Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Три абзаца от Савельева

Привет, я Игорь Савельев. Каждую неделю на сайте «Бельских просторов» я буду отпускать комментарии по событиям литературного процесса. Надеюсь, со временем ко мне присоединятся мои молодые коллеги, хотя я и сам еще не очень стар.

По-настоящему серьезных и значимых литературных журналов так мало, что не удивительно, что все они наблюдают друг за другом с пристальным интересом. Условный приз за креатив этой осени может получить «Октябрь», презентовавший неделю назад сдвоенный российско-китайский номер. Оказывается, главный литературный журнал Китая тоже носит название «Октябрь» («Шиюэ»), он основан в 1978 году после т.н. «Культурной революции», то есть он сильно младше российского собрата, но тиражи, конечно, не сравнить. Вот «Октябри» и выпустили совместный номер, где напечатали многих заметных российских (Роман Сенчин, Евгений Попов, Валерий Попов, Александр Кабаков) и китайских писателей. Интересно, что происходит это на фоне ситуации, которая встревожила многих: власти Москвы выселили «Октябрь» из помещения, которое он занимал лет семьдесят. Несведущий человек скажет – ну, подумаешь, редакция переехала. Только, по-моему, переезжать было некуда (новый адрес журнала на сайте не значится, не исключаю, что его делают теперь дистанционно, «на коленке»), а во-вторых – потеря литературным журналом помещения в центре Москвы – трагедия, которая всегда рассматривалась в литературной среде практически как «смерть журнала».

 

Об этой опасности заговорили не в 90-е, которые принято называть «лихими» (и именно тогда журналы переживали обвал тиражей и обнищание), а в относительно сытые нулевые. Тогда-то, насытившись нефтедолларами, власть и обратила внимание, что «золотые» помещения в центре занимает такая непонятная бизнесменам и чиновникам культура, как толстые журналы, да еще и мало платит за это. Когда-то журналам установили льготные арендные ставки. Сейчас трудно вспомнить, для кого прозвенел первый звоночек лет десять назад. Кажется, для «Нового мира»: его здание, принятое на баланс еще Твардовским в конце 60-х, парадоксально оказалось бесхозным. Поскольку всё постсоветское время федеральный центр и московские городские власти не могли договориться – кому из них оно принадлежит, «Новый мир» подождал и тихонько выиграл арбитражный суд как «добросовестный арендатор бесхозного помещения на протяжении более 15 лет». Тут-то власти очнулись, сломали решение суда и заговорили о выселении «Нового мира». Помню, что именитые писатели подписывали какие-то петиции, и выселение удалось отменить. Сегодня «Новый мир» работает по прежнему адресу, но, естественно, без серьезных гарантий.

 

Тогда, объясняя, почему толстый журнал такой значимости не может делаться на дому или сидеть в каком-нибудь коворкинге на окраине, писатели объясняли: а место встреч литераторов, место, куда могут придти авторы из провинции?.. А уникальный архив?.. Библиотека?.. Прямо говорилось – стоит выселить такой журнал из «культурной среды» московского центра – и он умрет. Но оказалось, что, во-первых, эти аргументы чаще всего – пустой звук для чиновников, а во-вторых, толстые журналы более живучи, чем думалось даже их редакторам. В последние несколько лет тихо-тихо лишились помещений несколько журналов. Сначала из «Дома Ростовых» на Поварской попросили «Дружбу народов»: в 2012 году на эту тему было много публикаций в СМИ. Потом – уже совсем тихо – с Большой Садовой съехало «Знамя». Так тихо, что об этом даже мало кто знает из авторов, нечасто бывающих в редакции (теперь она сидит в Воротниковском переулке). Потом – эта история с «Октябрем», тоже окруженная странным молчанием: для всего литсообщества стала сюрпризом большая статья об этом – «Октябрь стерли ластиком»: ее опубликовал Павел Басинский в «Российской газете» https://rg.ru/2017/05/29/reg-cfo/basinskij-s-kulturnoj-karty-moskvy-nezametno-ischez-zhurnal-oktiabr.html. Сами сотрудники «Октября» ничего об этом не заявляли и довольно долго воздерживались от комментариев даже после выхода этой статьи.

 

Оказалось, однако, что продолжают выходить и «Октябрь», и «Знамя», и «Дружба народов», ничего не растеряв. Я не веду к мысли, что риторика «переезд равен смерти» оказалась неправдой. Я радуюсь тому, что запас прочности у толстых журналов остается большим. Они пережили и катастрофу с подпиской в 90-е, катастрофу с потерей массового читателя и тиражей, сейчас переживают период потери советских же помещений, но не сдаются. Но сколько испытаний им еще предстоит?    



