Учредитель: Правительство Республики Башкортостан
Соучредитель: Союз писателей Республики Башкортостан

ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ
Издается с декабря 1998
Прямая речь

Авторы номера:

Шалухин.jpg
Станислав Шалухин
Вахитов Салават.JPG
Салават Вахитов
абдуллина_предпочтительно.jpg
Лариса Абдуллина
михаил магид.jpg
Михаил Магид
Света Иванова.JPG
Светлана Иванова
Маслова Анна.jpg
Анна Маслова
полина ротштейн.jpg
Полина Ротштейн
Кондратьев.jpg
Сергей Кондратьев
Валерий Абдразяков.jpg
Валерий Абдразяков
Романова.JPG
Римма Романова



Читать далее...

Уголок журнала

Из картинной галереи
Северные амуры.jpg
Северные амуры.jpg
1_DSC_3487А.jpg
Свастика
Свастика
1
1

Библиотека «Бельских Просторов»

ВСТРЕЧНОЕ ДВИЖЕНИЕ




Юрий Горюхин



ВСТРЕЧНОЕ ДВИЖЕНИЕ

Повесть










Уфа

2011
УДК 882–1
ББК 84(2Рос=Рус) 6–5
Г 71


Горюхин Ю.А.
Встречное движение: Повесть. – Уфа: Ва-гант, 2011. – 140 с.

В человеческом муравейнике найти человека легко, главное – не пройти мимо.
Книга для одиноких и не отчаявшихся, впро-чем, для отчаявшихся тоже.






ISBN 978-5-9635-0253-2


© Вагант, 2011
© Горюхин Ю.А., 2011






1

Дима Конников держал в левой руке совочек, а правой нащупывал в кармане штанов малень-кие резиновые колесики ярко-красного автомо-бильчика, который он ловко стянул у товарища по детсаду Вити Салимова. Диме нестерпимо хо-телось поиграть в песочнице, построить для ав-томобильчика дорогу, гараж, бензоколонку, све-тофор, пост ГАИ и еще многое и многое, но в пе-сочнице, не боясь простудиться, лежал большой вытянутый дядя и впитывал в себя влагу вместе с неистребимым запахом коридоров больших квартир любителей домашних животных. Дима испугался, слегка захныкал и побежал домой ко-му-нибудь пожаловаться на непоследователь-ность судьбы.

Андрей Пантелеевич почти ни о чем не ду-мал — так, иногда выныривал из потусторонно-сти, говорил одно-два, реже три матерных слова, делал попытку перевернуться на живот и опять возвращался в исходное состояние.

Зигмутдинова Эльмира Абдуловна сидела на табурете и внимала миру через двойные пыльные стекла окон и тяжелые линзы перевязанных во многих местах белыми нитками очков. В детской песочнице лежал человекообразный предмет, к нему подошла расплывчатая фигура и останови-лась.

Грогин узнал своего бывшего учителя мате-матики и, подавляя желание пройти мимо по не-отложным делам, сказал:
— Андрей Пантелеевич, вставайте, в школу пора — детишек учить общечеловеческим цен-ностям.
— Формулу Гиперона знаешь?! Тогда прова-ливай!
А кто ее помнит эту формулу — Грогин взглянул на небо, потом на часы: может быть, в самом деле оставить творца плюсов и минусов в покое? Сделал неуверенный шаг в сторону и уже было собрался сделать второй, как Андрей Пан-телеевич вдруг разжал опаленные ресницы и ска-зал:
— Ладно, зубрило чертово, уговорил — по-шли. Поздно уже, да и не пристало мне лежать под ржавым мухомором.
— Не пристало, Андрей Пантелеевич. Пой-демте, только вы уж раскачивайтесь поумерен-нее, пожалуйста.

Эльмира Абдуловна следила за тем, как две размытые аберрацией фигуры, мотаясь в разные стороны и часто останавливаясь, пересекали двор. Она думала о том, что интересно было бы узнать, куда они направляются, а также неплохо бы съесть что-нибудь сладенькое, но чтобы было не жесткое, а мягкое, как мороженое в вафель-ном стаканчике, например, и слуховой аппарат бы наладили, гады. Одна из мутных фигур спо-ткнулась и, раскинув руки, упала в клумбу. Эль-мира Абдуловна решила, что сегодня день на-много занятнее вчерашнего, потом увидела близ-ко пролетавшую моль, прицельно хлопнула в ла-доши и скинула с подоконника горшок с цвет-ком.

Кот Барсик, услышав грохот и «Э-э... Алла!», подумал, что, возможно, разбили бутылку с мо-локом, мягко спрыгнул с кресла и прибежал на кухню — влажная земля пахла геранью, глиня-ным горшком, старыми окурками и еще чем-то неуловимым и загадочным.

— Дурак ты, Грогин, — дома никого нет, вот ключ, только я его тебе не дам.
Петр Грогин перестал интенсивно вдавливать кнопку блюмкующего звонка, вздохнул и без усилий вытянул из сухих пальцев Андрея Панте-леевича влажный желтый ключ.
В квартире были только необходимые чело-веку вещи: вылинявший стол с многоцветными разводами когда-то пролитых жидкостей, два не-плохо отремонтированных стула, шкаф, присев-ший на две левые ножки, аккуратно выстроен-ный вдоль стены ряд картонных коробок, напол-ненных тряпочками, зимними и разносезонными вещами, обложками от книг, пустыми бутылка-ми, деталями столярных и слесарных инструмен-тов и всем прочим, что человек скапливает за свою долгую трудовую жизнь. На полу лежал серый матрац, два скомканных одеяла и одна большая тестообразная подушка, из которой в некоторых местах торчали перья.
Грогин отогнал недобрую мысль о том, что Андрея Пантелеевича, пожалуй, можно было ос-тавить и в песочнице.
— Я вижу, вы решили сменить неблагодар-ный труд учителя на одухотворенные занятия свободным творчеством?
— Цыц! Грогин! Все-таки я тебя не помню, ты, наверно, был жалкой посредственностью, а? Ну ладно — не дуйся. За пивом сбегаешь?
Грогин опустил ключ в давно не мытый ста-кан, прошел по темному узкому коридору в ван-ную, чтобы сполоснуть руки, но, открыв дверь, попал под влияние запахов, ракурсов и липкой осязательности, слабовольно закрыл дверь и по-тер ладони о штанины.
— Грогин, возьми банки под пиво и рыбки купи копченой!

Представительно одетый вор-домушник Ти-мур Осетров, которого близкие друзья звали просто Крючок, встретился взглядом со сбегаю-щим по ступенькам Грогиным и с досадой по-морщился: фарта сегодня не будет. Грогин оце-нил двойной подбородок Крючка и подумал о том, что начальники среднего звена любят ездить обедать домой.
Крючок поднялся на этаж выше, переложил из правой руки в левую кожаный кейс с золоче-ными уголками и замочками, приподнял боль-шим и указательным пальцами мягкую черную фетровую шляпу и, взглянув между перилами вверх, плюнул вниз. Услышав влажный шлепок, Крючок окончательно решил отложить взлом квартиры сто двадцать четыре: во дворе облаяла визгливая серая шавка, на лестнице неожидан-ный гражданин с раздражением в быстрых ша-гах, ноющий зуб и неприятно полный мочевой пузырь — многовато перед нервной работой.
2

Валера Ноготков сосредоточенно вглядывался в мятую программу телепередач и крепкими зу-бами дробил нежную зубочистку. Его жена Даша резко вышла из кухни и сказала, что Валера за-нуда и мерзавец. Валера включил телевизор, сел в кресло и, наклонившись вперед, стал смотреть футбол. Даша хотела опять уйти в кухню, но, пе-редумав, развернулась на стоптанных каблучках домашних туфель и звонко крикнула, что Валера нечистоплотен и врун. Валера азартно потер плоскими ладонями острые колени и подбодрил нападающего команды бело-голубых цветов:
— Давай! Давай!
Даша посмотрела на густую шевелюру мужа — неплохо бы его оттаскать за волосы — и уста-ло сказала:
— Ты дурак!
Валера обиделся, на какое-то время потерял интерес к прыгающему мячику и ответил Даше через плечо:
— Ты сама дура.
Даша сняла фартук, скомкала и с силой бро-сила его на диван. Валера продолжал смотреть футбол, но с гораздо меньшим удовольствием. Даша быстро переоделась за скрипучей дверью платяного шкафа, подошла к письменному столу и рывком выдернула ящик. Переполненный бу-магами, документами и всяким другим хламом ящик легко вырвался из подрагивающих рук Даши, вывалил все свое содержимое на пол и сам упал сверху. Даша пнула ногой ящик, выта-щила из бумажной горки пухло сложенные ку-пюры и швырнула их в маленькую черную су-мочку.
— Ты куда?
Даша хлопнула входной дверью. Валера на-хмурился, поднялся с кресла и, глядя на дверь и почесывая в раздумье живот, простоял две мину-ты, после чего взял из холодильника бутылочку пива и опять сел в кресло как раз к очередному свистку судьи на футбольном поле.

«Форд» Лени Балдина поперхнулся свежим ветерком, но быстро откашлялся и вполне дос-тойно загромыхал по кратерам проезжей части дороги.
Выезжая на интенсивный проспект, Леня чуть не сбил Дашу Лозье, провоцируя и без того не-дремлющий антагонизм между водителем и пе-шеходом. Леня хотел крепко выругаться, но, кра-ем глаза оценив стройность фигурки Даши, бла-гопристойно сказал:
— Пигалица!
Даша мысленно прострелила все четыре ко-леса «форда» и даже задержала взгляд на корот-ко остриженном затылке Балдина, потом сделала глобальное обобщение в отношении всех пред-ставителей полностью противоположного пола.
И ни у Даши, ни у Балдина не колыхнулась концентрическими окружностями долголетняя заводь памяти: Балдин не вспомнил девочку с двумя веселыми косичками, которая появилась в их третьем классе на недолгих два месяца и свою единственную в жизни любовную записку, а Да-ша не усмехнулась самым первым переживаниям о возможном замужестве.

Бубнова Лида сделала губки бантиком:
— Я не буду с тобой разговаривать, если ты мне не принесешь кофе в постель.
Чебыкин Игорь вытянул из полупустой пачки сигарету и, откинувшись на подушку, закурил:
— Лучше возьми покури.
— Мне надоело курить, я хочу кофе!
Игорь с отвращением посмотрел в пепельни-цу с лежащими в ней не докуренными и до сере-дины, сдавленными в гармошку сигаретами.
— А пиво не хочешь?
— Нет, я хочу кофе!
— Ну, хорошо, я немного отдохну и сделаю тебе кофе.
— Было бы с чего отдыхать.
Игорь пустил голубое колечко к Лиде:
— Не хами, дорогая, если бы ты не лежала как доска, я бы...
— Я как доска?! Да пошел ты!
Лида выскочила из постели и закрылась в ванной. Игорь, шаркая шлепанцами, вяло по-плелся на кухню варить кофе.

Даша купила в маленьком окошечке яркого ларька бутылку лимонного ликера и направилась к Лидке Бубновой посидеть за кухонным столи-ком, потягивая в обоюдных жалобах из малень-ких рюмочек сладкий алкоголь и стряхивая бе-лый пепел тонких сигарет в консервную банку с недоеденной печенью минтая.

