Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Воспоминания коллег, друзей, поклонников о Дмитрии Масленникове


С того светлого пасхального дня, когда не стало Дмитрия Масленникова – легендарного ДБ, поэта, ведущего ЛИТО «Тысячелистник», учёного секретаря БГПУ им. М. Акмуллы, преподавателя, – никто из его друзей, родных, студентов, просто знакомых не стирает переписку в телефоне, подписанную «ДоБраJ». Как будто, сохранив весёлые и тёплые сообщения, можно удержать рядом их автора… 



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Анатолий Чечуха. Давным-давно в марте. 1972
Анатолий Чечуха. Давным-давно в марте. 1972
Эх, прокачу.jpg
ДК им. С. Орджоникидзе и улица Первомайская (Начало 1960-х)
ДК им. С. Орджоникидзе и улица Первомайская (Начало 1960-х) А.М. Виноградов
Здравствуйте, Александр Эрастович!
Здравствуйте, Александр Эрастович! Алексей Кудрявцев

Публикации
Сафронова Елена Валентиновна (http://magazines.russ.ru/authors/s/safronova/) родилась в 1973 г. Живет в Рязани. Окончила Историко-архивный институт Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Прозаик, критик, постоянный автор "толстых" литературных журналов. Член Союза российских писателей,  Союза Писателей Москвы и Союза журналистов России.

Поэзия: что нового?


С зоилом спорить не пристало

Любимцу ветреных харит.

И. Иртеньев

 

«Арион» № 4 – 2010

Начало этого номера журнала суть конец истории.

Не пугайтесь.

«Конец истории» – так называется подборка стихотворений Сухбата Афлатуни. Любят восточные поэты – и Сухбат Афлатуни не исключение – поумствовать всласть, и темп их речи – плавный и замедленный, и крупные временные отрезки для них – точно гирька домашнего безмена: «со мною вместе родилась война / я рос – со мной росла она / порой меня перегоняя / в развитье (девочки всегда / нас выглядят взрослее на / год-два: нагоним – ерунда)…».

При таком подходе, естественно, незаметно наступает конец истории: «история – значит родиться в рубашке / в саманном доме без газа света / а кончить жизнь в девятиэтажке / на Алгоритме* или еще где-то / история – это подтираться / сухою глиною в детстве / дожить пройдя эпоху газеты / до рулонов с перфорацией / и туалета» («Конец истории»); «бешеные клавиши стучат / chat / что-то зависает и шуршит / shit!!! / перезагружается нажат / shut / down и опять... / сообщаю: / …агитируя: еще сорок дней / и ваши морды и задницы / засыплет вот таким слоем камней!» («Писатель»).

Мне стало жаль, что в эсхатологическом стихотворении «Писатель» про новую Ниневию ориентальный во всех смыслах, начиная с буквального, поэт Сухбат Афлатуни не избежал тотального современного соблазна для поэтов – щегольнуть английским словцом. Может быть, в американизмах он видит новое предначертание конца света? Но это уж слишком в лоб, неизящно для такого мастера…

За Сухбатом Афлатуни следует подборка Александра Кушнера, для которого история, напротив, никогда не кончится, никогда не исчерпает себя как ценный материал для стихов: «Питер де Хох оставляет калитку открытой, / Чтобы Вермеер прошел в нее следом за ним. / О, этот дворик с кирпичной стеною, увитой / Зеленью, улочка с блеском ее золотым!»; «Ведь и цветы не знают, как зовут / Тех, кто над ними встанут и замрут, / И темно-голубые ярко-белым, / Припомнив что-то, может быть, шепнут: / Филиппом Добрым! Или Карлом Смелым!».

Половина стихов в подборке Кушнера – типичные для него «отстраненно-наблюдательные», половина – страстные (насколько может быть страстной такая прохладная поэзия), ибо речь идет о слабом поле: «Женщины – невероятные существа, – / Так начинает казаться уже лет в восемь…»; «Завистливы, мстительны, злы, / Обидчивы, жадны и скупы, / Тщеславны, лишь в детстве милы, / А вырастут – жалки и глупы, / И так простодушны, увы, / Привязчивы и безответны, / Нежнее весенней листвы, / Смешливы, а главное – смертны».

