышением оплаты оставшимся. Прибыль растет. Но в случае получения новых сложных заказов, возникновения срочной необходимости выпуска более сложной продукции – откуда возьмутся специалисты? Если с завода опытные станочники разойдутся по автомастерским, то кого будут приглашать и брать потом? Кто их будет готовить? Нынешние подходы подразумевают: ничего, найдутся, притом сразу и много! Они же всегда где-то рядом, на обширном рынке труда, только ждут сигнала с серьезными обещаниями… Принцип такой уверенности известен: «Свято место пусто не бывает»… Если бы так!

Увы, серьезные кадры формируются годами, а уволить их можно за минуту… Как не вспомнить трагические судьбы генералов и маршалов в 30-е годы: на их подготовку армейская теория и практика требовали десятилетий, суды же, приговаривавшие их к расстрелу, длились иногда 10–15 минут! А жертвенная участь тысяч деятелей культуры тех времен разве говорит не о том же самом? Не пора ли признать, что человек ценнее, выше сиюминутных выгод, даже упомянутого «свята места»?!

В кадровой политике компаний обычно считается, что оплата, карьера решают все. А любимые спортивные команды? А профилактории, турбазы, детсады, поликлиники, столовые, дворцы культуры и т. д.? Якобы подобная «неэффективная социальность» – досадливый рудимент «той» эпохи. Но и в новейшее время ни один работник не становится «механизмом, артикулом предусмотренным», как гласило известное предписание 18 века…

В образовании, связанном с программами, еще более тяжелая картина. Реформы, как в калейдоскопе, сменяют одна другую: подушевая система оплаты, компьютеризация и интернетизация, сокращение гуманитарного блока, двухуровневая высшая школа, выбор предметов и ЕГЭ, стандарты, тесты, аттестации, провозглашение компетенций и т. д. Многие новшества разумны, но вся их сумма вызывает законные сомнения… Приводят выражение одного из олигархов, что от просвещения теперь требуется только “оказание бизнесу образовательных услуг по подготовке рабочих массовых специальностей”. Здесь интересны сам акцент на «оказании образовательных услуг» наряду с прочими видами сервиса и выделение низового звена подготовки кадров – «рабочие массовых специальностей». Об инженерах и техниках суждений все меньше!

Личности учителей, их преданность делу, подвижничество мало берутся в расчет. Зримо торжествует технический подход к педагогическим кадрам. Как будто до этого наши лучшие учебные заведения не умели готовить добротных специалистов! Словно прежняя система не рождала таких новаторов, как Василий Александрович Сухомлинский, Шалва Александрович Амонашвили, Виктор Федорович Шаталов, Евгений Николаевич Ильин, Игорь Павлович Волков, Софья Николаевна Лысенкова, Михаил Петрович Щетинин, Роман Григорьевич Хазанкин и многие другие. А выпускники прошлых лет разве не работают успешно во всех отраслях, во многих учреждениях и других стран?

Утверждают даже, что у нас учителя из рук вон плохие, что для выправления ситуации нужны постоянные аттестации. Раньше много времени уделялось повышению квалификации кадров. Сейчас – ужесточению проверок, чтобы «к детям шли лучшие». Да откуда они придут?

Поразительно, но уже мало кто помнит, что прошедший 2010 год проводился в стране как Год школы. Что существенного запомнилось, приходит в голову? Будничное выявление «учителя года», «лучшего учителя» города, региона, страны. И еще – эпатажный сериал «Школа». Но этот фильм кажется проектом, посвященным не проблемам образования, а скорее комплексам озабоченного своим внутренним раздраем режиссера… И это – почти все, к тому же вместе с ожиданием сокращений.

В молодежной сфере и политике профессиональная, конкурентоспособная подготовка (на «европейском уровне», в «Болонском процессе») рассматривается как достаточное условие для решения ее основных задач. Хотя главное – все-таки в том, чтобы стандартизация учебно-воспитательного процесса оставляла просвет, не забивала талантливых людей на среднем фоне. А пока, кажется, мало берутся в системный расчет развитие, формирование, самоидентификация и самореализация личности. Не очень значимыми, мягко говоря, предстают вопросы родного языка, культурно-национальных традиций и духовности, любви к малой и большой родине.

Так, при проверке остаточных знаний лингвистов, математиков и других специальностей по высшей педагогической школе в тестах по отечественной истории преобладает масса мелкой конкретики. Задания направлены преимущественно на проверку технической памяти. Зачастую некоторые из них кажутся слишком детализирующими даже для историков! В то же время общекультурное, гуманитарное, мировоззренческое и воспитательное значение дисциплины остается «за кадром».