Даша давила кнопку звонка, а дверь ей никто не открывал.
Игорь Чебыкин на цыпочках подошел к двери в ванную комнату и зашептал в желтую влажную щелку:
— Лидка, дура, звонит кто-то, что делать?
Бубнова щелкнула шпингалетом:
— Чего?
— Звонит кто-то.
— Ну и пусть звонит, подойди тихонечко и посмотри в глазок.
Чебыкину не хотелось никуда тихонечко ид-ти, ему хотелось забраться под теплый душ и долго под ним стоять, поэтому он погладил бледную щеку Бубновой, тоскливо отметил, ка-кая она страшная в мокрых сосульках жиденьких волос, и притянул ее к себе:
— Ты такая эротичная, постоим вместе под душем?
— Постоим.
Даша слышала за дверью обитаемый шорох и легко догадалась, что Лидка проводит время с последним своим кавалером Чебыкиным. Даша в досаде стукнула кулаком в дверь и, выговаривая на ходу Лидке, что ее хахаль такой же, как ее муж Валера, и тратить столько времени на этих болванов очень глупо, зашагала к лифту.
Чебыкин, стоя под душем, безрезультатно для себя гладил Лиду. Лида смотрела в запотевшее зеркало на две мутные худые фигуры и скучала.
— Это Дашка приходила, поболтать, наверно, хотела.
Игорь перестал гладить Лиду, ему было до-садно, что Даше не открыли дверь и что она не стоит с ним под душем вместо Лидки, с которой, наверно, пора завязывать.
3

Тетя Зина гремела, вихлялась, позванивала, дребезжала и скрипела своим трамваем номер двадцать три, остановки она не объявляла, но за-то открывала все двери и, если видела, что кто-то бежит, размахивая руками, терпеливо ждала за-пыхавшегося гражданина с ручейками липкого пота за шиворотом и с собачьей благодарностью в глазах.
На остановке «Школа-интернат» тетя Зина грустно впустила в трамвай одинокого пассажи-ра.
Грогин оглядел почти пустой вагон: три де-вочки, двое мужчин и один парень.
Оксанка кричала Иринке и Светке различные слова, те в ответ тоже ей кричали свои замеча-ния, они вместе громко смеялись и время от вре-мени надували из жевательных резинок огром-ные белые шары — настроение у них было хо-рошее, только Иринка немного досадовала, что у нее шар получался не такой большой, как у Светки, а Светка очень хотела влюбиться по-настоящему в кого-нибудь из старших классов.
Грогин сел подальше от громких сестер Мон-гольфье, позади двух мужчин в одинаковых бе-жевых плащах и с одинаковыми пузатыми свет-ло-коричневыми портфелями.
— Ты представляешь, Сема мне тогда и гово-рит...
— Это на юбилее?
— Ну да, так вот, он мне говорит: все у меня есть: хорошая машина, приличная дача у «Золо-той рыбки», деньги, жена-дура, дети почти от-личники, любовница, влиятельные друзья — все, а жить не хочу.
— Ну и?
— Повесился.
— О! Наша остановка — выходим!
Дмитрий Осипович и Мизин не спеша спус-тились по трамвайным ступенькам.
Оксанка, уперев в окно указательный палец, хохотала над ползущим рядом с трамваем авто-мобилем изобретателя Вавилкина Эдуарда Льво-вича, когда заметила уплывающий вдаль магазин «Буратино».
— Проехали, дуры! Скорее пошли!
Тетя Зина медленно открыла двери и стала с равнодушным осуждением смотреть, как выпры-гивают из трамвая Оксанка, Иринка и Светка.
В вагоне остались Грогин и Епейкин Стас.
Епейкин Стас взвесил на левой ладони пра-вый кулак: если завинтить этому чайнику в ухо, то можно будет потом отобрать у него кошелек и широко угостить разливным пивом шумную толпу товарищей по интересам.
Грогин заглянул в зрачки Епейкина Стаса:
— Этот трамвай до «Строительной» идет или дальше?
— Кажется, дальше.
Трамвай номер двадцать три действительно проехал «Строительную» и на «Бульваре Славы» Грогин оставил Епейкина Стаса вырисовывать длинным ногтем большого пальца на податливом дерматине сиденья напротив зигзаги молний, различные кресты и приятные образованному человеку буквы латинского алфавита.

Сафиулла распахнул настежь дверь, уперся руками в косяки, перегородив весь дверной про-ем и щурясь в тусклый свет лестничной площад-ки:
— Это ты, что ли, Грогин?
— Здравствуй, Сафиулла.
— Здравствуй, проходи.
Сафиуллу мотнуло от одной стенки к другой.
— Ты все еще в запое?
— Чего?
— Ничего, просто хотел сказать, что твои трезвые картины мне нравятся больше, чем мно-гоцветные салюты и спирали мутного сознания.
Сафиулла взгромоздился на тяжелый дубовый табурет и по-турецки поджал ноги.
Грогин с внимательно поднятой головой прошелся вдоль стен с висящими на гвоздиках картинами, фотографиями, плакатами, прилич-ными и неприличными предметами. Около большой фотографии полуобнаженной Даши Ло-зье Грогин остановился.
— Интересная девушка. Чья работа?
— Десять раз уж спрашивал — Ванька Печко, кто еще может уговорить женщину раздеться. Как услышат его кастрированный голосок, так сразу и раздеваются.
— Ты ревнуешь?
— Чего мне ревновать, она мне бутылку должна, еще я ревновать буду!
Огромное черное кожаное кресло всосало в себя Грогина, как-то само собой образовалась пауза, в течение которой Грогин никак не мог решить, что лучше: предложить выпить пива или же сразу сослаться на глубокую занятость. Но легкий, похожий на ноту ми в седьмой октаве, звонок оживил обстановку. Сафиулла, оставляя мелкотрясущийся табурет и задумчивого Гроги-на, бросился открывать дверь.

Сафиулла расплылся в улыбке и за три секун-ды застенчиво потрогал недельную щетину, что-то поискал в карманах, потер вспотевшие ладони и закончил все гимнастическими построениями из длинных пальцев фигообразных конструкций.
— Проходи, Даша.
Даша перешагнула порог и достала из пакета бутылку лимонного ликера:
— Это тебе мой должок, ничего, что такая бу-тылка?
— Да, конечно, ничего, сейчас мы ее и разо-пьем.
Даша уже почти кивнула головой, но у Сафи-уллы из дырки в шерстяном носке вылез боль-шой палец со спирально загнутым временем и пешими переходами огромным синим ногтем. И Даша замотала головой из стороны в сторону, объективно думая, а вдруг ее вырвет после пер-вой же рюмки.
— Извини, Сафиулла, я только на минутку забежала отдать тебе долг и все. Я очень тороп-люсь.
Сафиулла в расстройстве оттопырил нижнюю губу:
— Ну перестань, куда ты можешь торопиться?
— Нет, правда, мне срочно нужно по одному делу.
— Посиди хоть немного, по рюмочке выпьем и пойдешь.
— Сафа, если бы я могла, я с удовольствием бы посидела.
— Даша, что изменится, если ты выйдешь че-рез пять минут? Даша, я же вижу, что ты уже со-гласна.
— Нет, я же сказала, нет — не могу. Извини, мне надо идти.
Сафиулла протяжно выдохнул воздух и окон-чательно скис.
— Ну вот.
— Пока.
— Пока...

Сафиулла бросил на упругий живот Грогина бутылку и опять взгромоздился на табурет.
— Даша забегала, вот бутылку отдала.
Грогин поднял бутылку и быстро прочитал все нехитрые сообщения на этикетке, слегка морщась одинаковому процентному соотноше-нию сахара и спирта.
— Что ж ты ее не пригласил вместе посидеть за компанию?
— Я предлагал — она отказалась, а уговари-вать не в моих привычках: не хочет — не надо.
— Бороться надо с плохими привычками.
— Открывай, что ты ее тискаешь.
4

Надя Лифанова в голубом строгом платье с накрахмаленными белыми манжетами и ворот-ничком стояла у зеркального прилавка магазина «Солярис» и тихо улыбалась покупателям и по-следнему дню испытательного срока, после ко-торого она начнет получать полноценную зар-плату, а на ее лацкане будет приколота фотогра-фия в пластике не с дурацким словом «стажер», а с загадочным словом «менеджер».
— Девушка, будьте добры, покажите, пожа-луйста, мне вон тот черный гарнитур с белыми бретельками.
Надя аккуратно положила невесомые шелко-вые тряпочки перед дымчатыми очками и слегка съехавшим на правый бок париком — почему всегда им надо поднести к самому носу, когда и так вполне все видно, но грубить нельзя, даже если эти клушки с бумажниками вдруг разбога-тевших мужей мнут нежную ткань, возможно, немытыми руками.
— А какие размеры у вас есть?
— У нас есть все размеры, скажите, какой вам нужен.
— Да я так, просто спросила.
Надя не позволила себе презрительно фырк-нуть — конечно, просто спросила: чтобы носить такое белье, надо еще года два прыгать в секции аэробики.
— Спасибо, девушка. А покажите мне вон ту розовую комбинацию.
— Пожалуйста. Тоже есть все размеры, если вас интересует.
Надя почувствовала легкий запах собствен-ных французских духов, которые она подарила себе на деньги двухнедельного ухажера Паши Сыртланова, и опять улыбнулась: все-таки разве можно сравнить этот магазин с продмагом номер восемь по улице Сочинской с всегда пьяным ди-ректором Панчихиным, лапающим гудящие к концу смены ноги молодых и немолодых про-давщиц. А борщ и домашние котлеты, которые поедали за полчаса до обеда, бросаясь в настоя-щий перерыв по лично-хозяйственным делам.
— Я возьму ее. Эта цена в долларах?
— Да, в условных единицах, пройдите к кас-се, там вам пересчитают по курсу, а я пока уло-жу.
Надя Лифанова достала из-под прилавка фирменную красочную коробку и с удовольстви-ем захрустела тонкой упаковочной бумагой — это не разливать сметану в банки живущих во-круг магазина старух с их дрожащими руками, выплескивающими на прилавок неудержимую кисломолочную рябь, а то и выпускающими из слабых пальцев всю банку на бескомпромиссный бетонный пол.
— А нельзя обвязать коробочку какой-нибудь красивой ленточкой?
— Конечно можно, эта подойдет?
— Хотелось бы чуть потемнее.
— Есть только еще вот такая ленточка.
— Тоже не очень, но раз нет другой, давайте уж этой.
Надя чуть быстрее, чем требовала полная ло-яльность к покупателю, обвязала коробку, хотя: лишь бы не говорила, что в ее сметану влили вчерашний кефир.

Даша толкнула неприятно тугую для дорогого магазина дверь и увидела подрагивающие кон-чики усов охранника Муллахметова.
— Новая дверь, механики слишком сильно пружину затянули — ничего, завтра они обещали исправить.
— Предлагаете зайти завтра?
— Нет, то есть да, в смысле мы всегда рады клиентам.
— Замечательно.
Даша уверенно и быстро, но совершенно без цели пошла в глубь магазина «Солярис», остав-ляя Муллахметова с приятными мыслями о своей коммуникабельности и, судя по вниманию блон-динок и брюнеток, неотразимости, которой в се-годняшнем выгодном положении не мешало бы уже вовсю пользоваться.
Даша повертела в руках кое-какие товары, с достоинством поглядела на ценники, выпила в маленьком баре с пластмассовыми пальмами стакан апельсинового сока и хотела уже поки-нуть магазин «Солярис», когда, скользнув взгля-дом по прилавку и приветливо скучающей Наде Лифановой, увидела большое желтое махровое полотенце с серьезной, но осиливаемой ценой.
Надя Лифанова сразу поняла, что сейчас опять будут тискать полотенце, восхищаясь его мягкостью, упругостью, толщиной ворса и лег-костью.
— Можно взглянуть на это полотенце?
— Можно.
— Прелесть, я его возьму.
— Хорошо, вот такое же в специальной су-мочке — его никто не трогал.
— Еще я возьму вот это белье, вот эти носоч-ки, вот это мыло, шампунь, зубную щетку, зуб-ную пасту, массажную щетку — и пока хватит.
Надя Лифанова быстро складывала на каль-куляторе и записывала на аккуратном листочке получаемые цифры, удовлетворенно замечая краем глаза строгое внимание старшего менед-жера Кисилева Евгения Павловича.
— Может быть, еще пакет? У нас есть боль-шие крепкие пакеты, очень хорошие.
— Не возражаю.

Санько Лаврентий Исаевич крутил ручку ав-томобильного приемника, вылавливая из потре-скиваний и гудения какую-нибудь интересную песенку. Длинные и короткие электромагнитные волны несли Лаврентию Исаевичу сигналы точ-ного времени, перестрелки новостей и нудную публицистику инженеров человеческих душ, а приятных песенок как-то не было, поэтому он щелкнул выключателем и, свесившись в окно своего такси, стал наблюдать за прохожими. Прохожие сосредоточенно и скучно шли мимо автомобиля Санько и никак не выказывали же-лания куда-нибудь прокатиться. Хорошенькая девушка с ярким пакетом остановилась около киоска и, купив три маленькие пузатенькие бу-тылочки с пивом, направилась к дверям Обских бань. Лаврентий Исаевич проглотил слюну в ус-ловном рефлексе: хорошо бабам — сейчас пиво попьет, попарится, а тут сиди за этой баранкой, да и вообще, к черту! Лаврентий Исаевич попы-тался представить, как будет раздеваться Даша Лозье, но зыбкие образы почему-то безобразно расплывались в жену начальника гаража Алев-тину, и он закурил пятнадцатую беломорину за этот день.

— Вы одна будете в номере?
— Одна.
Подняв над очками брови, кассир Нина Рос-тиславовна дала Даше билет в виде кусочка се-рого картона в номер с бассейном.
Чистенькая, в белом халатике старушка тетя Валя проводила Дашу до двери в номер и сказа-ла, что сегодня хороший жар, что она на пенсии и сейчас подрабатывает, потому что сами знаете, какие теперь цены, а раньше работала ведущим инженером на заводе «Геофизприбор».
Даша улыбнулась тете Вале:
— Я здесь уже была и дальше все знаю.
— Ну и хорошо, только воду закрывать не за-бывайте.