Боюсь, это главное достоинство нашего пола в глазах Александра Семеновича… По крайней мере когда ему померещилась женщина иного сорта, он испугался: «И вдруг, оглянувшись назад, / Тебя не увидел я: где ты? / Свернула с тропы наугад? / В малинник вошла разогретый? / Один я стою на тропе, / Обтянутой мохом по краю. / И стало мне не по себе, / Ведь я мифологию знаю!».

Но все обошлось, дама вернулась, природа ее оказалась плотской, да еще и стихотворение написалось на память о курьезе… И помимо него написалось много стихов. Вот это, например: «Вся музыка написана – зачем / Еще писать? Что, Малера нам мало / И Шёнберга? И разве тополь нем? / Чем хуже он сонаты и хорала? / И разве не написаны стихи / Все, сколько их должно быть в мире нашем, / А шелухи не надо и трухи, / Зачем нам эти крохи, прямо скажем! / Подумаю, помедлю, покурю / У края, над обрывом, у предела. / Про живопись я и не говорю. / А жульничество вот как надоело! / А сад сверкает в утренних лучах, / А сквознячок в оконном тюле дышит, / А мальчик где-нибудь в Боровичах / К столу идет и тихо что-то пишет».

О «жульничестве» позже в этом же номере будет сказано другим автором, но в пандан Кушнеру.

Далее – венок сонетов Эллы Крыловой «Востряковский проезд». Изумительный опыт: венок сонетов на бытовые темы, исполненный зауряднейших деталей, – самокат, вязаные носки, «хата с балконом». Начинается поэтично: «Привет тебе, московка дорогая! / Ты прилетела на мое окошко». Дальше – все брюзгливее: «Вкопают скоро и гробы / поп-звезд в лицо луны».

И наконец, мадригал белыми стихами:

 

привет тебе, московка дорогая

мы в настоящем сами виноваты

вяжу носки родне крючком несмелым

мне наплевать, что видно из окна

одно на всех единственное небо

нас точит изнутри червяк зловредный

зерно прозрений, откликов полова

кто скромно встанет с розами в передней?

остатки хлеба в форточку синице

пусть уникален каждый индивид

умри на «бис» и встань тысячекратно

тоска и одиночество и холод

звезд танец во дворе, где Дом Фонтанный

я только некто, проходящий мимо

иду, шатаясь, но зато сама.

 

Уж извините, каков мадригал, таков и весь сонет…

«Голоса» начинаются с пастернаковских интонаций Феликса Чечика («тень мотылька легла на стрекозу»; «“И звон комариный, и мята, / и рябь, и слюда на пруду”, – / из тех, что прочел я когда-то / и мокнуть оставил в саду».

В продолжение «Голосов» – грозные отзвуки двадцатого столетия Владимира Колесникова («И девочки, как статуи, / Вмурованы с травой / В столетие двадцатое, / Июль сорок второй», – автор грозит, но нам не страшно); «полыннолистная амброзия» Ильи Фаликова; дервиш – английский шпион Вячеслава Шаповалова; перевоплощение Дмитрия Румянцева в птичку-невеличку Чито-грито, Пушкина, младенца и старика; безнадежная ностальгия Вадима Жука («Сероглазая Алка-давалка, / Заржавевший давно самокат»); смысловые эквилибры Марины Бирюковой:

 

Дар нежданный – тишина,

снегопад в огромном парке,

невдомек дозорной галке,

что была я лишена

тишины – тому назад

много лет, а в этот вечер

получила...

 

Один автор выделяется из благозвучья «Голосов» простонародной, истовой хрипотцой «человека эпохи совка» – Валерий Черкесов:

 

 

СВОБОДНЫЙ. 60-е

Пересылкою в лагерь Свободный.

А. Ахматова

 

Покрутивший баранку по военным дорогам

Федор Гаврилович Храмов

называл немецкие самолеты нестершмиттами,

а город, под которым его ранило, Конегсбергом.