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
1 (10).jpg
1 (10).jpg
О.Цимболенко. Портрет велосипеда (2009)
О.Цимболенко. Портрет велосипеда (2009) Молодые художники Уфы
Мост через р. Белая
Мост через р. Белая
Зимний вечер (1983)
Зимний вечер (1983) Константин Головченко

Публикации
Сафронова Елена Валентиновна (http://magazines.russ.ru/authors/s/safronova/) родилась в 1973 г. Живет в Рязани. Окончила Историко-архивный институт Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Прозаик, критик, постоянный автор "толстых" литературных журналов. Член Союза российских писателей,  Союза Писателей Москвы и Союза журналистов России.

Поэзия: что нового?

«Воздух» № 1, 2010


С зоилом спорить не пристало

Любимцу ветреных харит.

И. Иртеньев

 

Мы ждали долго. Поэтические журналы все не «разрождались» новыми номерами. И вот, наконец, мы дождались глотка свежего «Воздуха». Кубатура у «глотка» весьма и весьма приличная. Первый номер «Воздуха» за текущий год, пятнадцатый выпуск, хоть и не сдвоенный, но по объему и содержательности не уступает «спаренным» номерам. К постоянно встречающимся рубрикам – «Кислород» (представление автора номера), «Глубоко вдохнуть» (стихи оного), «Дышать» (стихотворные подборки), «Откуда повеяло» (знакомство с региональными поэтами), «Дальним ветром» (переводы) и т. п. – добавилась на сей раз личная «колонка» Дмитрия Кузьмина «Безвоздушное пространство» (топ профессиональной непригодности). Мы поговорим о ней особо.

Автором этого номера является петербуржец, живущий в Германии (Франкфурт-на-Майне), – Олег Юрьев. Его творчеству посвящены два эссе – Игоря Булатовского и Василия Бородина. Оба обозревателя не таят своих пристрастий: им нравятся стихи Олега Юрьева, и они делятся с читателями основаниями своей любви – если допустить, что любовь нуждается в каких-то оправданиях… Но, конечно, литературоведение, рецензирование и эссе о творчестве в них нуждаются. Игорь Булатовский видит Олега Юрьева так: «Он, казалось бы, над битвой. Но его отстранённость, его неуязвимость обманчивы. Эти “лязгающие” лучи, этот вспыхивающий “чёрный порох обходных дорог”, эти “звёзды в засаде”, эти пожары, эти “растроённые острия” кустов, эти “разволоченные”, “раскуроченные” зарева, эти блестящие “убитые ручьи”, эти летящие огни-кони – всё это отсветы того, что творится с ним на самом деле. Ведь это его война. Война с пространством. А птицы, облака, снег, “звёздная шелуха”, воздух – безместные и повсеместные координаты пространства». Есть поводы счесть Юрьева эдаким вечным «баталистом», все их со тщанием приводит Булатовский. Но заканчивает он, будто бы опровергая сам себя: «Так под огнём пространства творится пространство. Вернее, так оно претворяется». Иными словами, Олег Юрьев в глазах Булатовского – и вечный воин, и вечный творец, наподобие бога из древней мифологии…

Василий Бородин откровенно признается: «Можно немного рассказать и о первом потрясении, случившемся пять или шесть лет назад: на меня поглядели стихи, ни на что известное мне тогда не похожие… стихи особой природы, особой подлинности: музыка или вечное путешествие, часто стремительно-неподвижное, – слова для которых мог найти только особенный человек». Последнее утверждение – «особенный человек» – расплывчато; непонятно, какого рода особенность Василий Бородин имеет в виду так горделиво. Тему «человеческой особенности» поэта у меня не получается рассматривать иначе, нежели скептически. Тема же «особенности взгляда» поэта, остроты видения и умения оперировать словами лучше большинства окружающих в развитии не нуждается, будучи аксиомой, на мой взгляд… Но – Бог с ним, с «особенным человеком»! У Олега Юрьева особенные стихи, это правда.

 

С по́двывом, будто гармоника

Долго сползает с плеча,

Во тьме, на холме, в голове у громовника

Сипло кричит саранча.

Во мгле, на горе, в головне света серого

Дробно горит серебро...

Осокорь, осокорь, райское дерево –

Чёрное в сердце ребро.