Гера Валеев и Миша Вислогузов сидели на откидных стульях и ждали своей очереди в об-щее отделение. Гера наклонился к Мише и, кивая в глубину коридора с отдельными номерами, ту-да, где Даша распахнула синюю дверь, что-то зашептал влажными губами в оттопыренное ухо товарища. Гера и Миша дружно, но с некоторым усилием загоготали.
Даша поморщилась разболтанности шпинга-лета, разделась, повесила одежду на торчащие деревянные пипочки и, забрав с собой мыло и шампунь, вошла в зальчик с маленьким круглым бассейном.
Даша аккуратно опустила в бассейн бутылоч-ки с пивом и, проследив, как они плавно встали на дно, открыла дверь в раскаленный воздух парной.
Соленые ручейки беззастенчиво скользили по телу Даши и легко впитывались горячими жел-тыми сосновыми досками. Даше было нестерпи-мо жарко, но она решила мужественно досчитать до ста и только тогда вырваться из огненных объятий. На сорока трех Даша выбежала из пар-ной и, поджав ноги, прыгнула в бассейн.
Брызги окатывали кафельные стены, волны перехлестывались через края, Даша кувыркалась, плескалась, тихонечко повизгивала, а потом нырнула на дно, поиграла бутылочками и, взяв крайнюю, громко вынырнула.
Пиво было свежее, вкусное и достаточно крепкое. Даша расслабленно лежала на широкой, пахнущей березовыми вениками лавке с сомкну-тыми ресницами и, мягко покачиваясь, уплывала в счастливую страну Беззаботность.


5

Грогин поразился необычно крупным шарни-рам мужских кулачков Громовой и с удовольст-вием отметил, что выпил немного, чтобы попы-таться лобызнуть белые выпирающие костяшки.
Громова, вгоняя разбухший фильтр сигареты в длинный мундштук, сломала ее пополам:
— Сафиулла, как у тебя идет работа?
— Вообще-то так сразу не ответишь, но что ты имеешь в виду?
— Проклятые сигареты!
Аметистов отвернулся от Жарикова к Гроги-ну, Сафиулле и Громовой:
— Скоро вообще не останется курящих муж-чин, будут курить одни женщины — вот увиди-те!
Громова сказала:
— Позвольте!
Жариков дернул Аметистова за фалду пиджа-ка, и Аметистов тут же отвлекся от возможной дискуссии с Громовой:
— Так как?
— Вполне.
Грогин без удивления заметил, что пришли еще гости, из шумной многочисленности кото-рых, он знал только Кудакаева Марселя, немного Игоря Чебыкина и мутно Бубнову Лиду.
— Сафа, а ну покажи чего-нибудь!
Кудакаев Марсель обстоятельно посжимал кисти присутствующим мужчинам, а Громову крепко поцеловал в губы и громко сказал равно-душной публике:
— Я абсолютно трезвый!
Александр Громов нехотя отложил глянцевый журнал мод:
— Тогда я тебе в морду дам.
Марсель бесстрашно откинул черные пряди назад:
— А если честно, то я вдребезги пьяный!
Александр Громов опять открыл журнал:
— А-а...
Бубнова Лида подошла к стоящим у фотогра-фии Даши высокой Скороходовой и очень ко-ротко остриженной Петруниной:
— Нет, она не любовница Сафиуллы, она моя подруга, хотя, возможно, у них было что-нибудь разовое, но не более.
— Не говори ерунды.
Лида с раздражением повернулась к Игорю Чебыкину:
— А тебя никто не спрашивает! И вообще, тебе, что, не с кем поговорить?!
Игорь опешил и не нашелся что ответить на неожиданную агрессию подруги весенне-летнего сезона, недоуменно втиснул руки в карманы об-тягивающих узкие бедра джинс и подошел к Грогину, которого только что оставил Ададуров с настойчивыми предложениями выпить сразу по полному стакану водки для более четких ощу-щений непростой реальности.
— Представляешь, моя баба на меня ни с того ни с сего наехала.
— Не переживай, с ними такое случается
— Да?
— Угу.
Игорь закурил и, прояснив никотином созна-ние, хлопнул Грогина по колену:
— Хороший ты парень, тебя как зовут?
— Да мы вроде бы уже знакомились.
— Да?
— Петр.
— А меня Игорь.
— Я знаю.
— Странно. А... Я тебя вспомнил, ты, кажет-ся, книжки любишь читать?
— Кой-какие можно и почитать.
— Я тоже люблю, ты что любишь, фантасти-ку?
Грогин сморщился и мотнул головой.
— Эротику?
— Обычно это несильные вещи.
— Детективы, что ли?
Грогин сдунул чебыкинский дым в сторону размахивающего руками Аметистова.
— Нет, детективы я тоже не люблю.
— Так что же ты читаешь? А говоришь, книжки любишь.
Чебыкин взял стакан Грогина с пивом и зал-пом выпил:
— Как ты сказал тебя зовут?
— Федор Михайлович.
— Ты называл другое имя, что-то ты мне не нравишься.
— Ничего страшного.
Чебыкин сделал три глубокие затяжки, зату-шил сигарету и чуть не предложил Грогину вый-ти поговорить, но с облегчением заметил, что то-го за пуговицу схватил Марсель Кудакаев:
— Грогин, я заразился раком.
— Каким раком?
— Желудка, меня постоянно тошнит.
— Рак — это незаразная болезнь.
— Не скажи, я вчера ехал в лифте с соседкой, у которой муж умер от лейкемии, и она кашляла мне прямо в лицо, после этого я заболел.
— Ты просто пьян. Сходи в туалет, сунь два пальца в рот, и твое здоровье резко пойдет на поправку.
— Нет, я лучше умру.
Марсель с помощью плеча Грогина встал с дивана и перехватил руку Бубновой Лиды, тя-нувшуюся за апельсином:
— Лидка, я заразился раком!
— Марсель, надо пользоваться презерватива-ми.
— Ха! Лидка, я тебя сейчас поцелую без пре-зерватива, и ты тоже заразишься.

Аметистов крепко прижался к упругому бед-ру Петруниной и, нежно держа ее запястье, во-дил ногтем, покрытым бесцветным лаком, по длинной линии жизни:
— У вас потрясающая линия любви: столько страсти, необузданности, вы абсолютно не може-те совладать со своими чувствами — они силь-нее вас, в то же время вы свободный человек и вам наплевать на мнение окружающих.
Петрунина проглотила вишню вместе с кос-точкой:
— Да, что-то такое во мне есть.
— О, вы еще сами себя не знаете.
— Да, наверно.
Аметистов мял ладонь Петруниной, а Петру-нина думала, достаточно ли этого для того, что-бы переночевать в его комнате с потолками два семьдесят, площадью восемнадцать и со всего одним хозяином по соседству.
— Костик, отпусти девушку и скажи мне вот что…
Аметистов растерялся и слишком быстро от-ложил в сторону ладонь Петруниной.
— Привет, Ляля, ты когда пришла?
— Представляешь Костик, я была у астроло-га, он составил на меня гороскоп, и самое страш-ное в том, что всем моим начинаниям препятст-вует Уран, — я не знаю, стоит ли мне жить дальше.
— Ты слишком категорична, астролог мог ошибиться, и потом — не все же надо понимать так буквально.
— Костик, ты меня успокоил. Грогин, здрав-ствуй, родной!
Аметистов облегченно вернулся к податливой ладошке Петруниной.
— Здравствуй, родная.
— Что такой грустный?
— Да вот тебя не было, поэтому и грустный.
— Грогин, я тебя люблю — так и передай своей Романовой.
— Я тебя тоже, Ляля.
— Ванька, я тебя вижу, ты от меня не уй-дешь!
Ляля, раздвигая переминающихся с ноги на ногу гостей Сафиуллы, стремительно рванулась к расплывшемуся в улыбке Ване Печко.

Грогин выпил маленькую рюмку коньяка, макнул желтый сочащийся кружок лимона в са-хар и, открыв рот, уронил его на пол.
— А чем, скажите, президентская республика лучше парламентской?!
Грогин подмигнул Юрловой, Юрлова без оч-ков видела на расстоянии больше одного метра только белые расплывчатые пятна, поэтому улыбнулась только тогда, когда Грогин развел руками и отвернулся влево:
— Нет, это эротика, а не порнография!
Грогин отвернулся вправо:
— С тобой, моя прелесть, я согласен даже на сендзю.
— Фу!
— Что ты фукаешь — это же двойное само-убийство.
— А-а...
Грогин подошел к широкому подоконнику и, потрогав шершавый лист высохшей герани в глиняном горшке, влил в ее серую землю остатки своего пива.
Людмила Сазонова усмехнулась Грогину и уперлась кулачком в грудь Данилы Степановича.
— Людмила, у нас так много общего.
— Данила Степанович, я не люблю общее — я люблю частное.
Грогин с сожалением стал смотреть на окру-женный фантиками, крошками и косточками ломтик лимона, пока гостеприимный Сафиулла протертой пяткой шерстяного носка не раздавил солнечный цитрус.
— Тьфу! Черт! Накидали продуктов на пол!
— Сафиулла, я пойду.
— Грогин, ты вечно сматываешься в середине веселья.
— Дядю надо в больнице навестить.
— Это тот, который съехал?
— Он самый.




6

Ибатуллин Ринат Газизович положил ногу на ногу, сдвинул шляпу на затылок и спел куплет из башкирской песни, об озорной девушке, которой попался еще более озорной парень. Даше каза-лось, что от неровного движения троллейбуса шляпа Рината Газизовича обязательно сорвется с макушки в шелуху семечек на ступеньках.
— Нет, девушка, я совсем не пьяный.
— Я разве что-то вам говорила?
— Мне не надо говорить, я умею читать мыс-ли.
Зульфия Альбертовна, ожидая свою останов-ку, спустилась к дверям на одну ступеньку вниз:
— Рассказывай! — не пьяный! А что тогда песни орешь?!
Ринату Газизовичу интереснее было погово-рить с симпатичной девушкой, но не отреагиро-вать на несправедливую реплику он не мог, по-этому, развернувшись на сиденьке, дыхнул в сразу же испугавшееся лицо Зульфии Альбер-товны:
— Нюхай! Ничем, кроме пива, не пахнет! По-тому что я пью только пиво, с пива мне весело, а вот с водки я нервничаю.
Двери открылись, и Зульфия Альбертовна, тихо ругаясь, поспешно сошла. Ринат Газизович повернулся назад к хорошенькой девушке, но Даша уже исчезла в задних дверях.

— Мам, налей мне, пожалуйста, еще пол-кружки чая.
Татьяна Игнатьевна налила полную кружку крепкого чая и положила три кусочка сахара.
— Зачем так много? И сахара не надо было.
— Ничего, ничего.
Даша отхлебнула чай и надкусила овсяную печеньку.
— Как Гера живет?
— Потихонечку, Толик его в новой школе учится, сначала пятерки, четверки получал, а сейчас стал и тройки, и двойки приносить, учи-тельница жалуется.
— Адаптировался, выходит.
— Выходит.
Татьяна Игнатьевна включила маленький те-левизор, стоящий на холодильнике, и стала сле-дить за извилистым сюжетом двухгодичного се-риала, тихонечко вздыхая в самых проникновен-ных местах. Даша задумалась о прошедшем дне и о том, что если заплакать, то тушь не потечет, как в смешные школьные годы, потому что про-гресс не стоит на месте, хотя какое это имеет значение, ведь мама постарела и папа, откры-вающий своим ключом дверь, постарел.
— Дашка, опять с мужем подралась?
— Здравствуй, папа.
Василий Васильевич завернул в ванну, чтобы смыть с рук бензин, масло и въедливую автомо-бильную грязь.
— Пап, ты все ремонтируешь свой «Моск-вич»?
Василий Васильевич сильно открыл воду и, намыливая руки, стал кричать Даше об изношен-ных сальниках, скрипящих подшипниках, нена-дежных шестеренках и коварном угле зажигания.
Татьяна Игнатьевна рассердилась шуму и крику близких родственников, сделала звук те-левизора погромче и захлопнула дверь на кухню. Василий Васильевич не заметил, что остался в отрезанном звуковом пространстве, и продолжал радостно делиться с дочкой впечатлениями, на-копленными за две недели с последней встречи.

Даша подарила Татьяне Игнатьевне душистое мыло в черной блестящей коробочке с позоло-ченными вензелями, а Василию Васильевичу за-тейливо изогнутую зубную щетку и тонко арома-тизированную зубную пасту.
— Сколько теперь это добро стоит?
Даша произвольно уменьшила стоимость в несколько раз и добавила, чтобы их это не бес-покоило.
— Как это не беспокоиться?! За такую ерунду так дерут! И когда же это все кончится!
— Скоро, старая. Нормальная, божеская цена, я вот недавно распредвал приглядел — так он стоит так стоит!
— Это на свой вал ты у меня полпенсии увел?! Как ты мне надоел со своим драндулетом!
— Драндулет! На чем будешь в сад-огород добираться?! Драндулет, елки-палки!
Даша попросила родителей успокоиться, в противном случае долго у них не появляться. Татьяна Игнатьевна молча загремела посудой, а Василий Васильевич стал ломать в крепких ру-ках нежную скорлупу грецких орехов.