Однажды,

когда мы подъезжали к его родному Свободному,

он, глядя в мутные воды неказистой речушки Пёры,

вдруг сказал:

– Здесь были сталинские лагеря.

– Много? спросил я.

– На всех хватило...

 

А каковы, обратите внимание, непосредственные анаграммы, а?!

В «Свежем оттиске» – рецензии на новые книги стихов Дмитрия Веденяпина (автор А. Пермяков), Сергея Бирюкова (автор А. Штыпель), Андрея Василевского (автор М. Ионова). В «Групповом портрете» – добротная, почти литературоведческая статья Владимира Кочнева «Те, кто в тени» о творчестве Олега Дозморова (пребывавшего долгое время в тени Бориса Рыжего) и Андрея Чемоданова (пребывающего лет семь, с середины 90-х по начало «нулевых», просто в тени). Почти литературоведческая – потому что в ней содержатся очерковые биографические элементы; но одно не мешает другому, статья доброжелательная и объективная.

Литературоведческая линия подкрепляется «чистейшим» литературоведением Елены Погорелой в «Пантеоне» – «Диалоги с говорящим попугаем» о поэзии Льва Лосева. На протяжении всей статьи Елена Погорелая ищет «бродские» мотивы в поэзии Лосева – с переменным успехом, ибо эти поэты первой звездной величины то сближаются, то отдаляются, весьма вероятно, улыбаясь из своего Ниоткуда потугам исследователей. Артем Скворцов в статье «Трагедия под маской иронии» наметил основные различия двух поэтов-философов, и Елена Погорелая цитирует его: «Спокойно-рассудительная интонация Лосева иного происхождения, нежели холодная раскаленность Бродского. Один почти пел, внутренне сдерживая лаву страсти или гнева. Другой говорил негромким и слегка усталым голосом пожившего, много повидавшего и еще более понимающего и чувствующего человека. Поэзия Бродского прямо соотносится с романтическим мироощущением, поэзия Лосева подчеркнуто аромантична».

И ответ на главный вопрос, составляющий пафос статьи Елены: «Является ли… Лосев автором “второго ряда”… не создавшим собственного лирического пространства… чтобы продлить эффект присутствия Бродского в русской литературе?.. Или, может быть, этой сознательной отстраненности от поэтического процесса, этому нежеланию прорваться в “первые ряды”, пользуясь близостью нобелевского лауреата, этой внутренней дисциплине и самоограничению стоит учиться, чтобы не стать эпигоном и строчкогоном?» – так и не найден. Да и не должен был, наверное… Но литературоведение и не призвано отвечать на все вопросы, на то есть, к примеру, юриспруденция…

Вот с публицистикой данному номеру «Ариона», по моему мнению, не сильно повезло. Может быть, потому, что нет очередной главы «Очерков о поэзии действительности» Евгения Абдуллаева и без него уже скучно?..