 

Из интервью Линор Горалик с Олегом Юрьевым следует, что он воспринимает каждый новый роман, каждую новую пьесу не просто как другой текст, а как «немножко другую литературу». С двумя «водоразделами»: в начале 80-х годов, когда он «стал воспринимать стихи не как сообщения от кого-то (от меня или от кого-то через меня как “через рупор” – кому-то), а как создаваемые пространства. Куда можно прийти и даже поселиться и жить (это насчёт читателей), но которые могут побыть и пустыми. Главное, чтобы они были»; и в конце 90-х, когда он почти перестал писать стихи, перешел на прозу и был готов к тому, что поэзия покинула его навсегда. Но нет, она вернулась, и «Воздух» знакомит читателя с плодами этого «возвратного» творчества. По окончании подборки – за гранью Юрьевского «пространства» – Анастасия Афанасьева, Мария Галина, Аркадий Штыпель, Татьяна Нешумова, Фаина Гримберг, Геннадий Каневский высказываются о поэзии Олега Юрьева. Характерно, что все они так или иначе причисляют его к авторам, работающим с возможностями языка; а Мария Галина прямо сравнивает его стихи с воздухом: «Тексты его заполняют поэтическое пространство, как воздух. Не будь прозрачной, неуловимой лирики Олега Юрьева, некуда было бы подвешивать облака и ставить деревья».

Но следом за «прозрачной, неуловимой лирикой» Олега Юрьева идут очень даже «уловимые» творения – в развернутой панораме современных поэтов под грифом «Дышать». Шагает тяжеловесной, ритмичной поступью Алексей Цветков, неся насколько драгоценное, настолько же и губительное сырье:

 

какая творческая свора

на толковище у реки

добыча радия из сора

ахматовские рудники…

 

Конструирует третий, четвертый и так далее уровни художественной реальности на фундаментах незыблемой мировой культуры:

 

…Над Финским заливом зыбь оловянная,

Ни дома, ни маяка.

Шальное небо, вода нежданная,

знакомый блеск плавника.

(Формальная школа, 1921)

 

Ничего не обещает,

Погоди, не плачь,

Человек, который знает,

Закулисный трюкач.

(Памяти Хорна Фишера)

 

Витийствует, объединяя Библию с дохристианской мифологией, Андрей Тавров (честно говоря, затянуто и уныло):

 

…Потому что смерть удлиняет жизнь, а слова

удлиняют Бога до тиши, до немоты...

Над Новой Гвинеей в Европе летит листва,

и Клязьму держат на трёх фонтанах киты.

 

Лев в суховее принёс тебе красный зев,

чтоб небо держать в белых стадах облаков,

и завиток руна, как синий и горький зем-

ли завиток – могилу, звезду кротов.

(Воскрешение Габриэль)

 

Медитирует, часто повторяя слова, Игорь Булатовский. Ниже – самое, на мой взгляд, поэтичное из его творений:

 

Высохнет воздух на рубезка́х

и опустит свою ладонь...

Вот и согрелся (в пустых-то местах)

у этого слова – «огонь».

Как подошёл к твоему костру,

так и уйдёт от него...

Вот и продрог (на пустом-то ветру),

так и не взяв ничего.

 

Проводит время в вечно движущемся поезде Олег Вулф; скитается по полям заблудившейся войны Марк Шатуновский; подхватывает тему войны, отождествляя ее с конкретными Отечественной и Гражданской, Янина Вишневская; уходит в глубины абсурда Федор Сваровский – там, вместе с ним, вечно приговорены быть беременная лошадь, жители Гипербореи и подполковник генерального штаба:

 

Пятна Вылизывания –

основное понятие в мире зомби

в действительности

они совершенно не кровожадны.

 

Живет пространной «жизнью во все стороны» Сергей Михайлов; ловит «золотое тепло» в непреходящей цикличности времен Александр Бараш; Анастасия Афанасьева дарит специальный лучик для кошки – по-моему, еще «крышесноснее», чем всем известная колыбель для кошки; Александр Макаров-Кротков убеждает всех: «потерпите и потеплеет» – кто бы спорил, об этой закономерности еще бард Олег Митяев пел: «Терпите, люди, скоро лето!». «Песня рождения» Марии Ботевой – спонтанная мифология, то городская, то «природная», экологически чистая, язычески-наивная:

 

и зима закрывает глаза,

не глядя спускает на волю метель –

в разные стороны.

и мышь с горой

остаются друг с другом,

нет, сами с собой,

да нет, друг с другом.