Татьяна Игнатьевна выдвинула пахнущий нафталином ящик комода и среди аккуратно сложенных тряпочек выбрала большие пуши-стые белые шерстяные носки.
— Возьми Валерке своему, чтобы не ходил зимой с карманами, набитыми носовыми плат-ками.
— Обойдется. Если хочешь, сама ему дари.
— Что ж вы все ссоритесь? И Герка с Марин-кой все ссорятся. И что не живется?
Даша махнула рукой, взяла с полки несколько прочитанных еще в детстве не по одному разу книжек и села в свое любимое старое кресло, грустно вспомнив, как дралась с братом Геркой за то, чтобы посидеть в нем у телевизора с мультфильмами, продолжения которых снились потом всю ночь.

Даша шепотом, чтобы не разбудить Василия Васильевича, задремавшего с газеткой на диване, сказала Татьяне Игнатьевне:
— Мам, я пойду схожу к Алке.
Татьяна Игнатьевна остановила мелькающие спицы с будущей кофточкой Даше на день рож-дения:
— Ночевать-то у нас будешь или домой пой-дешь?
— У вас, наверное.
— Эх...

Алла Кротова шла под ручку с Юрловой на-встречу Даше и улыбалась:
— Привет.
— Привет, вы куда-то уходите, а я к тебе, Алл, шла.
Юрлова сощурила глаза и по голосу узнала Дашу, после этого немного растерялась: стоит ли говорить запоздалое: «привет» или не стоит.
— Слушай, пойдем с нами, на сеанс гипноти-ческого снимания стресса и аутогенную трени-ровку, здесь недалеко, пойдем!
Даша покачала головой.
— Пойдем, тебе понравится!
— Это, наверно, дорого, да и неудобно — пришла откуда-то ни с того ни с сего.
— Копейки, это здесь в клубе при ЖЭУ, все приходят так, пойдем!
— Ну, хорошо.

Алла, Юрлова и Даша расписались в бухгал-терском журнале, отмахнулись от квитанций за уплату и прошли в небольшой зал, завешенный большими бархатными скатертями.
Дмитрий Осипович поздоровался с вошед-шими, предложил занять удобные места и широ-ко улыбнулся Даше, абсолютно не комплексуя от отсутствия двух нижних зубов.
— Вы в первый раз? Надеюсь, у нас вам по-нравится, сюда проходите, пожалуйста.
Мизин встрепенулся:
— Дмитрий Осипович, здесь хорошее место.
— Ничего, тут слышно лучше.
Когда не очень большая паства расселась по пыльным креслам, Дмитрий Осипович сказал краткое вступительное слово о душевном здоро-вье нации и включил потрескивающий старый проигрыватель, из динамиков которого захрипе-ла «Лунная соната» Бетховена.
Дмитрий Осипович опустил голову, потом поднял ее и торжественно набрал в легкие воз-дух. В это время робко открылась скрипучая дверь, и запыхавшийся, бормочущий себе под нос слова о плохой работе общественного транс-порта и большой учебной нагрузке в институте бытового приборостроения Петров Борис про-скользнул на свободное кресло.
Дмитрий Осипович свел и развел ноздри, но ничего не сказал. Мизин покачал головой и про-шептал:
— Черт-те что!

Дмитрий Осипович вдохновенно внушал всем слушателям тепло, тяжесть и покой.
Даша, почувствовав, как потяжелели ее руки и ноги, быстро уснула.
Юрлова сосредоточивала свое внимание на излучающем солнечное тепло солнечном сплете-нии и все никак не могла решить, что лучше: по-ставить себе контактные линзы или сразу сделать операцию по исправлению досадной миопии.
Борис Петров концентрировал внутренний взгляд на кончике носа с полным расслаблением всех мышц в надежде так сконцентрироваться, чтобы перейти в абсолютное аутогенное состоя-ние или, как он прочел в одной книжке, получить аутогенный разряд, чтобы приобрести все могу-щество человека, в совершенстве владеющего своим телом и душой: острые клинки, ломающие-ся о брюшной пресс, сутки под водой, телекинез, телепатия, левитация, пылающий взгляд, война с потусторонними силами, спасение человечества... надо сконцентрироваться на кончике носа!
Алла под тяжестью и теплом век вспоминала прошлое воскресенье, когда утром так хотелось курить и пить кофе в горячей-прегорячей ванне, но почти все сигареты были искурены в субботу, а те, что не искурены, лежали в разноцветных лужах праздничного именинного стола Марселя Кудакаева, который стонал в подушку, а в ванне плавали измочаленные цветы, какие-то тряпки и бутылки с пивом. Как все получилось глупо: и то, что Марсель уговорил ее остаться у него, и то, что пошла и позвонила маме, сказав той, что не придет ночевать, несмотря на ее вздохи и всхлипы, и то, что, когда вернулась, Марсель уже вырубился, и то, что такими долгими были проводы всеобщего друга художника Сафиуллы, тыкающегося оттопыренными губами ей в плечи и волосы. А нелепое утреннее:
— Я пошла?
— А?..
— Домой пошла.
— А?.. Провожу?..
— Не надо, спи, выздоравливай.
— Угу…
Что он говорит? Ноги погружаются в белый песочек, ласковое солнышко гладит кожу, голу-бое море — теплое и приятное.
Мизин сидел в позе кучера: «Моя левая рука тяжелая, моя рука тяжелая, рука тяжелая,
моя правая рука тяжелая, моя рука тяжелая, рука тяжелая,
моя левая нога тяжелая, моя нога тяжелая, но-га тяжелая,
моя правая нога тяжелая, моя нога тяжелая, нога тяжелая,
моя левая рука теплая, моя рука теплая, рука теплая,
моя правая рука теплая, жизнь глупая и без-дарная, сорок три года, а я занимаюсь какой-то хреновиной, бегаю за этим дураком Дмитрием Осиповичем — «Кашпировским» ЖЭУ номер 25, моя правая нога теплая, моя нога теплая, окон-чил курсы колдунов — психотерапевтов, Зиг-мунд Фрейд доморощенный, правильно Сема сделал, что повесился, левая нога теплая, моя но-га теплая, нога теплая, я источаю энергию и оп-тимизм, блаженство растекается по моему телу, космическое добро входит в мою душу».

Даша проснулась отдохнувшей, и в приятном расположении духа незаметно потянулась и ве-село взглянула на Дмитрия Осиповича:
— Так здорово! Мне так понравилось. Заме-чательно.
Дмитрий Осипович забыл про заключитель-ную фазу занятий, протянул руку для того, чтобы помочь Даше подняться из глубокого кресла:
— Я знал, что вам понравится, я сразу чувст-вую, кто мой человек, а кто не мой.
— То есть в какой-то мере вы читаете мысли.
— В какой-то мере да.
— Кто-то сегодня мне уже говорил про ана-логичные способности.
— О, вам повезло — два экстрасенса в день, это не часто бывает, но в этом, должен вам заме-тить, есть определенная опасность.
Но Дмитрию Осиповичу не дал развить свою мысль Борис Петров, который недоуменно спро-сил об отсутствии традиционной заключитель-ной части, книгах Кастанеды, даосизме в контек-сте дзен-буддизма, инопланетянах и искусствен-ном интеллекте.
7

Зульфия Альбертовна не спеша обслуживала покупателей, которые стояли друг за другом и никак не кончались, а потом вдруг как-то все сразу кончились.
Грогин огляделся в пахнущем разнообрази-ем магазине и выбрал прилавок одинокой Зульфии Альбертовны, стараясь не думать о том, что она может сказать какие-нибудь слова об учете, инкассации или всеобщем карантине. Грогин почти подошел к Зульфие Альбертовне и уже полез во внутренний карман за бумажни-ком, когда его обогнала толстенькая Капитоли-на Салимова с толстеньким Витей Салимовым. Витя Салимов снисходительно поднял голову к медленному Грогину, а Грогин стал перебирать в памяти все существующие виды щелбанов и подзатыльников.
Зульфия Альбертовна смотрела на Капито-лину Салимову, а Капитолина Салимова стояла и молчала. Грогину это показалось странным, и он решил строго прояснить обстановку:
— Вы будете что-нибудь брать?!
Витя Салимов не менее строго надул губы, а Капитолина Салимова сказала:
— Взвесьте мне триста грамм ирисок, две-сти грамм батончиков, триста пятьдесят грамм карамелек с апельсиновой начинкой и двести пятьдесят грамм с лимонной начинкой, а также две жевательные резинки и три леденца на па-лочке.
Зульфия Альбертовна достала из-под при-лавка бумажные кулечки, долго взвешивала конфеты и вычисляла их стоимость по отдель-ности, а потом в совокупности.
— Нет, наверное, лимонных карамелек я не возьму.
Зульфия Альбертовна забыла, сколько стои-ли кулечки по отдельности, поэтому она опять их все взвесила и пересчитала.
Капитолина Салимова полезла в глубокую сумку, набитую пакетами, за кошельком, со-средоточенно там его поискала, но не нашла, тогда она пошарила в кармане плаща и озабо-ченно вытащила связку ключей.
— Витька, я на два замка дверь закрыла?
— На два, а может быть, и на один.
Капитолина Салимова вернула ключи на ме-сто и достала засаленный от долгого употреб-ления кошелек.
— Мам, купи еще вон те шарики.
— Почем у вас вон те шарики? Дайте мне три штуки.
Капитолина Салимова отдала шарики Вите Салимову и неторопливо сложила пакетики в сумку.
Грогин нахмурился на немой вопрос Зуль-фии Альбертовны, потому что не мог сразу вспомнить, какого черта его занесло в этот ма-газин.
— Печенье и упаковку конфет «Красная ша-почка».

Средних лет, худая, прихрамывающая на правую переднюю лапу, грязно-белая с желты-ми разводами сука по кличке Шарик со слюно-обильным любопытством следила за пахучими тяжелыми сумками и пакетами, покачивающи-мися на уровне ее морды и удаляющимися в неизвестных направлениях.
— Мама, смотри — собака!
— Ну и что, что собака? Не подходи и не трогай ее!
— Я только поглажу.
— Отойди от собаки! Ричард, я кому сказа-ла!
Грогин удивленно обернулся и посмотрел на маленького Ричарда и на вполне большую его маму Нину Ростиславовну. Собака, поняв по модуляциям человеческих голосов, что ей не дадут ничего съестного, а, напротив, могут пихнуть в какие-нибудь жизненноважные орга-ны кирзовым сапогом, поджала хвост и отбе-жала метров на десять, по пути неодобрительно скосившись на Грогина, у которого не было большой ароматной сумки.
Грогину стало жалко собаку, он развязал узелок шелестящего мешочка, достал из него печеньку и бросил, возможно, беременному Шарику. Собака шарахнулась в сторону, нале-тела на пустой картонный ящик, взвыла от ужаса и понеслась в спасительный двор знако-мых многоэтажек.
Эмма Никифоровна осуждающе встала на-против Грогина:
— Нажрутся, гады, потом собак шугают!
Желтый квадратик печеньки быстро раскис и расползся на влажном асфальте.

Спиридонов отхлебнул из трехлитровой банки большой глоток мутного пива и передал ее Андрею Пантелеевичу. Андрей Пантелеевич прижал банку к животу и сказал:
— А ведь я вас, ребята, всех знаю — вы у меня учились.
Рафиков Коля разорвал зубами мумию во-блы и неодобрительно закачал головой:
— Не свисти, батя, я учился до восьмого класса в городе Стерлитамаке, а с восьмого по одиннадцатый в пионерлагере «Козленок» но-мер семь. Ты банку не задерживай — хлебай.
Спиридонов закурил папиросу и сместил ее в правый уголок рта:
— Погоди, Колям, может быть, я у него учился, ты в какой школе детишек мучил?
— Где я только не преподавал. Дай затя-нусь?
— Оставлю.
— Ты сам-то из какой школы?
— Из пятьдесят четвертой.
— Ну, я же говорю, что помню тебя, — ты такой шустренький был, все списывал, а?!
Спиридонов задумался: был ли он шуст-ренький и что он мог списывать.
— Черт его знает, я как в армии отслужил на Байконуре, плохо все вспоминать стал, да и с бабами как-то не очень.
Андрей Пантелеевич основательно прило-жился к банке, прищурил правый глаз, а левым заметил проходящего мимо человека в черном плаще со знакомыми чертами.

Грогин шел и думал о дяде Юре с его неиз-бежными капризами и очень удивился, когда у окошечка пивного ларька услышал надоевший еще в седьмом классе надтреснутый голос. Гро-гин, минуя объятия Андрея Пантелеевича, взял круто вправо — общение не должно быть слишком частым, чтобы не терять своей притя-гательности.

Андрей Пантелеевич, отдуваясь, отдал бан-ку Рафикову.
— Вон прошел в плаще, тоже мой ученик, вы с ним за одной партой сидели.
Коля Рафиков раньше времени оторвался от банки и заинтересовано толкнул локтем Спи-ридонова:
— Займи у него на пузырь.
— Да я не знаю его.
— Отец, как его зовут?
— Кого? А, отличника-то – Левка Иванов.
— Чего?
— Да ладно, Колям, забудь, сейчас свя-жешься — потом не отвяжешься, мало ли чего он тут плетет!