Раздел «Монологи» открывается эссе Игоря Клеха «Смерть поэзии – и жизнь вечная (взгляд прозаика)». «Если посмотреть на поэзию изнутри предмета (что мне не дано), то может показаться, что поэзия здравствует и переживает ого какой расцвет! А если поглядеть извне (чего мне не хочется), то может понадобиться более или менее мощный оптический прибор, поскольку поэзия как жанр теряла-теряла и почти растеряла свое значение во всем мире». Предавать «самому острому кизму» надо, на мой взгляд, за такое вступление! Ибо если даешь понять, что тебе невозможно что-то высказать, то зачем (главное – откуда?) следом столько слов?.. Ну, допустим, неудачно пококетничал автор вначале… Но дальше еще большие парадоксы: «Стихотворная поэзия производится сегодня и воспринимается приблизительно одним и тем же кругом лиц – стихотворцы читают сегодня сами себя, что очень похоже на аутоэротизм (правильно и то и другое; похоже на это самое. – Е. С.). Для полноценного существования поэзии недостаточно сколь угодно искушенных читателей и сколь угодно искусных эпигонов и графоманов. (Ну уж извините, эпигонов и графоманов – переизбыток, и впечатление, что их мало, может сложиться лишь у того, кто редко читает современную поэзию, особенно в «групповой» подаче. Да и зачем они нужны поэзии? Для количества? Для навара в бульоне? – Е. С.) Нужны достойные лучшей участи современные поэты – тогда как места для них в современном мироустройстве уже не предусмотрено. Хобби такое есть, а профессии не стало: кто не работает – тот не ест… Настоящий поэт – неконформист по определению. Хотя бы потому, что талант – это не специфическая одаренность, не те или иные способности, а жизненная и творческая смелость». Так вот, когда поэт чего-то хочет, а это чаще всего место под солнцем, он со всей своей «жизненной и творческой смелостью» идет и берет; и как тогда можно утверждать, что места для них не предусмотрено? Игорь Клех приводит в пример Пушкина и Дельвига – как второй буквально «втолкнул» первого в русскую поэзию, играя в «лебедей Авзонии»… Это, получается, кому-то из современных поэтов только пинка не хватает, чтобы взлететь и стать культовым?.. Несколько пинков в адрес коммерческого творчества, вечного антагониста высокого искусства; неоригинально. Ну и заключительный вывод статьи: «Мировая поэзия – золотой фонд. Проблема в том, что ни классической, ни современной поэзии не за что зацепиться в сознании и ухе современников… Предложение: если не убедить родителей, то заставить школу принудить детей заучить наизусть (как учат зайцев спички зажигать!), кроме чудных детских стихов, басен и поганой хрестоматийной муры, десять классических русских стихотворений или хотя бы отрывков, лучше двадцать, пятьдесят – гениально! Детская память их просто сканирует. Это даже не запоминание, а печать – импринтинг колдовства поэтической речи навсегда, даже если это колдовство никогда не будет востребовано двоечниками». Предложение – наотрыв! Одни энергичные глаголы, означающие насильственное внедрение культуры, чего стоят! Игорь Клех, видимо, или не знает, или не хочет знать, что советская школа с ее уроками литературы была лучшим в мире орудием отвращения учеников от привычки к чтению вообще. А чего еще можно было добиться принуждением читать в восьмом классе «Войну и мир», а в девятом – «Преступление и наказание» (как мне, к примеру, досталось)? И не только читать, но и «любить великую русскую литературу». Да, если обязать школу, в свою очередь, обязывать детей учить стихи назубок – именно как научают дрессировщики зайцев спички зажигать, без осознания смысла деяния и без получения хоть малого удовольствия от самого процесса! – то получится картина сродни той, что описал Вс. Бенигсен в романе «ГенАцид». Рекомендую Игорю Клеху прочесть этот роман на досуге…

И напоследок. Алексей Саломатин, «Эффект присутствия, или Политика вместо поэтики (о стихах Дмитрия Быкова и Бориса Херсонского)». Это и есть обещанное выше возвращение ко вскользь заявленной А. Кушнером теме жульничества (от искусства, ясное дело, а не на вещевых рынках). Если коротко, то автор хочет убедить читателя в том, что оба поименованных в названии статьи поэта являются… жуликами не жуликами, но парнями не вполне честными, использующими различные пиар-технологии для раскрутки своих невеликих, по мнению А. Саломатина, талантов. «Авторы стремятся не перепастерначить Пастернака или перерубинштейнить Рубинштейна, а заполнить собой как можно больше медиапространства, для чего непрестанно умножают свои сущности и ипостаси – благо обилие фестивалей, сайтов и ток-шоу позволяет… Из авторов, принявших сложившиеся правила игры на вооружение, наиболее интересными представляются нам Дмитрий Быков и Борис Херсонский, каждый из которых по-своему реализовал стратегию достижения успеха. Раскрыть их профессиональные секреты мы и постараемся в нашей статье». Ну, это дудки, – не раскрыл. Наверное, потому, что и секретов никаких нет, и даже в пересказе явно недоброжелательно настроенного к намеченным «жертвам» Алексея Саломатина все «технологии» сводятся к эксцентричным выходкам на публику Д. Быкова и сетевой активности Б. Херсонского («…в отличие от Быкова, делающего ставку на эпатаж и шумные споры, Херсонский предпочитает жить со всеми в мире, а на критику в свой адрес реагировать не карательными акциями, а смиренными вздохами в духе гоголевского персонажа – зачем, дескать, меня обижаете?»).