 

А Сергей Огурцов пишет сонеты верлибром (либо верлибры – сонетами; мне кажется, зря). Два огромных верлибра – каких-то подсознательных – подарил читателям Владимир Аристов. Дмитрий Чернышев (Андрей Столетов) вяжет слова в некую волшбу, понять невозможно, прочувствовать жутковато – мало ли что за камлание; хорошо, что он нашел очень точные слова для определения собственной подборки: «Сноска. Текст довольно-таки странный, поскольку мы знаем, что именно текущая вода обычно является непреодолимым препятствием. На самом деле он открывает путь».

Вот насчет пути позвольте непосвященному усомниться… а может, нам просто по этому пути не надо… Но текст действительно довольно-таки странный. Прядет поэзию, точно Парка, Наталья Черных. В общем, ничего – для «Воздуха» – уникального, неожиданного не встретилось.

В рубрике «Перевести дыхание» (проза на грани стиха) Дмитрий Замятин предлагает эссе под трехъярусным названием «В сердце воздуха. Древесность как геопоэтическая тема. К метагеографии деревьев». Собственно, метагеографией – областью теоретических исследований, изучающей место географии в общей системе наук, – Дмитрий Замятин (доктор культурологии, заведующий сектором гуманитарной географии Российского НИИ культурного и природного наследия им. Д. С. Лихачева) занимается сегодня едва ли не активнее прочих естествоиспытателей, о чем красноречиво говорят ссылки, выпадающие в любой поисковой системе Рунета на это слово. Например, в статье «Метагеографические образы Сибири» Замятин говорит: «Возможные синонимы понятия метагеографии – философия ландшафта (пейзажа), геофилософия, философия пространства (места), экзистенциальная география, геософия, в отдельных случаях – география воображения, геопоэтика, поэтика пространства». Продолжая эту мысль в эссе «В сердце воздуха…»: «А что бы кому-то не сказать: геополитика – исчадие ада, порождение злобного и примитивного взгляда на классическую географическую карту?» Иными словами, Дмитрий Замятин противопоставляет геопоэтику геополитике. Как научная дисциплина это если даже неправда, то хорошо найдено; но вот не могу отделаться от ощущения, что перед нами не проза, а глава из диссертации – на грани стиха. К тому же изложенная тезисами. Жанрово куда ближе к «прозостиху» цикл коротких эссе Марианны Гейде «Мы назовём вещи чужими именами».

Русская поэтическая регионалистика представлена в этом выпуске «Воздуха» группой поэтов из Нижнего Тагила – Евгений Туренко, Татьяна Титова, Елена Сунцова, Наталия Стародубцева, Екатерина Симонова, Вита Корнева, Руслан Комадей. Впрочем, уже который раз мне не удается увидеть принципиального отличия творчества региональных поэтов от произведений их «старших товарищей», жителей столиц. То ли тяга к эпигонству всеобъемлюща для современной российской поэзии, то ли редакция «Воздуха» подбирает для публикации стихи определенного типа; вернее всего, имеет место и то, и то. Более других тагильцев «цепляет» Елена Сунцова:

 

Сердце медленно ветшает,

песню жадную поя:

старомодными вещами,

как мешок, набито я.

Хороша была обнова,

и желание внутри

оказалось лишь одно, а

мне казалось – три.

 

Характерно, что родство душ продолжается и в переводах с польского, принесенных «Дальним ветром».

В «Атмосферном фронте» приятно было прочитать статью Ольги Мартыновой «В лесу под Кёльном» (к стихотворению Елены Шварц «Два надгробия») – трогательный рассказ об ушедшей поэтессе. Автор выделила и подняла на поверхность ее главное качество: «Понизовский назвал… очень важную вещь: Елена Шварц в семидесятых годах легко преодолела то, что было серьёзной ловушкой для нескольких поколений, выкарабкивавшихся из советского невежества. Этой ловушкой было слишком трепетное, музейное отношение к той культуре, которую они ускоренно усваивали». Сложнее, путанее, но служит цели – представить поэта – эссе Олега Дарка «Вратоземье Ильи Риссенберга». И наконец, статья смежного жанра – гибрид рецензии и разбора стихов от Анны Голубковой (Анны Сапегиной) «Одинокая судьба велосипедов» про цикл Андрея Сен-Сенькова «Сломанные фотографии Джона Глэсси», в свою очередь, являющий собой жанр эклектичный. Ибо, как поясняет автор, «стихотворение Сен-Сенькова состоит как бы из двух частей: первая – это фотография велосипеда, вторая – поэтический комментарий к фотографии». Очень полезный разбор, потому что без Анны Голубковой (Сапегиной) многие не разобрались бы в высокотехничных построениях Сен-Сенькова: «обездвиженный цепью: / пристёгнутый звук / выгодно подлых / звеньев холостых патронов». Правда, внимательнейшее толкование «стихофотографий» не прибавляет, на мой взгляд, ни душевности, ни драйва их поэтическим подписям. Лично я воспринимаю Сен-Сенькова не как поэта, а как экспериментатора, готового «играть» со всем, что под руку попадется, без разницы, слово ли, кусок ли проволоки, фотография…

