Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Уважаемые читатели и авторы!

Сайт bp01.ru заканчивает свою работу, с января 2018 года журнал "Бельские просторы" переходит на сайт http://bp.rbsmi.ru Декабрьский номер (№12.2017) залит уже на нем. Вся информация на старом сайте останется доступной до того момента, пока сайт bp01.ru поддерживает хостер.

Главный редактор Юрий Горюхин



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Парад-алле.jpg
Колыбель для мельничного жернова. 1997
Колыбель для мельничного жернова. 1997 А. М. Мазитов
В. Николаев
В. Николаев Ирина Исупова
Владислав Меос. Ещё можно попариться. Баня Лаптева за кинотеатром «Родина». Нач. 1970-х
Владислав Меос. Ещё можно попариться. Баня Лаптева за кинотеатром «Родина». Нач. 1970-х

Публикации
Игорь Викторович Савельев родился в Уфе в 1983 году, окончил Башкирский государственный университет, работает журналистом (обозреватель РБК в Уфе). Автор книг прозы «Терешкова летит на Марс» (2012, второе издание 2015), «ZЕВС» (2015), «Вверх на малиновом козле» (2015), «Без тормозов» (2016), выпущенных издательством «Эксмо» (Москва) в серии «Проза отчаянного поколения. Игорь Савельев», а также четырех книг, изданных в переводах на французский и английский языки. Лауреат Государственной республиканской молодежной премии им. Ш. Бабича (2013). Член союза писателей Башкортостана и редколлегии журнала «Бельские просторы».

2010 на киноплёнке


От Дубчека до пирамиды Солнца

Этим летом мне посчастливилось поработать в оргкомитете XXXII Московского международного кинофестиваля, в редакции «MIFF Daily» –ежедневной двуязычной газеты (MIFF – это Moscow International Film Festival), тираж которой подлежал вбросу на основные площадки – кинотеатры «Октябрь», «Художественный» и «Пушкинский». И хотя все полторы недели я не вылезал из «кулуаров» фестиваля, светская жизнь – банкеты в посольствах, приёмы с Люком Бессонном, Эммануэль Беар и прочими звёздами – как-то прошла мимо, оставались только фильмы, которые приходилось смотреть по нескольку в день.

Всего на фестивальных экранах прошло почти четыре сотни фильмов, из которых только семнадцать – конкурсные, все остальные – в разнообразных внеконкурсных программах: тут и «Перспективы», и «Гала-премьеры», и «Русский след», и «Азиатский экстрим», многие другие... Интересно, что осталось в голове у тех, кто посмотрел все эти фильмы, – впрочем, сомневаюсь, что таковые есть. «По роду службы» я увидел десятка два, иногда спускаясь в зал для пресс-показов, а чаще довольствуясь казённым ноутом с наушниками. Общими впечатлениями хотелось бы поделиться.

 

Восточная Европа: социализм навечно

Когда я в четвёртый раз увидел вторжение советских танков в Чехословакию, то решил, что, наверное, схожу с ума, поставил на паузу и ушёл пить растворимый кофе. На экране замер чешский конкурсный фильм «Как рай земной» режиссёра Ирены Павлазковой. До этого, в той или иной степени, аналогичные кадры встречались в болгарских «Следах на песке», польской «Розочке», немецкой картине «Берлин, Боксхагенерплац»...

Все эти фильмы интересны и замечательны – каждый по-своему, но если смотреть их подряд (а восточноевропейское кино представляло достаточно внушительный блок в фестивальных программах), то сложно провести уже какие-то границы в этой общей «матрице». Посудите сами. Героиня ленты «Как рай земной», работница пражской киностудии Марта (в начале фильма её машину на ночном мосту едва не раздавит советский Т-62), живёт бурной личной жизнью: непонимание с бывшим мужем, известным актёром, часто сменяющиеся любовники... Поначалу аполитичная, она чем дальше, тем больше втягивается в борьбу с режимом Дубчека и оккупантами (когда даже празднование победы чехов в хоккейном матче – акт протеста). Вот уже и экс-супруг, часто летающий в Европу, оказывается «неблагонадёжен», запирается сначала на дому, а потом и высылается из страны; вот уже и новый бойфренд – известный диссидент... И вот ошарашенную, подурневшую Марту уводят в разных ботинках: в суматохе ареста, когда госбезопасность сгребла в её квартире человек сорок, разбираться, где чья обувь, было некогда.