В открытом письме руководителям страны, опубликованном в конце января 2011 года, тридцать известных деятелей народного образования, науки и культуры бьют тревогу по предложенным образовательным стандартам, отдающим важнейшие, знаковые предметы на выбор самих учащихся.

«Наше крайнее недоумение вызывает факт такой перестройки учебного плана, – пишут они. – Ни с какой точки зрения государству, заботящемуся о своем будущем, не выгодно: объявлять предметом по выбору государственный язык, владение которым должно составлять основное базовое умение любого гражданина; объявлять предметом по выбору математику, представляющую собой еще один язык, без которого “не говорит” ни одна другая наука; объявлять предметом по выбору историю, без знания которой нельзя ориентироваться в современном мире, осознавать свои корни и законы общественного развития, выстраивать стратегию жизненного поведения. И наконец, для такой страны, как Россия, является не просто невыгодным, но и противоестественным отказ от обязательного изучения старшими подростками русской литературы, которая по сути и представляет собой Россию в мире и является для граждан страны основой безопасности жизнедеятельности».

Подписанты напоминают, что в старших классах читают Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тургенева, Островского, Гончарова, Лескова, Достоевского, Толстого, Чехова, Блока, Ахматову, Булгакова, Шолохова, Платонова, Солженицына... «Без изучения этой литературы (и именно в том возрасте, в котором находятся старшеклассники) невозможно формировать ту личность, о которой так гладко и красиво повествует стандарт, – отмечается в письме. – Откройте любую из целей образования в стандарте – и вы увидите, что ее нельзя достичь, если не читать книг, не думать над опытом жизни людей, отраженным в литературе. Без глубокого литературного и шире – эстетического – образования не добиться ни умягчения нравов, толерантности, ни осознанного отношения к своей стране (патриотизма), ни даже роста конкурентоспособности государства в целом… Мы считаем, что вы, как руководители страны, которые обязаны просчитывать риски от принимаемых решений, должны наложить вето на радикальное перекраивание школьной программы и перевод в статус предметов по выбору ее главных дисциплин. Мы считаем, что необходимо созвать представительное совещание… для обсуждения вопроса о будущем образования. Будущее образования – это будущее каждого из нас, наших детей и внуков и России в целом».

Это обращение возымело действие, внедрение стандартов в первоначальном виде пока отложено. Но надолго ли?

Как известно, в июле 2008 г. Министр образования РФ А. Фурсенко, по сообщению ИТАР-ТАСС, заявил, что в стране должно остаться не более 15–20 процентов ныне действующих вузов, то есть до 50 университетов и 150–200 «конкурентоспособных» высших учебных заведений. В этом он убежден, подобные вариации в его выступлениях встречались и позже.

В утверждении поражает не сама идея сокращения (почему бы и нет?), а уверенно вброшенные на обсуждение цифры. Если эти лимиты уменьшатся еще за счет хороших центральных вузов, то что же выпадет в сухой остаток 83 субъектам федерации? Менее пары вузов на регион? А в городах, селах необъятной страны, надо полагать, будут работать выпускники каких-то других вузов. Может быть, центральных или зарубежных? Не экономия ли это на подрастающем поколении, на будущем большой страны?

И разве правильно так, навскидку, на глаз, определять цифры сокращений? Например, ставить цель уменьшения на четверть, на треть, вдвое или втрое численности лесничих, пожарных, военных, полицейских, учителей, ученых, архивистов, библиотекарей или прочих специалистов? Конечно, 25% или 50% красивее, убедительнее, чем какие-нибудь 2,8%...

С 1 января 2012 г. согласно изменениям в федеральных законах бюджетные организации будут подразделены на казенные, бюджетные и автономные, со всеми вытекающими отсюда позитивными и негативными последствиями. На Западе рыночные порядки складывались столетиями, а мы резко освобождаем наше государство от его устоявшихся социальных функций как «избыточных» или «несвойственных». Социально-культурная сфера вбрасывается в рыночные отношения для «массовой чистки рублем», к тому же без апробирования, без достаточной нормативной базы, без должной подготовки людей. Разве оправдает возможное сбережение средств дальнейшее падение духовно-культурного уровня населения? В нынешних условиях не напоминают ли подобные резкие меры кадриль на поминках, с мысленным пожеланием «таскать вам, не перетаскать»?