8

Зоя Ивановна Кийко заскучала, грузно села в продавленное кресло и подвинула к себе теле-фон.
Даша сказала Зое Ивановне, что мамы в дан-ный момент нет дома, но она вот-вот подойдет. Зоя Ивановна спросила Дашу, что делает Васи-лий Васильевич, идет ли у них дождь, как пожи-вает сама Даша, ее муж Валерий, брат Гера, пле-мянник Толик и еще несколько совершенно не-знакомых Даше людей.

Главный инженер объединения «Электроси-ла» Муратов Мэлс Эрастович не повернул голо-ву в сторону почтительно выходящих на пятом этаже из лифта сотрудников среднего звена, он нажал кнопочку восьмого этажа, достал из кар-мана маленький блестящий никелированный пе-рочинный ножичек и выцарапал под большим зеркалом на полированной поверхности темного дерева короткое матерное слово.

Старший лейтенант в отставке Каракулов ткнулся головой в плечо двухчасового друга Че-годаева и заплакал. Чегодаев положил во внут-ренний карман часы Каракулова и попросил Ка-ракулова собраться. Каракулов перестал плакать.
— Мне же генерала обещали дать, но не дали, вот и хожу как дурак в полковниках.
Чегодаев поцеловал Каракулова в родинку на правой щеке, и, сказав, что в этой жизни нет правды, обнял.
Каракулов высморкался в комок газеты «Для настоящих мужчин»:
— К Герою все бумаги готовы были, уже на подписи лежали — нет, своего протолкнули.

Грогин и Зюзин очень быстро шли по тротуа-ру, ловко перепрыгивая небольшие лужи.
— Так ты идешь со мной на презентацию?
— Не знаю.
— Представляешь, стал нравиться зрелым женщинам.
Грогин уверенно прошел по узкому бордюру, разделяющему пополам поверхность черной жи-жи.
— И что они во мне находят, даже интересно.
Грогин остановился у газетного киоска и ку-пил шариковую ручку.
— В принципе я-то не против, меня даже оп-ределенное волнение охватывает.
Грогин зашел в маленький уютный магазин-чик радиотоваров.
— Все-таки природа женщин непостижима.
— Раньше ты был сопливый, безусый юнец, теперь ты пропитанный никотином и перегаром лысеющий мужчина — что тебе еще непонятно.

Инженеры по технике безопасности Бикеева и Скрепкин проводили инструктаж принятых на нефтеперерабатывающий завод новых работни-ков. Бикеева смотрела в потолок и в сотый раз повторяла свою часть лекции о противопожар-ной безопасности, одновременно думая, на ка-кую оценку напишет контрольный диктант сын Алик — на тройку или, может быть, все-таки на четверку с минусом.
Скрепкин сначала подпирал подбородок ку-лаком, потом опустил голову и подремал, как большинство слушателей, потом он увидел тара-кана.
Бикеева с отвращением взяла в руки огнету-шитель:
— Огнетушители бывают следующих видов...
Таракан залез в стопку бумаги, но быстро от-туда вылез.
— Чтобы привести в рабочее состояние по-рошковый огнетушитель, надо перевернуть его...
Таракан перебежал через огромное простран-ство желтого стола и спрятался в щелку, Скреп-кин заметил его шевелящиеся тоненькие усики и усмехнулся.
— Устройство огнетушителя ПО-2С показано на плакате в разрезе.
Таракан спрятал усики и через некоторое время появился около пластмассового бюстика улыбающегося человека с отбойным молотком на плече.
Бикеева села на стул, взглянула на часы, но Скрепкин не подхватил эстафету. Бикеева недо-уменно повернулась к ухмыляющемуся Скреп-кину и зашептала:
— Скрепкин, ты что?
Скрепкин испугался, вскочил и, вспомнив не-кстати армию, схватил противогаз и сказал осо-ловевшим слушателям:
— Противогаз надо надевать за три секунды, кто не уложится, тому это самое, то есть отрав-ляющие вещества бывают следующих видов, в смысле, если кто на территории завода будет без противогаза, того поставим на карандаш или...
Бикеева подняла на Скрепкина карие с раско-синкой глаза, Скрепкин совсем испугался, взял пыльную красную папку, раскрыл и стал моно-тонно читать вслух инструкцию газоспасатель-ной службы.

Командированный на краткосрочные курсы повышения квалификации ведомственных пове-рителей учетно-расчетных резервуаров Рябов Эмиль Павлович из города Ижевска протянул командированному на эти же курсы из города Петропавловска Гололобову Константину Ар-сеньевичу мороженое на палочке:
— Видишь тех двух впереди — давай дого-ним.
— Эмиль, может быть, сначала мороженое съедим?
Рябов с сожалением поглядел на исчезающих в толпе двух волнующих со спины девушек:
— Как скажешь.
Рябов и Гололобов быстро съели мороженое, и Рябов кивнул подбородком в сторону двух других девушек, стройных, легких и свежих:
— Смотри, как надо знакомиться.
Рябов добросовестно прочистил языком зубы и улыбнулся:
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
— Извините, можно задать вам три вопроса?
— Нет, нельзя.
Девушки гордо и независимо ушли, а Рябов сказал:
— Сикушки!
Гололобов робко предложил:
— Пойдем лучше пить водку?
— Пошли.
— Эмиль, ты не знаешь, удостоверения нам сразу дадут по окончании курсов или вышлют по месту работы?
— Нет, надо знакомиться с опытными жен-щинами, а не с этим молодняком. Опытная жен-щина — она знает что к чему, у нее квартира, еда, все по уму, а эти!..

Усова Рому ломало второй день, он шел к ба-рыге Джоржу в обреченной надежде выклянчить у него дозу. На Сочинской, проходя мимо продо-вольственного магазина номер восемь, Рома без всякой причины, просто так, завернул в переулок и увидел, как в хозяйственном дворе из продук-тового фургона два пьяных грузчика Саня и Ах-мет носят мешки с сахаром. Рома хотел было ид-ти дальше, но в это время директор магазина Панчихин очень строго и ненормативно позвал грузчиков. Рома подошел к машине, вытянул мешок с сахаром, взвалил его на плечо и, с тру-дом переставляя дрожащие ноги, вышел с хоз-двора. Сердце Ромы стучало, как тамтамы маса-ев, пот капал с бровей, носа и подбородка, на ис-тресканных губах кипела слюна, но Рома дошел до спасительного поворота направо и скинул мешок в жухлую бледную травку. Первому же проходящему мимо гражданину Рома предложил пополнить продовольственные запасы за уме-ренную цену трех доз. Ибатуллин Ринат Газизо-вич сбавил цену до пяти бутылок водки, и сделка состоялась.

Органист Карл Иванович Берг налил в гране-ный стакан воды, опустил в него кипятильник и стал ждать бурления, чтобы заварить полезный для хронически больного горла чай с ромашкой. Карл Иванович был не в самом лучшем распо-ложении духа: недавно смонтированный орган в филармонии при художественном музее ему не понравился, хоть и пришлось кивать головой и улыбаться безудержному восторгу представите-лей местной музыкальной общественности, зал тоже так себе: маленький, акустика плохая и очень беспокоила Карла Ивановича западающая педаль, которую хоть и обещали отремонтиро-вать, но опыт подсказывал, что вряд ли это сде-лают. Карл Иванович достал баночку с закручи-вающейся крышечкой, хотел отмерить малень-кой серебряной ложечкой два бугорка чаинок, но в это время в дверь постучали и в комнату загля-нули Рябов и Гололобов:
— Ты тоже на курсы приехал?
— Нет, извините, вы не туда попали.
— Водку пить будешь?
— Спасибо, я не пью.
Карл Иванович подосадовал на свою рассеян-ную непредусмотрительность и повернул ключ в замке.

В парке культуры и отдыха имени Салтыкова-Щедрина из развешанных на столбах громкого-ворителей неслась музыка вперемежку с какими-нибудь радостными сообщениями, рядом через деревянный забор располагалась пивная под от-крытым небом «Дубок». Время от времени завсе-гдатаи «Дубка» подходили к забору и дружно его поливали.
Андрей Пантелеевич благодарно хмыкнул на предложенную Степаном Гавриловичем кильку пряного посола.
— Так вот, я с собой всегда носил гвоздодер.
— Зачем?
— Как зачем? А если эти маленькие мерзавцы прибьют твой портфель к полу или стулу — что будешь делать?! То-то!

Шесть сигналов точного времени прозвучали торжественно и безвозвратно.
Зоя Ивановна Кийко, услышав пиканье, быст-ро попрощалась с Дашей и напряженно нахму-рила брови, ожидая редко радующий прогноз по-годы. Даша с облегчением положила горячую трубку и подвинула на две минуты вперед стрел-ку своих наручных часов. Бикеева, Скрепкин и Муратов Мэлс Эрастович встали из-за рабочих столов и пошли на обед. Саня и Ахмет сказали, что не желают больше слушать Панчихина, по-тому что наступило время приема пищи. Панчи-хин сказал, чтобы грузчики шли подальше, и достал из большой сумки термос и сверток с че-тырьмя большими бутербродами. Усов Рома с неприязнью следил, как Джорж поправлял ста-ринные ходики. Степан Гаврилович сказал Анд-рею Пантелеевичу, что пивная закрылась на пе-рерыв и им надо придумать что-то еще. Ибату-лин Ринат Газизович, Карл Иванович Берг, Ря-бов, Гололобов, Грогин, Зюзин, Чегодаев и старший лейтенант в отставке Каракулов одно-временно оттянули левый рукав и взглянули на часы, все остались довольными показаниями стрелок, только старший лейтенант в отставке Каракулов испытал некоторое недоумение.


9

Олег Викторович снял накрахмаленную бе-лую шапочку и аккуратно положил ее на покры-тый толстым стеклом белый стол. Медсестра Люда Кийко вложила пальцы в пальцы и прижа-ла их к груди.
— Вы совсем седой, Олег Викторович.
— Поседеешь тут, Людочка.
Олег Викторович взял серой алюминиевой ложечкой жидкое малиновое варенье из домаш-ней баночки Люды и съел, оставив маленькую бабочку-коробочку на холодном стекле.
— Какой я неловкий, у тебя нет тряпочки?
— Сидите-сидите — я сама.
— Вкусное варенье. Зоя Ивановна варит?
— Да, мама. Кушайте еще.
— Спасибо, надо идти — сегодня мое дежур-ство на телефоне доверия.
Олег Викторович подошел к умывальнику, открыл холодную воду и с удовольствием не-сколько раз сполоснул лицо над нержавеющей раковиной.
— Олег Викторович, а тяжело работать на те-лефоне доверия?
— По-разному бывает, много пустых звонков, есть тяжелые случаи. Женщинам не всегда при-ятно работать, — Алевтина Семеновна вчера рассказывала: звонит мужчина, жалуется на об-стоятельства, она его успокаивает, разъясняет, а потом по голосу чувствует, что клиент кончает.
— Как кончает?
— Эх, милая Людочка, все просто — мастур-батор звонил.
Олег Викторович чуть дольше, чем нужно, тер лицо полотенцем, ожидая, когда пройдет пунцовая смущенность Люды. Но Люда еще ут-ром хихикала вместе с Алевтиной Семеновной под ее смачные подробности и ровные бублики никотиновых колечек, поэтому сейчас она всего лишь пошире раскрыла глаза и сказала:
— Кошмар!
Олег Викторович снисходительно улыбнулся, попрощался и уверенной походкой зашагал по голубому линолеуму больничных коридоров.

Люда Кийко лениво читала роман Дюма «Двадцать лет спустя» и параллельно думала о предстоящей вечеринке у Анжелки, которая спе-циально для нее пригласила какого-то загадочно-го Вадима.
Грогин постучал в непрозрачное стекло белой двери и тут же ее открыл. Люда неодобрительно оторвалась от повзрослевшего Д'Артаньяна, но, узнав Грогина, разгладила на лбу складку недо-вольства.
— Здравствуйте, Люда.
— Здрасьте.
— Как поживаете?
— Ничего, вы к Юр Юрычу?
Грогин хотел сострить, что сам пришел поле-жать и подлечиться, но передумал.