Полячка Камила («Розочка», режиссёр Ян Кидава-Блоньский), по сравнению с Мартой, моложе и глупее. Она никак не ожидала, что жених, оказавшийся офицером госбезопасности, приставит её к известному писателю-профессору в качестве любовницы. Поначалу ничего не понимающая Камила потихоньку входит во вкус – диссидентские сходки, подпольная литература... и вместо того, чтобы добросовестно «стучать», становится верной соратницей профессора.

Наконец, восточная немка Отти («Берлин, Боксхагенерплац», режиссёр Матти Гешоннек) совсем стара, но даст фору молодым – столько у неё ухажёров, а замужем она далеко не в первый раз. Но новый избранник, Карл, оказался тайным борцом с режимом Ульбрихта, доказывающим былую связь нынешнего гэдээровского руководства с нацистами, и листовки на сонных улицах Берлина – его рук дело. Заканчивается это, конечно, печально: Карл умер в тюрьме, впутав в проблемы и внука-пионера, Отти снова осталась одна...

Пересказывая эти сюжеты, я очень старался не перепутать Ульбрихта с Дубчеком, а также подумал, что прокат двадцать первой модели «Волги» может пользоваться спросом у европейских киностудий: везде гэбэшники, пусть и называемые по-разному, зловеще появлялись в кадре именно на этой машине.

«Может быть, год какой-то такой?» – задумался я. Юбилей Варшавского договора, например... Поспрашивал в курилке у знатоков, у тех, кто на кинокухне не первый год. Конечно, никаких юбилеев. И восточноевропейское кино всегда примерно одинаково. Один из ответов на вопрос, почему настолько узок круг тем, может показаться циничным, но эта точка зрения имеет право на существование.

В Европе почти весь кинопрокат занят американскими картинами (что, впрочем, для нас неудивительно: в российских кинотеатрах процент «американцев» не намного меньше). Следовательно, национальные кинематографы редко замахиваются на блокбастеры, предпочитая работать в фестивальных жанрах. А на фестивалях в Европе действуют те же примерно принципы, что и на рынке продовольствия, например, когда мясо, молоко, фрукты позволено производить Германии и Франции, а какому-нибудь маленькому прибалтийскому государству регламенты разрешают поставлять на единый рынок только какое-нибудь репсовое масло. Все серьёзные направления в авторском кино Западная Европа старается «застолбить за собой», снисходительно обращаясь к восточным братьям: а вы расскажите о себе, о своей истории, национальных трагедиях... Вот и появляются на экранах в сотый раз советские танки 1968 года, Берлинская стена, жестокие подавления демонстраций…

Если приглядеться, то некоторую вынужденность расчёсывания одних и тех же ран в фильмах заметить можно. По крайней мере когда я писал рецензии, то думал, что это особенность каждой из картин в отдельности, но если принять мнение, которое я привёл выше, то можно говорить и о тенденции.

Пожилая немка Отти явно устала от вечной «борьбы идей», которой загорались её мужья и поклонники, один из которых – инвалид войны, привычно проклинающий русских, другой – тайный неонацист, третий – «истинный марксист», презирающий нынешнее просоветское руководство... Всех их поочерёдно ломает мясорубка истории, а героине жить дальше (и потому она, мягко говоря, не в восторге от того, что Карл пытается вовлечь в борьбу её внука). Отти – как сама Германия, которую швыряло от одной пагубной идеи к другой, и не было ей покоя.

Марта из Праги тоже хочет просто жить – красиво, даже шикарно, не ограничиваясь только добычей чёрно-белого телевизора. Роскошные рестораны, любовники, очаровательная французская музыка... Она хочет быть европейкой, только и всего, а потому в её борьбе за диссидентскую «Хартию 77» чувствуется какой-то привкус принужденности, лёгкой усталости.

По-своему симпатичен фильм «Следы на песке» Ивайло Христова – картина, повествующая о скитаниях по миру болгарина Слави, оказывающегося то гастарбайтером в Австрии, то дальнобойщиком в Штатах. Фильм очень напоминает легендарный «Форрест Гамп». Влюблённый, но непонятый, не нашедший себя, всюду лишний человек со странностями меняет города, знакомых, облик, но не оставляет надежды однажды вернуться... Политическая привязка есть: Слави тайно переплывает Дунай, чтобы вырваться из соцлагеря. Но причины, побудившие его это сделать, кажутся столь невнятными, что слабо веришь его безумному восторгу от сноса Берлинской стены: «Теперь я могу вернуться домой!» Однако до дома он не доберётся ещё лет десять, продолжая плутать по миру и искать себя.