Как не вспомнить пример с произвольным сокращением количества фильмов в первые послевоенные годы. Их тогда было решено выпускать только около полутора десятков, но непременно шедевров. Однако таковых не оказывалось, а кинопроизводство во всех главных компонентах захирело и замерло. Только с возвращением к нормальному состоянию процесса появились «Весна на Заречной улице», «Летят журавли», «Баллада о солдате», «Тихий Дон», «Судьба человека» и другие прекрасные полотна.

Когда-то мы выдвигали благородную задачу – поднять народного учителя на такую высоту, на какой он никогда не стоял. Потом признавали – Великую Отечественную войну во многом выиграли наши учителя, в первую очередь – сельские. Именно их воспитанники, «орлиное поколение», выстояли на фронте и в тылу. Что же произошло в мире такого, чтобы теперь мы приравняли педагогов к техническим работникам индустрии сервиса? Это говорится вовсе не в обиду последним, но разве сравнима ответственность учителя и мастера торгово-бытового обслуживания?

Думаю, многие согласятся, что и в медицине специфика отрасли все больше теряется в «оказании услуг». Борьба за жизнь пациента теперь может превратиться в одну из оплачиваемых процедур, в ущерб устоявшимся традициям отечественного здравоохранения. Конечно, высокотехнологичный труд предполагает соответствующую достойную оплату. Но это не меняет сути профессии. Помню, как один уфимский хирург несколько часов оперировал сердце безнадежного больного, стараясь его спасти. «Ткани были совсем изношены, они рвались, как старая бумага, я с трудом вытащил пациента», – сказал он после, весь мокрый, устало вздыхая… Да, настоящий врач – всегда подвижник, человек особой миссии. И что же, теперь это всего лишь оказание услуги? И здравоохранение будем тоже «чистить рублем»?

Так можно сказать и о других наших лучших специалистах. Разве мало других профессий, требующих исключительной самоотверженности, особой ответственности, например, в том же МЧС? Получается, люди, преданные своему делу, отдающие всего себя, рискующие здоровьем и жизнью, по новым меркам всего лишь «оказывают платные услуги»… Не слишком ли далеко мы уходим – не от надуманной «совковости», а фактически от самих себя?

Ничем другим, как пресловутым «товарным фетишизмом», осмысленным еще К. Марксом, это не назовешь! Поразительно, когда в некоторых передачах центрального телевидения учат радоваться, если вас обманули, обвесили, подсунули некачественный или просроченный товар. Еще бы, это же удача, возможность получить солидную халявную компенсацию (по ходу разговора неоднократно показывается машинка, считающую купюры!). Далее идут советы по развертыванию «гражданской активности»: протоколирование, фотографирование, подписи свидетелей, наем адвоката, обращение в суд и т. д. Да, отстаивать права необходимо, но с каких это пор сутяжничество приводит в восторг, возводится в идеал?

Кстати, рыночной атаке подвергается и журналистика. Здесь уже «пиар», «формат», «рейтинг», «реклама», «востребованная желтизна» и прочее. Немало попыток трактовать публицистику как «продукцию», «товар», вбрасываемый на «медийный рынок». Но вся ли суть в продаже информации, в добывании средств? Не слишком ли упрощаются сложнейшие вопросы? Когда-то А. Радищев писал: «Я глянул окрест, и душа моя страданиями человеческими уязвлена стала». Публицист В. Овечкин считал, что литературу движет тоска по хорошему человеку. В. Шукшин говорил: «Произведение – это кусок горячей, дымящейся совести и ничего более. Это когда что-то случилось в жизни – моей, твоей или со страной»... И что же, теперь все по-другому?

К сожалению, в развитии подобных тенденций не являются исключением и такие сложные сферы государственной политики, как регионализм, федерализм. И здесь подход многих деятелей по большей части технический, управленческий. Они обсуждаются в плане симметрии и геометрии территорий, укрупнения субъектов федерации, их губернизации, выстраивания вертикали власти, налаживания бюрократической иерархии и т. д. Продумывается даже сокращение часовых поясов для улучшения системы управления регионами…

Столь же запутана ситуация в национальной политике. Все больше в стране утверждается отрицание ее необходимости как ненужной траты средств. «Выброшенных на ветер», как выразился однажды один из известных отечественных этнологов. Вопреки кричащим реальностям в мире, он серьезно утверждает, что нации – это идеологический конструкт, не имеющий операциональной ценности! Национальность все чаще трактуется как инструмент местных амбициозных «пассионариев», как тормоз для карьерного роста любой личности. Маячит подспудная уверенность в быстром исчезновении наций при их должном нивелировании на государственном уровне… Ставится до боли знакомая задача – ни много ни мало создать единую нацию! Словно нации складываются в тиши высоких кабинетов, а не в совместной жизни, общей истории и судьбе, не в объединяющих духовно-культурных и нравственных ценностях!