Юрий Юрьевич уже полчаса играл в шахматы с Яковом Владленовичем. Ощутимый перевес был на стороне Юрия Юрьевича, но он подумы-вал, как бы аккуратно свести партию вничью или сдаться ввиду неожиданной потери, например, ферзя, потому что при проигрыше Яков Владле-нович был непредсказуем, и присутствие рядом санитара Москательникова совсем не гарантиро-вало, что тяжелая, выкрашенная в зеленый цвет табуретка не окажется на голове удачливого про-тивника, — Патронташев до сих пор ходит с об-вязанной головой, время от времени выпрямляя спину и крича громким шепотом: «Ура!»
Юрий Юрьевич в третий раз подставил ферзя под бой коварного коня, но Яков Владленович опять двинул пешку на левом фланге, увлекшись красотой елочкообразных построений и переводя задачку о мате в три хода в задачку о мате в один ход. Юрий Юрьевич вздохнул:
— Я сдаюсь.
— Нет, давай играть, пока фигуры не кончатся.
— Как же они кончатся, если ты ничего не рубишь.
— А я не хочу пока.
Юрий Юрьевич заскучал и тоже стал вы-страивать неровный кружок из пешек, слона и двух коней.
Санитар Москательников сунул мизинец в ухо, покрутил его там, потом вынул и внима-тельно рассмотрел, хотел понюхать, но постес-нялся. Москательникову казалось странным, что люди, столь явно уступающие ему в умственном развитии, умеют играть в затейливую игру шах-маты, а у него только от одного воспоминания о том, как ему показывали возможные передвиже-ния фигур по клетчатому полю, начинала болеть голова. А эти двигают себе и двигают.
— Москательников, скажите больному Зыко-ву, что к нему пришел племянник.
Юрий Юрьевич облегченно поднялся из-за шахматного стола и в притворном сожалении развел руками.
— Рад бы продолжить, да родственники за-мучили интенсивными посещениями.
Яков Владленович взял короля Юрия Юрье-вича и откусил ему голову. Москательников свел лохматые брови к переносице и, сглотнув не-ожиданно накопившуюся слюну, сказал:
— А ну не хулигань!
Яков Владленович взял своего короля и тоже откусил ему голову. Москательников проанали-зировал ситуацию и решил, что худенький, ма-ленький Сорокин гораздо больше нарушает дис-циплину, пуская из толстых губ пузыри, — стро-го подошел к нему и погрозил пальцем:
— А ну не хулигань!
Сорокин спрятал огромную, обритую наголо голову под подушку и перестал пускать пузыри.
— Здравствуй, дядя Юра.
— Здравствуй, Петя. Печеньки принес?
Грогин протянул пакет с печеньем Юрию Юрьевичу, хотел спросить о здоровье, но решил, что это будет не очень хорошо.
— Как живете, не скучаете?
— Не задавай идиотские вопросы.
Юрий Юрьевич не спеша жевал печенье, при-хлебывая из кружки с отколотыми краями без-вкусный чай, и совсем не слушал краткие одно-образные новости Грогина о близких и не очень близких родственниках, глобальных и локальных событиях, погоде и занимательных случаях из жизни окружающих.
— Я вижу тебе не интересно.
— Почему же не интересно, напротив, вполне забавно слушать о вашей заунывной действи-тельности.
— А здесь веселей?
— Что же это ты мне некорректные вопросы задаешь? Я человек, у которого душа болит, а ты тут на бульдозере разъезжаешь, тоньше надо быть! Какие конфеты принес? «Красную шапоч-ку» или леденцовую мерзость какую-нибудь?
Грогин выложил конфеты на стол, машиналь-но взял одну, развернул и съел ее. Юрий Юрье-вич не сводил с челюстей Грогина взгляд, и Гро-гин стал ждать очередного возмущения, но Юрий Юрьевич хитро подмигнул Грогину и по-манил пальцем:
— Петька, у тебя спичечный коробок есть?
— Зачем тебе?
— Заверну его в фантик и подсуну этому бу-гаю Якову — пусть изумляется всю оставшуюся жизнь.
— Тебе бы, дядя Юра, только людей обижать, в прошлый раз тетю Нину обидел, зачем-то на-писал на себя донос — ты же вполне можешь...
— Ну и скучный ты парень, Петька, тебя, на-верно, девки не любят?
— Некоторые любят, некоторые не любят.
Юрий Юрьевич сделал из фантика маленький кораблик и пустил его в почти полную кружку Грогина.
— О чем беседовать будем, Петя?
— Не знаю.
— Давай поговорим о людях одного произве-дения.
— Хорошо.
— Ершова с его «Коньком-горбунком» я ос-тавлю тебе на вечер, а вот, скажем, наш друг Джеймс писал дрянные стишки, не бог весть ка-кие рассказики, и вдруг на тебе, пожалуйста: бессмертный «Улисс» — сначала слепой Гомер, потом слепой Джойс, кто ему надиктовал?
— Я бы не сказал, что стишки совсем нику-дышные, да и в рассказах, особенно в романе «Портрет художника в юности»...
— Ой, Петька! Избавь меня от своего зануд-ства! По существу вся ценность «Улисса» в по-следней главе, во всех предыдущих Джойс вооб-ражает: я и так могу писать, и этак, и перетак, а потом козырь на блюдечке: получайте ваш поток сознания.
— Немного упрощенно...
— Чего?!
Юрий Юрьевич притянул к себе за шею на-сторожившегося Грогина и показал на идущую от них Люду Кийко:
— Петька, вот бы ее за ягодицу укусить!


10

Вадим разбивал яйца в кипящее на сковород-ке масло так, чтобы желтки оставались в объем-ном виде, а не растекались в безобразную плос-кость, если же этого не удавалось, Вадим незло матерился.
— Так сколько мы не виделись?
Валера пожал плечами и стал вслух перечис-лять значительные события после школьного ба-ла, в которых они с Вадимом принимали участие или не принимали участия.
Вадим разлил по маленьким рюмкам теплую водку и сказал:
— Валер, ты извини, я сегодня много не могу, Анжелка позвала в гости, — ты ее помнишь — немного косила правым глазом — обещала с классной подружкой познакомить.
— Да я и сам не собирался, так просто, ду-маю, дай зайду к школьному товарищу.
Валера и Вадим легко опрокинули рюмки, сильно сморщились и быстро съели прямо со сковороды шкворчащую яичницу.
— Как живешь?
— Да так себе, с женой все как-то…
— Так ты женат?
— Давно уже, ты не знал разве?
— Валер, извини, мне пора, ты в какую сто-рону?
— Я на проспект, два года уже женаты.
— Ну ты молодец, дети есть? Мне тоже на проспект, по пути заскочим к одному моему ар-мейскому корешку, я ему кассету отдам.
— Заскочим. Детей нет.
Вадим небольно ткнул в бок Валеру кулаком.
— Что не заходишь? С женой-то что?
— Время нет. А с женой разведусь, пошла она!
Вадим и Валера зашли в подъезд дома номер четырнадцать, и на третьем этаже Вадим, поша-рив рукой в темном углу, нащупал маленькую кнопку звонка.
— Сейчас, кассету отдам, и пойдем.

Спиридонов открыл дверь и удивился:
— А где Колям Рафиков?
— Какой Колям?! Это я — Вадим, ты что, зе-ма, меня не узнаешь?
— Зема, Вадим, я тебя узнаю, заходи.
Вадим, Валера и Спиридонов прошли в ком-нату, в которой Саня сильно тер указательными пальцами глаза, а Ахмет обсасывал соленую-пресоленую голову селедки.
— Ахметка! Ох, обманули меня фраера, ох обманули!
— Саня, я миллион раз слушал, как тебя об-манули.
— Ахметка! Они меня спрашивают: какую наколку на грудь хочешь? Я, дурак, говорю: орла хочу! Фраера резинку с трафаретом оттягивают и бац мне в грудь этими хреновыми иголками!
— Саня, я миллиард раз слушал...
— Ахметка, я сознание потерял от боли, а ко-гда очнулся, смотри, что они сделали, падлы!
Саня яростно снял через голову футболку. Валера, Вадим и Спиридонов увидели на груди Сани синий трактор ДТ-75 в полной деталиров-ке.
Вадим протянул Спиридонову кассету:
— Кто это?
— Не знаю, мы вместе пианино на четвертый этаж поднимали.
— Зачем?
— Черт его знает.

Николай Рафиков посторонился, пропуская выходящих из подъезда Вадима и Валеру. Вадим посмотрел в спину Николая Рафикова, не самым лучшим образом пережившую детский сколиоз:
— Загудел кореш, еще потом не вспомнит, что я ему кассету отдал. А ты, говоришь, разво-дишься?
— Да, надоело все! Дома ничего не делает, друзья какие-то, чуть что — на дыбы.
— Похолодало что-то.
— Я ей уже говорил, что мое терпение не же-лезное — еще один фортель и все!
— У тебя жетончика нет позвонить?
— Сейчас посмотрю. Раньше я ее жалел, а сейчас все! Что я мальчик, в конце концов?!
— В смысле мальчик?
— Ну, я не мальчик.
— А-а...
— Еще бочку катит, несильно, конечно, — я ее быстро на место ставлю, но теперь пусть по-упрашивает.
— Сколько сейчас время?
— Я свои часы в ремонт отдал. А со своей симфонической музыкой она меня...
— Тебе в какую сторону?
— Мне налево. А если я что свое захочу...
— Мне направо, ты забегай, не теряйся. Будь здоров.
— Счастливо.

Валера немного прошел по чистенькому тро-туару и остановился, чтобы придумать конечную цель своего пути, но ничего не придумал, только вспомнил, глядя на размашисто скребущего ас-фальт дворника Киргизова, что в детсадовском возрасте и сам мечтал посвятить этому спокой-ному труду свою жизнь.

Валера прижал к холодной телефонной труб-ке розовое ухо и забарабанил по стеклу будки пальцами.
— Даша? Это я.
— Ну и что.
— Даш, ты извини, я сорвался, а, Даш?
— Чего, Даш?
— Ну, ты меня прости, а?
Валера послушал тишину и опять пробараба-нил по стеклу марш юных буденовцев.
— Даша, алло!
— Не кричи! Чего ты хочешь?
— Даш, ну что я сделал?
— А ты не знаешь, что ты сделал?
— Знаю, то есть, конечно, хотя и... Даша, я же извиняюсь. Приходи домой, пожалуйста.
— У тебя там к телефону, наверно, уже оче-редь выстроилась.
— Нет тут никого. Придешь?
— Когда-нибудь приду.
— Даш, ну что мы как эти, не сердись, а?
Даша устала разговаривать и положила труб-ку.
Татьяна Игнатьевна погладила Дашу по плечу и поцеловала в затылок:
— Ну что, помирились?
— Мам, оставь, пожалуйста.
Татьяна Игнатьевна вдруг сильно расстрои-лась, прижала кулачок к носу и заплакала.
— Мам, ну что ты?
Даша обняла Татьяну Игнатьевну и отвела в комнату, где у нее под общее настроение тоже набухли глаза и стали совсем синие. Взлохма-ченный Василий Васильевич влетел в комнату и поднял брови коромыслом.
— Что случилось?!
— Ничего.
— Как ничего?!
— Да все нормально, папа.
— А что ревете как белуги?
— Стресс снимаем.
— Так лучше водки выпить, чем реветь.
— Кому лучше, а кому и не лучше. Тебе лишь бы выпить!
— Да когда я последний раз пил, Татьяна!
Василий Васильевич, Татьяна Игнатьевна и Даша еще немного поговорили, плавно успокои-лись, потом на кухне попили чай со слоеным тортом и дружно сели к телевизору смотреть ху-дожественный фильм про остроумных бандитов и недалеких полицейских.
— Дашка, давай в шахматы сыграем?
— Опять проиграешь.
— Ну и что.


11

Синилин проснулся в половине шестого утра в очень плохом состоянии: голова трещала, как арбуз в сильных руках опытного покупателя, же-лудок был набит пинг-понговыми шариками, ко-торые время от времени поднимались вверх и, постояв в горле, пока Синилин не становился бледным, падали вниз, сердце трепыхалось по-лудохлым воробьем, запутавшимся в нитках юных натуралистов, печень хлюпала, сил не бы-ло и бесконечно хотелось пить. Синилин доко-вылял до небольно бьющего током холодильни-ка, взял из него две последние бутылки пива и обе сразу же выпил, чтобы на глазах появились слезы облегчения и можно было с удовольствием закурить крепкую папиросу «Беломорканала», сделанную в городе Моршанске.
Отдохнув и придя в себя, Синилин приступил к не всегда приятному утреннему анализу вечер-них событий: кажется, был день рождения, пили, плясали, пили, пели, пили, женщины почему-то разделись и стали прыгать голыми, а на гармош-ке наяривал дед Федот, который умер пять лет назад от ботулизма. Синилин мотнул головой: вчера пришел с работы, поел, посмотрел телеви-зор, потом до ночи красил потолок в ванной на редкость вонючей белой краской из дружествен-ной страны Верхняя Вольта — и все. Синилин с большим сожалением пнул пустые бутылки из-под пива — что же это такое, в конце концов! Настроение Синилина испортилось и, может быть, на весь день.