По счастью, не все восточноевропейские фильмы попались мне, а то можно было бы рассказать и про «Реверс», картину о Варшаве первого послевоенного – сталинского – десятилетия, и про «Последний донос на Анну» с кадрами венгерского восстания...

Наш штаб расположился в маленьком «Художественном», там же давали пресс-показы, и наш фотограф Володя Максимов что только не придумывал, чтобы снимать актёров и режиссёров креативно и разнообразно... Была и у меня хулиганская идея. К особнячку кинотеатра вплотную примыкает двор Министерства обороны, где иногда стояли рядами крытые военные машины. Поснимать создателей «чехословацких» картин на фоне этих грузовиков с солдатиками – вот это был бы чёрный юмор...

 

Запад: как не бояться нравственности

Как правило, всё западное кино сделано очень хорошо. Что из этого богатства профессиональных и тщательно «вылизанных» до последнего кадра фильмов цепляет – другой вопрос.

Красивая, нервная любовная история – в ленте Михаэля Коэна «Это начинается с конца».

«Убийца с камерой» Роберта Адриано Пежо – как мне показалось, сильнейший конкурсный фильм. Но это триллер. Опытные кинокритики сразу же пояснили мне, неискушенному, что триллер не может получить главный приз фестиваля (причём не только Московского – любого). Создатели так называемого «жанрового кино», будь то мелодрама или «страшилка» в духе Хичкока или Дэвида Линча, едут на фестивали не столько в надежде на какую-нибудь «Пальмовую ветвь» или «Золотого льва», сколько рассчитывая, что это поможет им «продаться» на телевидение или в кинопрокат. Честно говоря, не знаю, правильно ли это. Получается, что фестивали заведомо отгораживаются от массового зрителя.

Меня в первую очередь занимали конкурсные фильмы с «социальным» подтекстом. Таковых мне попалось несколько, и они позволили сделать любопытное наблюдение: если восточных европейцев интересует прежде всего своё прошлое, то западных – настоящее. (Что интересует наш кинематограф, понять вообще непросто, но об этом дальше.)

Картина «Выброшенный на берег моря» (режиссёр Несли Чольгечен) повествует о драме Турции как «предбанника» единой Европы – страны, которую не пускают в ЕС, но при этом она вынуждена ловить африканских мигрантов, чтобы оградить от них респектабельный Старый Свет. Лодки с африканцами бьются, нелегалов редко вытаскивают из моря живыми, а если и спасают, то держат в ангарах, депортируют... Полицейский Халиль выловил едва живого чернокожего малыша, привязался к нему, пытался укрыть и в итоге оказался врагом системы – коллизия, чем-то напомнившая чеховскую «Палату № 6». «Крамольные» разговоры в сувенирных лавках, на рынках, в чайных не стихают: все бурно спорят о странном положении, в котором оказалась страна. Особенно колоритен конфликт между «старыми» и «новыми» турками: если молодые, такие как Халиль, явно считают себя европейцами, то их отцы просто не понимают – а зачем вообще всё это нужно и почему нельзя жить так, как жили раньше.

О ценностях западного мира задумался и Отман Карим, швед арабского происхождения, снявший «Дорогую Элис». В лучших традициях мрачного скандинавского кино: у многочисленных героев всё плохо, их неразрешимые проблемы нарастают, как снежный ком, и почти все они замешаны на косности и нетерпимости общества к приезжим. Арабы, африканцы, индусы – вполне добропорядочные члены общества – бьются, чтобы выжить, и все они замкнуты в какой-то садистский круг, вынуждены «топить» друг друга. Главному герою, Саиду, как чиновнику социальной службы приходится отказывать в помощи собратьям, при этом и его срочный денежный перевод больному отцу в Уганду арестовывают в рамках антитеррористической кампании (фамилия отправителя «подозрительна»). И банковский клерк, вынужденный бесстрастно повторять: «Мы ничего сделать не можем, таковы правила», сам явно неевропейского происхождения... Мироустройству режиссёры не боятся ставить самые жестокие диагнозы.