Представляется, что в «технотронный век» пренебрежение личностными, человеческими факторами становится угрожающим. И встает вопрос: почему столь упорно мы добиваемся обезличивания, технизации общественных процессов, отказа от лучших российских традиций? А ведь в свое время еще У. Черчилль бросил внушительную формулу: «Нации либо соблюдают свои традиции, либо вымирают». И никто пока еще этого не опроверг… Что далеко ходить за примерами, посмотрите, с каким самообладанием, достоинством держатся японцы при нынешних природных испытаниях. Это проявление уровня, запаса прочности их нации и цивилизации. Русскому народу, россиянам по характеру во многом все это близко и понятно.

Когда-то 20 век начинался с поразительной реплики в пьесе А. Чехова «Вишневый сад»: «…Человека забыли!». Прошло больше столетия, а мы все еще надеемся не на человека, а на «модернизацию», «нанотехнологии», «оптимизацию», «реформирование», «интернет-технологии», «Сколково», «инновации» и прочие новшества. Сами по себе все они, конечно, очень даже важны, но не стоит упоенно повторять их, как слово «халва» для сладости во рту…

Делая ставку на технологические реформы, все же будем помнить о таких наших могучих союзниках, как добро, истина, красота, надежда, вера, любовь, честь, достоинство, патриотизм, благородство, сострадание, милосердие, память, раскаяние. О них и пел пророчески Владимир Высоцкий: «Время эти понятья не стерло, / Стоит только поднять верхний пласт, / И дымящейся кровью из горла / Чувства вечные хлынут на нас»…

Да, такие духовные понятия выстраданы, а нашей страной – в особенности, страной великой истории, великого народа, великой культуры и великой победы! Их не дано походя выдумать или небрежно откинуть. Они зовут к высокому идеалу Человека. А без духовного «компаса», без нравственных ориентиров, без социальной памяти вообще невозможно обретение смысла бытия, движение к лучшему, преодоление одномерности.

Мы обязаны все сверять по человеку. И не оборвать бы наметившееся было духовно-нравственное возрождение страны очередными экспериментами! Поэтому нам как воздух нужна культура информационного общества. Нужны всенародная неустанная работа над нравственно-духовными вопросами, общенациональные ориентиры жизни, правда о самих себе. Не зря же еще древние предупреждали, что если человек не знает, куда плыть, то ни один ветер не может ему быть попутным!

Совершенство, гармония всегда напоминают лезвие бритвы (вспомним замечательный роман И. Ефремова об этом). В условиях рыночной экономики каждому человеку совсем не просто преодолеть чуждые поветрия и пройти по острию. То есть – найти баланс между личным и общественным, правами и обязанностями, совестью и соблазнами действительности, нравственным долгом и давлением обстоятельств. Непрост этот путь и для всего российского общества. Но ведь и другого достойного курса нет! Не может же народ тысячелетней России превратиться в большую полусонную толпу, которая, махнув рукой на будущее, смиренно и бездумно потребляет завозимые товары и всяческие «предоставляемые» услуги!


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


владимир кузьмичёв.jpg

Уфимский писатель, автор журнала "Бельские просторы" Владимир Кузьмичёв стал лауреатом X фестиваля иронической поэзии «Русский смех», среди участников фестиваля были авторы-исполнители не только из России, но также из Германии, США, Казахстана, Латвии, Украины и других стран. Фестиваль проходил в городе Кстово. Владимир, помимо официального диплома, получил приз «Косой в золоте» (статуэтка весёлого зайца — талисмана фестиваля).



маканин.jpg
Владимир Маканин
  • Родился 13 марта 1937 г., Орск, Оренбургская область, РСФСР, СССР
  • Умер 1 ноября 2017 г. (80 лет), пос. Красный, Ростовская область, Россия
В 50-е годы жил вместе с родителями и двумя братьями в Уфе, точнее в Черниковске на улице Победы в двухэтажном доме номер 35 (дом стоит до сих пор). Окончил уфимскую мужскую школу № 11 (ныне №61). Ниже предлагаем интервью с Владимиром Семеновичем, взятым у него Фирдаусой Хазиповой в 2000 году.


Логотип журнала "Бельские просторы" здесь

Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.