В довольно длинный разговор о русском роке складывается подборка мнений в «Вентиляторе» (опросы); их много, тех, кто высказывается о рок-поэзии. И все они умные и одаренные люди, все знают, что и зачем хотят сказать… Но исхода у разговора так и нет. Он повисает, как не подхваченный вовремя аккорд…

В «Безвоздушное пространство» (рейтинг профнепригодности от Дмитрия Кузьмина) главный редактор «Воздуха» помещает Вадима Левенталя – за опубликованную в журнале «Октябрь» (2010, № 2) заметку «Верлибры, свежие верлибры!..». За провозглашение мнения, что великие писатели появляются лишь у великих народов, а великие народы живут в великих империях и одушевляются имперским духом (sic!). А также за то, что господин Левенталь противостояние в литературе видит «между теми, которые пишут пусть просто, зачастую косноязычно и даже иногда безграмотно, но пишут по делу, пытаясь пробудить в читателе беспокойство за судьбу народную”, и цинично плюющими на эту судьбу формалистами-экспериментаторами». В общем, понятно, что заметка Вадима Левенталя шла от частного к общему и если не вырабатывала концепцию вполне, то примерялась, как сочетать культурную, в частности литературную, деятельность и политическую борьбу за «сильное правительство мощного и богатого государства». Весьма язвительно Дмитрий Кузьмин напоминает Вадиму Левенталю о судьбе литераторов в сильном и богатом государстве, занимавшем одну шестую суши, а также о страстно преданном имперскому духу и отчаянно радеющем за народную судьбу писателе Булгарине. С развенчанием иллюзии о политической ценности литературы трудно не согласиться. Что же до противостояния между размыто охарактеризованными поэтами-писателями, которые, вероятно, отчасти подпадают под дефиницию «почвенников», а отчасти в категорию «гражданских лириков», и «формалистами-экспериментаторами», пребывающими в «поиске нового языка»… Здравое зерно в констатации этого факта – огромное, размером с целый элеватор. Русская поэзия, исторически подтверждено, не может обходиться без «лагерей» (как угодно, так и понимайте, не ошибетесь). Другое дело, что идеологические и художественные платформы этих «лагерей» часто надуманные, – как во всех случаях, когда к искусству усиленно привлекается политика. По-моему, безусловно стоит констатировать факт существования противоречия, о котором Олег Юрьев говорил Линор Горалик: между стихами как сообщениями от кого-то кому-то – и стихами как создаваемыми пространствами (каковую дихотомию усердно подчеркивает журнал «Воздух», отдавая предпочтение стихам по замыслу второго рода). Далее о противостояниях в системе «внутренних мифологий» смотри в интервью с Олегом Юрьевым – весьма ценные наблюдения.


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


владимир кузьмичёв.jpg

Уфимский писатель, автор журнала "Бельские просторы" Владимир Кузьмичёв стал лауреатом X фестиваля иронической поэзии «Русский смех», среди участников фестиваля были авторы-исполнители не только из России, но также из Германии, США, Казахстана, Латвии, Украины и других стран. Фестиваль проходил в городе Кстово. Владимир, помимо официального диплома, получил приз «Косой в золоте» (статуэтка весёлого зайца — талисмана фестиваля).



маканин.jpg
Владимир Маканин
  • Родился 13 марта 1937 г., Орск, Оренбургская область, РСФСР, СССР
  • Умер 1 ноября 2017 г. (80 лет), пос. Красный, Ростовская область, Россия
В 50-е годы жил вместе с родителями и двумя братьями в Уфе, точнее в Черниковске на улице Победы в двухэтажном доме номер 35 (дом стоит до сих пор). Окончил уфимскую мужскую школу № 11 (ныне №61). Ниже предлагаем интервью с Владимиром Семеновичем, взятым у него Фирдаусой Хазиповой в 2000 году.


Логотип журнала "Бельские просторы" здесь

Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.