У Сени Зигмутдинова под красными глазами висели дряблые синие мешки. Он провел напря-женную бессонную ночь и теперь нес в полиэти-леновом пакетике своей маме Зигмутдиновой Эльмире Абдуловне свежий творожок, мягкую с хрустящей корочкой булочку, кефир и воздуш-ные пирожные с орехами.
Сеня Зигмутдинов не узнал вопросительный знак фигуры Синилина, с которым когда-то вме-сте работал и прошел бы мимо, но Синилин, на-против, узнал Сеню Зигмутдинова:
— Привет, Сеня.
— Привет... Синилин? Я тебя сразу не уз-нал, — долго жить будешь или богатым станешь.
— Вот на работу иду, а ты что с ночной сме-ны?
— С ночной.
— Дай закурить. Сон, представляешь, при-снился...
— На. Как дела-то?
— Да ничего. Сон, представляешь...
— Ладно, побегу, напахался, устал как соба-ка. Будь!
— Давай!
Зигмутдинов обманул Синилина — он не ра-ботал в ночную смену, он играл с 9 часов вечера в покер и в 6 утра выиграл два доллара и сорок три цента, которые отняли от его общего долга в три тысячи двести семь долларов. Сеня как-то был не очень доволен выигрышем.

Дождь был несильный, но затяжной. Синилин поднял воротник курточки и раздраженно за-шмыгал носом. Автобуса не было. Будущие пас-сажиры и просто прохожие раскрыли зонтики, либо спрятались под архитектурные козырьки, балконы и карнизы. Окурки на асфальте размяк-ли и расползлись, из переполненной урны потек-ла желтая жидкость, бесстрашные голуби ходили у ног зябнущих людей и клевали мокрые семеч-ки. Леня Балдин купил в ларьке зажигалку и, не очень следя за своим зонтиком, быстро зашагал к урчащему «форду». В тот момент, когда Леня на ходу прикуривал, длинная спица мотающегося из стороны в сторону зонтика очень больно заехала Синилину в затылок, одновременно окружающая толпа всколыхнулась и пошла на штурм подо-шедшего автобуса. Взбешенный Синилин гневно развернулся и схватил за воротник ближайшего гражданина с мерзким зонтиком.
— Сейчас как дам в рог, козел!
Грогин опешил, но не испугался, а, наоборот, сильно рассердился:
— Убери руки, хроник!
Синилин швырнул Грогина, и Грогин, заце-пившись каблуком за бордюр, потерял равнове-сие и обидно шлепнулся в мелкий рыжий ручеек.
Бикеева протерла маленькой ладошкой крае-шек запотевшего окна автобуса номер 29 и по-вернулась к рядом сидящему Муллахметову:
— Смотрите, что там делается!
Муллахметов погладил усы и усмехнулся своей очередной победе:
— Наверно, безбилетника поймали. Вы сего-дня вечером...
— Какой безбилетник?!
— Обыкновенный, их сейчас много разве-лось, но вы не ответили на мой вопрос, что вы сегодня...
— Да вы что — ненормальный? Не мужики, а маньяки какие-то кругом!
Муллахметов обиделся и перестал гладить усы:
— Я не маньяк, сама начинает, потом обзыва-ется.
Грогин ударил Синилина, Синилин ударил Грогина, Грогин и Синилин схватили друг друга за лацканы, у Синилина лопнул рукав под мыш-кой, а у Грогина отлетели две пуговицы с кор-нем. Грогин и Синилин стали уставать, и Грогин подумал, что, может быть, как-нибудь ловко ударить Синилина головой в плоскую переноси-цу, а Синилин готовил коварный для всякого мужчины удар коленной чашечкой в пах. Но Грогина по спине резиновой дубинкой ударил сержант Вяткин, а Синилина по спине резиновой дубинкой ударил старший сержант Осипчук.

Капитан Гуляев раскрыл большой блокнот и нарисовал в нем милицейскую фуражку.
— Что ж вы, граждане, посреди улицы хули-ганите?
Капитан Гуляев нарисовал под фуражкой круглое лицо с маленькой пипочкой носа, зуба-стым ртом и оттопыренными ушами, отложил ручку и раскрыл паспорт Грогина.
— Грогин Петр Николаевич. Это вы Грогин Петр Николаевич?
Капитан Гуляев вопросительно поднял брови на Синилина. Синилин отрицательно скривил губы и пощупал рукой — сильно ли порвался его пиджак.
— Это я Грогин.
Капитан Гуляев притворно удивился и пере-местил свое внимание на Грогина.
— Это вы Грогин? Интересно! Очень инте-ресно!
— Только не говорите, пожалуйста, что это не моя фотография вклеена в паспорт.
— Почему же не говорить? Какой номер так называемого вашего паспорта?
Грогин пожал плечами:
— Серия, кажется, восемь АР, номер не пом-ню.
— Так мне и не нужна ваша серия, мне нужен номер, гражданин.
Капитан Гуляев пририсовал к голове тулови-ще, торчащие в разные стороны руки и ноги, а на плечи человечку положил огромные погоны с двумя звездочками подполковника.
— Осипчук! Обоих в обезьянник до прихода подполковника!

Подполковник Скороходов Никита Трофимо-вич в целом успешно заканчивал курсы повыше-ния квалификации без отрыва от производства, только сегодня ему не повезло — он не сдал за-чет по краткой истории философии Западной Ев-ропы. До сегодняшнего дня никто ни на какие зачеты ничего никогда не учил, но именно сего-дня и именно когда подошла очередь отвечать подполковнику Скороходову, зашел генерал Дюпин и сел рядом с экзаменатором Машенькой, и вместо веселых шуточек и двусмысленных анекдотов Скороходову пришлось невнятно мямлить бред о разности воззрений Мартина Хайдеггера и Карла Ясперса. Генерал Дюпин со-средоточенно покачал головой и сказал, что очень огорчен тем, как подполковник безответ-ственно подходит к учебе, а Машенька покрас-нела и попросила Скороходова придти еще раз на пересдачу, оставшиеся подполковники и пол-ковники в ужасе защелкали замочками портфе-лей и зашелестели на подрагивающих коленках толстыми справочниками.

Капитан Гуляев поспешно захлопнул блокнот и быстро встал.
— С очередной победой, Никита Трофимо-вич!
— Почему мусор в коридоре?! Почему часы отстают на пять минут?! Кругом бардак, никто не работает! Где лейтенант Ермохин?!
— Отпросился...
— У кого отпросился?!
— Я думал, товарищ подполковник...
— Здесь думаю я!
Скороходов впечатал в массивные косяки тя-желую дверь своего кабинета, расшатанные кнопки не удержали красочный календарь за прошлый год, и он сорвался со стены на пол.
Беспечные сержанты перестали травить байки и серьезно застегнули незастегнутые пуговички, капитан Гуляев на всякий случай вырвал из блокнота листок и, разодрав его на мелкие ку-сочки, бросил в урну.
— Осипчук! Уберите в коридоре!
— Может быть, этих заставим.
— Нет, не надо, лучше сами как-нибудь — неизвестно как Никита Трофимович отреагирует.

Капитан Гуляев подробно доложил подпол-ковнику Скороходову обстановку, не забыв и про задержанных хулиганов Грогина и Синили-на.
Скороходов был в меру строг и в меру спра-ведлив, он спросил Грогина, пьяный ли он, и об этом же спросил Синилина. Оба задержанных ответили, что абсолютно трезвые, пьют редко и только по праздникам сухое вино или шампан-ское.
— Тогда, капитан, пусть отсидят пятнадцать суток. Готовь машину, отвезешь их в суд, сего-дня Жанна Родионовна — она женщина принци-пиальная.
Синилин сник, у Грогина пересохло во рту, и из хаоса мыслей о выходе из создавшегося по-ложения он вспомнил только телефон Тимерха-нова Сафиуллы.
— Господин подполковник, позвольте позво-нить, предупредить знакомых и родственников о своих неприятностях?
— Раньше надо было думать, когда дебоши устраивал. Капитан, отправишь с ними Вяткина, Осипчук пусть останется.
— Господин подполковник!
Подполковник Скороходов исчез в сумраке длинного коридора.
Грогин вытащил из потайного кармашка в пиджаке скатанную в трубочку крупную купюру и решился на безотказное средство.
— Господин капитан, позвольте позвонить, а?
Между указательным и средним пальцами Грогина длинной дамской сигаретой торчала хрустящая бумажка. Капитан Гуляев быстро сравнил величину риска с величиной вознаграж-дения:
— Только быстро и, если потом заложишь, — смотри!
Грогин молил дождливое небо, чтобы Сафи-улла был дома, чтобы был вменяем и чтобы хоть что-нибудь сделал. Сафиулла был дома, Сафиул-ла был вменяем, и он спросил номер телефона отделения, в котором находился Грогин. Грогин медленно вслух прочитал номер, написанный на бумажке, приклеенной к служебному телефону капитана Гуляева.

Сафиулла протянул Даниле Сергеевичу рюм-ку, наполненную коньяком, и развернул до поло-вины конфету «Белочка».
— Данила Сергеевич, помоги Грогину.
— Отчего бы и не помочь, Сафиулла.

Данила Сергеевич тихо сказал бархатным го-лосом:
— У вас находится Грогин Петр Николаевич, не могли бы вы его отпустить, я уверен, что это недоразумение.
Подполковник Скороходов хрипло ответил Даниле Сергеевичу:
— У нас действительно находится Грогин Петр Николаевич, но отпускать я его не намерен, и общественное преступление никогда не явля-лось недоразумением, кроме того, я сейчас опре-делю ваш номер телефона и, боюсь, у вас будут большие неприятности.
Данила Сергеевич бархатно кашлянул в кула-чок:
— Я вам и сам могу сказать номер телефона, дело в том, что я звоню из квартиры моего тестя генерала Дюпина, которого пока нет со мной ря-дом, но когда он подойдет, то, я думаю, генерал согласится с нами, что все это чистейшее недора-зумение, только не знаю, стоит ли его занимать такими пустяками.
Подполковник Скороходов поднял со стола вазу с тремя красными гвоздиками, смял их ши-роким лбом и, прильнув горячими губами к хо-лодному стеклу, сделал несколько больших глотков сладковатой воды, ощутимо отдающей сероводородом.
— Я целиком и полностью согласен с вами, что Тимура Владимировича не стоит занимать такими пустяками, а относительно недоразуме-ния, так оно уже, можно сказать, счастливо раз-решилось.
— Замечательно.
— А милиционеры, виновные в инциденте, будут наказаны.
— Да стоит ли.
— Как скажете.
Данила Сергеевич положил трубку и вальяж-но откинулся на спинку кресла:
— Представь себе, Сафиулла, уже десять лет как развелся с этой сукой, а частенько приходит-ся пользоваться именем тестюшки, редкий бол-ван, надо сказать, но если бы узнал про мои вы-ходки, точно бы в тюрьму упек.
— Может быть, еще по рюмочке коньячка?
— Пожалуй.


12

Две недели назад Мухутдинов Олег и Букарев Сергей закодировались от чрезмерного употреб-ления алкоголя на три года. Букарев Сергей стал приходить к Мухутдинову Олегу, и они вместе слушали музыку, пили чай, играли в шашки и в подкидного дурака, потом выходили на балкон, долго курили и с грустью смотрели на перепол-ненную смыслом жизнь обитателей двора.
— Бегать начал, но все равно толстею. Ты штангой не бросил заниматься?
— Пока не бросил, хотя...
— Смотри, Спиридонов с Колямом возвра-щаются, кажется, взяли что-то.
— Нет, не взяли — сетка пустая.
— Ты смотри на куртку Коляма, видишь, как выпирает. Водку, наверно, взяли.
— Слишком сильно выпирает, скорее всего, бормотуха.
— Нет, борматуху он бы в сетку положил, точно водка, может быть, литровую бутылку взяли?
— Неужели на литровую насшибали?
Спиридонов и Рафиков Николай скрылись за поворотом дома, и Мухутдинов Олег с Букаре-вым Сергеем стали молча смотреть за неинте-ресными мамашами, покачивающими разноцвет-ные яркие колясочки и читающими романы про сильных деловых женщин, дающих сто очков вперед безвольным мужчинам.
— В картишки?
— Надоело.
— Попадешь отсюда камнем в ту консервную банку?
— Не знаю, надо попробовать. Давай ты пер-вый.
— Ничего девочка идет, а?
— Да это же Дашка.
— Нет, какая Дашка, у Дашки другие волосы были.
— Дашка.
— В самом деле Дашка.
— Что-то давно ее не видно было.
— Она замуж вышла, с родителями давно уже не живет.
— А кто у нее муж?
— Кажется, Митька, она все с ним ходила.
— Да ты что, Митька на Валюхе женился, у них на свадьбе Гоша еще свидетельницу облевал.
— А, ну да. Тогда не знаю. Может быть, сви-стнуть?
— Не надо — подумает, что пьяные.
Даша зашла под арку, Мухутдинов и Букарев опять тоскливо замолчали.
— В шашки?
— Лучше в поддавки.
— Расставляй.