Любопытное сопоставление позволила сделать шведская лента «Раз, два, три, четыре, семь» Эмиля Юнсвика. Это вполне традиционный, в общем-то, «трэш», посвящённый звериному миру подростков, жестоко третирующих друг друга. Один из них нашёл в лесу «криминальный» пистолет, и пока эта компания зверёнышей не израсходует всю обойму, покоя зрителю не будет. Стилистикой фильм очень напомнил «Школу» Валерии Гай-Германики, которую ещё недавно так бурно обсуждали в российском обществе. И тут можно сделать некоторые выводы. В чём только не обвиняли «Школу»: и в огульном поклёпе на молодёжь, и в тотальной клевете на педагогов... В итоге юная Валерия пришла на ток-шоу и старательно уверяла всех, что это не портрет поколения, это просто её личные герои, её личный сюжет и, в принципе, её частное дело, никакой типизации... Швед Эмиль Юнсвик, полагаю, пошёл бы на эшафот, но не отрёкся от этой «типизации», которую, наоборот, всячески подчёркивал в фильме. Картина начинается с сообщения, что по Швеции ходят 30 тысяч нелегальных «стволов», а после кровавой развязки титр сообщает, что «судьба остальных 29999 единиц оружия неизвестна». Да, режиссёра эта тема волнует, и он не собирается скрывать свою озабоченность и маскировать ее какой-то отстранённой позицией художника. Наши же молодые режиссёры соревнуются в том, как сделать фильм красивее, «вкуснее» выстроить кадр, потрясти тем зрителя, но при этом моветоном считается внятно высказать свою нравственную позицию, преодолеть отстранённость. Европейцы же совершенно не стесняются ставить рядом и эстетические, и нравственные воззрения, открыто говорить, что лично их волнует. Вот этому – хорошо бы поучиться.

А ещё мне понравилась фраза, выданная на пресс-конференции Томом Юнгманом, совсем молодым парнем (ему нет и двадцати) – исполнителем главной роли. «В Швеции физическое насилие в школе переходит в духовное насилие во взрослом обществе». Понятия не имею, что и как у них в Швеции, но если там такие думающие подростки, то это дорогого стоит.

 

Россия: давайте без «трендов»

Отечественных фильмов на фестивале было немало, но в конкурсе оказался представлен только один – «Воробей», игровой дебют известного документалиста Юрия Шиллера. Это симпатичная, бесхитростная история о том, как в деревне Васильевке председатель сельсовета решил сдать на бойню знаменитый табун лошадей, и единственный, кто вступился за животных, причём с ружьём в руках, был маленький Митя по кличке Воробей.

Критики принимали картину по-разному: кто-то – с восторгом и даже слезами, кто-то – с возмущёнными речами о банальности и пасторальности. Интернациональное жюри во главе с Люком Бессоном фильм, вероятно, не впечатлил, во всяком случае никаких наград ему не досталось.

Что до тех картин, которые мне удалось посмотреть, то общее ощущение сформулировать сложно. Патетичные ленты с обилием дорогостоящих батальных сцен («Брестская крепость» Александра Котта) сменялись зрелищами несколько декадентского толка («Смерть в пенсне, или Наш Чехов» Анны Чернаковой). Внятно ответить, например, на вопрос, какой же русские режиссёры видят Россию, было непросто. Как ни странно, своего рода камертоном в понимании этого могла бы послужить американская картина «День Победы» Шона Рэмсея, шедшая в одной из внеконкурсных программ. Фильм, прямо скажем, малоудачный, своим названием обязанный возобновлению парадов с бронетехникой на Красной площади: он начинается с кадров прохода танков и многотонных «тополей» по Тверской. Впрочем, больше сюжет с Великой Победой не связывает ничего.

Сюжет незамысловат: некий брутальный американец-журналист изучает Россию, оказываясь в гуще событий то августа девяносто первого, то октября девяносто третьего, а то и вовсе в Чечне. Здесь режиссёру очень помогли документальные кадры, вкрапляемые в фильм в большом количестве в качестве «воспоминаний». Журналист-многостаночник занимается не только Чечней, его волнует и гуманитарная катастрофа русского народа (последствия приватизации, «шоковой терапии» и т. д.) – и тут кадры теленовостей тоже очень кстати. В итоге, избив на пресс-конференции министра финансов, этот полутерминатор высылается из России, чтобы за рубежом начать охоту на русского олигарха (а помогает ему, конечно, честная русская проститутка, у которой отняли паспорт). Эта парочка в итоге олигарха похищает и долго допрашивает перед камерой, добиваясь, чтобы он признался в преступлениях перед народом России. В чём-то сюжет, неожиданный для США. Там симпатии традиционно на стороне эмигрировавших олигархов, а не их гонителей, но в целом с экрана валится целый ворох штампов a’la rus: «воры в законе», жрущие чёрную икру, подпольные казино, угнетаемые проститутки, ночь любви в полях, милитаристская мощь, спецслужбы и бог знает что ещё.