Но, знаете, все, что не запрещено, то разрешено (это о манерах и поведении поэтов; слава богу, их поведение не носит явных черт социальной опасности). А вот что точно запрещено, хоть и негласно, в литературной критике – это переход на личности: «О чем бы Дмитрий Быков ни говорил, он всегда говорит о себе. И дело не только в гаргантюанских масштабов эгоцентризме автора, побуждающем его к месту и не к месту упоминать свою персону…»; «Во имя читательских рейтингов Херсонский готов отдать на заклание всех своих родственников, друзей и знакомых». Но Алексей Саломатин нашел себе любопытное оправдание… у самих же критикуемых им поэтов: «Примечательно, кстати, что оба автора, стремясь оправдать свои поэтики, регулярно выходят за рамки собственно поэтического творчества, косвенно подтверждая тем самым несостоятельность последнего».

А вывод, разумеется, один: «В итоге же подменяется сама сущность поэзии. И подмена эта гораздо опаснее профанации высоких образцов в творчестве рядовых графоманов: теперь сама графомания позиционируется, а зачастую – и легитимируется авторитетами, в качестве высокого образца».

Ох, ради бога! Давайте мы сами разберемся, а?..

Вон Леонид Костюков в эссе «Любитель и другой» разобрался в поэтах-профессионалах и поэтах-любителях: «Честолюбивый любитель, пишущий стихи, естественным образом дорастает до профессионала того или иного ранга. Дело в том, что на рынке – будь то ода к юбилею директора или текст песни для шоу-бизнеса – востребована не поэзия, а стихи. Которые можно писать на заказ, симпатично, все лучше и лучше. А поэзия – незавидное, сумеречное, болезненное дело горстки отщепенцев. И не надо стремиться туда без крайней необходимости».

Ирония Леонида Костюкова мне лично приятнее военной кампании «за чистоту нравов в поэзии», проведенной Алексеем Саломатиным.


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


Вчера в БГПУ им. М. Акмуллы прошел вечер памяти Дмитрия Масленникова ДБ
Ректор.jpg
Ректор Р. М. Асадуллин
Артю.jpg
Света.jpg
еще2.jpg
садоков и санникова.jpg
еще3.jpg


радио.jpg

В начале была первая информационная революция. Она разгорелась из искры слова и охватила племена и народы. Это было время, когда из кипящей лавы протоязыка отливались чеканные формы древних наречий. Вторая информреволюция, по мнению ученых, связана с распространением чтения и письма, третья – с вступлением в «Галактику Гуттенберга». Наконец, с развитием кинематографа, звукозаписи, телефонной и радиосвязи начался новый этап в истории человечества.

В десятую годовщину Великого Октября – 7 ноября 1927 года – жители разных уголков Башкирии стали свидетелями докатившейся до республики мощной волны четвертой информационной революции: из репродукторов, установленных на площадях, в клубах и библиотеках, впервые на башкирском и русском языках прозвучали слова: «Алло-алло! Говорит Уфа!»…

Наталия Санникова



хамитов.JPG

Рустэм Хамитов обратился с ежегодным Посланием Государственному Собранию – Курултаю Башкортостана

В этом году позитивные тренды продолжились. За 10 месяцев индекс промышленного производства составил 102,3 процента. Доходы консолидированного бюджета достигли 160 млрд рублей. Поступления по налогу на прибыль выросли более чем на 14 процентов – до 40 млрд рублей. Почти на два процента прибавил оборот розничной торговли. Средняя заработная плата увеличилась на 6,3 процента – до 29,3 тысячи рублей. Отмечается миграционный прирост населения. Снизилась смертность по многим заболеваниям. Впервые преодолён рубеж ожидаемой продолжительности жизни в 71 год.


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.