От российских режиссёров, говорящих о Родине, ожидаешь – по контрасту – отказа от подобных клише, и очень странно, когда они встречаются (тем более обидно, когда встречаются в хороших фильмах). Интересную картину представил в программе «Перспективы» питерский режиссёр Юрий Фетинг: он решился на серьёзную работу со своеобразным и малоохваченным киноискусством национальным материалом, приехал в Татарстан, где силами местных артистов поставил фильм «Бибинур». Лента построена на татарском фольклоре, который «играет» перед зрителем почти так же необычно, как латиноамериканский мир в произведениях Маркеса, и сделана очень красиво.

И всё бы хорошо, но… Разве нельзя было рассказать историю простой женщины, которая любила, но так и не вышла замуж, теряла своих мужчин, растила чужих детей, отплативших ей неблагодарностью, без этих набивших оскомину «трендов»? По селу катается «газель», рекламирующая спутниковые тарелки, и телевидение всех развращает. Деревенский мальчишка распродаёт всё, чтобы поехать на «Минуту славы», попасть в манящий мишурой мир гламура. Столичные бизнесмены появляются то на вертолётах, то на «хаммерах», и старая Бибинур ведёт с ними диалоги в духе: «А что значит “поставить на счётчик”?», «А марихуана – это такой овощ?», «А своя земля у тебя когда-нибудь была?» (на что коммерсант, конечно, отвечает: «Да, теннисный корт»). Зачем бизнесменам скупать глухое село, сносить дома и переселять жителей в бездуховный город, вообще непонятно...

Я почему-то уверен, что о национальных бедах можно рассказывать не столь банально. Примером этому служит фильм из той же программы «Перспективы» – «Похороненная страна» Джеффри Алана Роудса и Стивена Иствуда. В этой картине в игровой манере подаётся довольно несерьёзная, даже чуть бредовая коллизия: археологи обнаруживают в маленьком боснийском местечке погребённые под землёй пирамиды. В места, где ещё недавно шла война, валом валят западные учёные, туристы, кинематографисты, и все на этих мифических пирамидах буквально помешались. Вроде смешно и ничего особенного, но люди уже и свою настоящую трагедию начинают объяснять с помощью бредовых лженаучных концепций: «Сербы стояли на пирамиде Солнца, наши – на пирамиде Луны, а так как наш дом стоял в долине между ними, то мы постоянно были под обстрелом». И в итоге становится совсем не смешно, когда все начинают твердить как заклинание: наконец-то мир узнает что-то положительное о Боснии, пирамиды – символ боснийской души, и так далее. Есть что-то горькое в том, как страна, покалеченная новейшей историей, судорожно ищет себе новую национальную идею.

Даже в самой несерьёзной по духу картине можно честно рассказать о национальных бедах – и обойтись при этом без «хаммеров», карикатурных олигархов и чёрной икры.

 

*  *  *

Московский кинофестиваль показался мне таким огромным барометром, который каждый год позволяет представить, как изменился и чем живёт мировой и российский кинематограф. Особые наши надежды, конечно, связаны с отечественным кино. Об этом говорила и актриса Клавдия Коршунова. По ее мнению, в кино в недавние «сытые» времена пришло много случайных людей, для которых это только заработок и ничего больше, как следствие – они считают минуты и секунды, как бы не переработать лишнего, а настоящей шедевр создаётся только тогда, когда все действительно заражены общей идеей. «Но я надеюсь, что так скоро и будет, – добавила актриса, – лишь бы только никто этому не помешал, лишь бы только дали возможность развивать то кино, которое сейчас появляется, у которого вообще есть шанс на серьёзное будущее».


Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


новый.jpg
Читайте двенадцатый номер журнала за 2017 год на новом сайте http://bp.rbsmi.ru/


Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.