Павел Сыртланов был красив и подтянут, черно-белая палочка ловко вращалась в его ру-ках, а желтый свисток, с легким запахом дорогих сигарет напарника Камкина, время от времени издавал пронзительные трели. Автомобили дви-гались осторожно, а водители автомобилей не-много нервничали. Сыртланов хотел остановить вишневый автомобиль для проверки документов у яркой брюнетки Ляли, но, хоть и любил бесе-довать с улыбчивыми девушками на не очень очевидную для них тему правил дорожного дви-жения, решил в данный момент быть велико-душным.
А Ляля совершенно забыла о грозном инспек-торе ГАИ, как только увидела цокающую по тро-туару Дашу, и, не обращая внимания на знак за-прета остановки, скрипнула тормозами и наехала правым колесом на бордюр.
— Даша!
— Ляля?
— Привет, как дела? Ты знаешь, что Юлька Морозова пятнадцатого замуж выходит?
— Все-таки, наконец, решилась?
— Да, уговорил ее пузатый, скоро и сама та-кая же станет. Сегодня вечером у Романовой де-вичник прощальный, приходи, Юлька хотела те-бя увидеть.
— Честно говоря...
— Не придешь — обидишь на всю жизнь.
— Ну, может быть.
— Старший сержант Сыртланов! Предъявите ваши документы, пожалуйста!
Ляля быстро сказала Даше: «Ладно, пока» и, медленно поправив густую прядь волос, повер-нулась к Сыртланову.
— Одну минуточку, старший сержант.
— Почему в неположенном месте останавли-ваемся?
Ляля обезоруживающе-наивно захлопала рес-ницами:
— Я нечаянно.
Сыртланов, предвкушая удовольствие, посту-чал Лялиными документами по планшету с про-токолами и квитанциями:
— Что у вас в багажнике и салоне автомоби-ля? Наркотики, оружие, порнографические жур-налы?
— Ой! У меня там человек, он не совсем одет, как положено.
Сыртланов удивленно просунул голову в окно и увидел мужчину, прикрытого только банным халатом.
— Эй, мужик, ты кто?
Мужик поднял голову с сиденья, плюнул на ладони и причесался, потом уверенно протянул руку, снял с головы Сыртланова фуражку и на-хлобучил себе на голову. Беспредельное возму-щение не охватило Сыртланова, он только ска-зал:
— Здрасьте, Захар Викторович.
— Сыртланов! Это ты, что ли?
— Это я, Захар Викторович.
— Почему без разрешения останавливаешь?
— Я же не знал, Захар Викторович.
Ляля нежно чмокнула Захара Викторовича в щечку:
— Захарчик! А почему ты мне не говорил, что ты начальник над милиционерами?
— Лялька, я стеснялся.
— И ты всех знаешь в лицо и по фамилиям?
— Лялька, у нас, у милиционеров, феноме-нальная память.
— Захарчик! Ты бесподобный!
Сыртланов кашлянул в кулак, и, проигрывая в уме, что может дать огласка аморального пове-дения самоуверенного начальства, тихо попро-сил:
— Захар Викторович, отдайте фуражку, по-жалуйста.
— Забери, но чтобы больше таких безобразий ни-ни!
Сыртланов хотел незаметно удалиться испол-нять непростые обязанности, но Захар Викторо-вич попросил его снова заглянуть, и Сыртланов, предусмотрительно оставив фуражку в руке, опять просунул голову в салон автомобиля.
— Сыртланов!
— Слушаю, Захар Викторович.
— Пошел вон, Сыртланов!
— Эх, Захар Викторович, Захар Викторович...
Ваня Печко то заматывал, то разматывал длинный шерстяной шарф вокруг своей тонкой шеи.
— Сафиулла, так что же мне делать, как ты считаешь?
— Мне трудно что-то посоветовать — не знаю.
Сафиулла поднял большой желтый кленовый лист и подумал, что можно будет написать кар-тину, как падающие кленовые листья превраща-ются в когтистые лапы и разрывают на части прохожих. Чтобы не забыть сюжет, Сафиулла положил свернутый пополам лист во внутренний карман черного с отливом бархатного пиджака.
— Зачем он тебе?
— В случае амнезии напомнит обстоятельст-ва.
— А ты не пей. О! Даша!
Сафиулла расплылся в улыбке и протянул вперед длинные руки:
— Здравствуй, Даша.
Сафиулла, Даша и Ваня сели на холодную скамейку и стали весело разговаривать. Настрое-ние у Сафиуллы и у Вани поднялось, только вот Даше было немного неудобно поворачивать го-лову то в одну, то в другую сторону на настой-чивые требования собеседников выслушать именно его.
— Даша, не хочешь сходить на открытие ор-ганного зала?
— Хочу.
— Значит, договорились?
— Договорились.
Ваня Печко почти без сожаления достал из пакета теплое шампанское, снял с пробки прово-лочку и, подняв бутылку вверх, встряхнул ее. Пробка выстрелила и высоко взлетела вверх, вместе с пробкой фонтаном полусладкой пены вылилось пол бутылки на рукав Вани, на туфель-ку Даши и на черный с отливом бархатный пид-жак Сафиуллы.


13

Грогину не хотелось идти к Романовой Свет-лане, но звание любовник обязывало иногда по-являться в ее просторной квартире, пить кофе из маленьких чашечек, иногда коньяк из плоских рюмок, шептать когда-то страстные предложе-ния, искать губами осточертевшую родинку на правом плече и стараться уйти домой до прекра-щения работы общественного транспорта. Гро-гин купил Романовой ее любимые соленые орешки и безалкогольное сладковатое пиво.
Романова Света сначала запрещала девчонкам курить в комнате и выгоняла всех на балкон, но потом махнула рукой, и сизый дым повис под потолком.
Лялька обняла Морозову Юлю и поцеловала ее в губы:
— Ничего, Юлька, я два раза замужем была, и, смотри, — хоть бы хны. Могу и третий раз выйти. Если не понравится — разводись, с этим добром нельзя церемониться.
— Дашка, у тебя-то как жизнь?
— Не спрашивай — не надо.
— У всех какая-то ерунда. К черту всех этих глупых, жадных, самоуверенных мужиков!
Алла в пятый раз поставила пластинку Пуга-чевой с песнями о безвозвратности любви и до предела вывернула уровень громкости.
Девчонки приглашали девчонок и, придавая лицам томные выражения, танцевали, тесно прижавшись друг к другу.
— Юрлова, кто из нас мужчина: ты или я?
— Лучше ты будешь.
Юля Морозова сильно ударила кулачком по столу.
— Сделайте потише — я ничего не слышу. Дайте мне с Дашей поговорить!
— Молчи, Юлька, твоя жизнь кончилась — читай поваренную книгу, запасайся стиральными порошками и средством от потливости мужских ног.

Грогин слышал за дверью шум сильной гу-лянки и соображал, по какому поводу она могла бы быть. Звонок надрывался, иногда даже по-хрипывал от напряжения, но Грогину никто не открывал.
Даша крикнула Романовой Свете:
— Света! Кажется, звонят!
— Светка, прежде чем открывать, посмотри в глазок!
— Светка! Не смотри в глазок, я всю жизнь мечтала, чтобы меня изнасиловали бандиты!
Романова открыла дверь, и Грогина при-стально осмотрели выскочившие в коридор Алла Кротова, Лида Бубнова, Вильданова Оля, Кова-лева Софья и Хунафина Влада.
— Девчонки, мужик какой-то пришел.
— Давай его сюда!
— Это же Грогин, хахаль Светкин.
Грогин растерялся, смутился и еле сдержался, чтобы не взглянуть, застегнута ли у него ширин-ка.
— Здрасьте. Света, я не знал, что у тебя гости, я, наверно, лучше в другой раз как-нибудь...
— Проходи на кухню, я тебя покормлю. У нас девичник, мы Юльку Морозову замуж выдаем.
— Ну что там, девчонки?!
— Светка увела своего на кухню кормить.
— Вот, Юлька, для них главное пожрать. На-до ему еще газетку под дверь просунуть, чтобы не скучал.
— Да перестаньте вы.
— Дашка, не защищай мужиков — они наши враги.
Грогин дал Светке в левую руку орешки, а в правую — безалкогольное пиво, Светка пьяно растрогалась и мокрыми губами впилась в губы Грогина, и Грогин вдруг понял, что у него слегка заложен нос, и что как бы не разболеться в бли-жайшее время.
— Петя.
— Что?
— Петя...
Светка заплакала, нос ее стал лиловым, глаза покраснели, а нижняя губа оттопыренно повисла.
— Перестань, ты слишком много выпила — тебе надо умыться, пойдем в ванную.
Грогин вывел Романову из кухни и сразу же завернул ее в ванную комнату.
— Грогин, ты зачем ее обидел, мерзавец?!
Грогин закрыл дверь на шпингалет и пустил шумную водопроводную воду.
— Эй! Ты там не утопи нашу Свету!
— Что случилось-то?
— Да Светка что-то разревелась от впечатле-ний и переживаний.
Грогин смыл с лица Романовой слезы, пудру, помаду и тушь. Романова успокоилась, села на край ванны и уткнула лицо в большое полотенце.
— Петька, ты смыл с меня всю косметику, я теперь некрасивая.
Грогин поцеловал Романову в переносицу и погладил мягкие волосы, недавно освобожден-ные от пружинок химической завивки.
— Не завел себе еще кого-нибудь помоложе?
— Нет, не завел еще. У тебя как дела — заре-гистрировала свое общество ограниченной от-ветственности?
— Без проблем.
— Молодец, я рад за тебя.
— Спасибо. Дай мне, пожалуйста, с полки помаду и тушь.
— Подожди, сначала поцелуемся — у тебя невкусная помада.
— А у кого вкусная?
Грогин обнял Романову и, слушая через дверь плавную мелодию, покружился на маленьком пятачке между ванной и зеркалом.
— Грогин! Ты что там делаешь с нашей Све-той?
— Петь, перестань, — неуверенно сказала Романова.
Романова чертыхнулась и помогла Грогину расстегнуть хитрую застежку лифчика.
— Эй, вы там!
Грогин на полную мощь включил воду, за-глушая все голоса, кроме стука собственного сердца.

Ляля подошла к ванной и, отыскав между дверью и косяком самое широкое пространство, пустила туда струйку табачного дыма.
— Грогин, ты кончил или опять начал?
Вильданова Оля и Юрлова захихикали, а Гро-гина уже ничего не могло остановить.

— Петь, я достала два билета на органный концерт, а?
— Когда?
— В среду.
— Подумаем.
Грогин и Романова вышли из ванной комна-ты. Романова прошла в комнату и стала расска-зывать, что ей стало немного нехорошо, но Петр ей помог обрести себя.
Грогин, не прощаясь, как и просила Романова, прошел в коридоре мимо стоящей к нему спиной и говорящей по телефону Даши, открыл входную дверь и захлопнул ее с обратной стороны. Даша обернулась на шум и увидела краешек плаща Грогина.


14

Анастасия Конникова еще раз со всех сторон оглядела Диму Конникова: пиджачок сидел хо-рошо, брючки были чуть-чуть коротковаты, зато черные лакированные ботиночки и белые носоч-ки над ними были великолепны.
— Веди себя хорошо, мы идем слушать ор-ганную музыку, там будет много взрослых лю-дей, не позорь меня перед ними.
— Угу.
Анастасия Конникова взглянула на часы: муж достаточно давно ушел в гараж за машиной, но до сих пор не вернулся, хотя мог бы и поторо-питься, зная, что она нервничает, и, вообще, мог бы тоже послушать неповторимого Баха, а не ссылаться на надуманную занятость.
— Наконец! Что так долго?! Я уже не знала, что и думать!
— Все нормально, более чем успеваем — времени навалом.
— Опять, наверно, лясы точил с шоферами, одни железки в голове!
— Да ладно.

Грогин подошел сзади к сидящей на скамейке Романовой Светлане и пощекотал ее слегка от-топыренное ушко нежным влажным лепестком большой белой розы.
— Давно ждешь?
— Нет, не очень. Розочка кстати, подарим ор-ганисту после концерта.
— А вдруг не понравится?
— Все равно подарим, человек же в первый раз к нам приехал.
— Как хочешь.

Даша протянула Сафиулле руку:
— Привет, мы не опаздываем?
— А черт его знает.
Сафиулла встал на левое колено и поцеловал Дашины пальчики.
— Бог мой, Сафиулла! Ты напился?!

Берг Карл Иванович за полчаса до концерта брал могучие аккорды, вслушивался в звук и в собственные пальцы. Педаль западала, несмотря на подсунутый под нее толстый кусок черной ре-зины.
К Бергу Карлу Ивановичу подошла Агния Платоновна и аккуратно кашлянула в кулачок.
— Все в порядке, Карл Иванович?
Карл Иванович не хотел скандалить перед концертом, поэтому вымученно осклабился, ска-зал, что все в порядке, и ушел в свою гримерную.
Карл Иванович быстро ходил из угла в угол маленькой гримерной подпрыгивающей журав-линой походкой, неприятно ощущая тоненькие струйки под мышками.
Агния Платоновна постучала толстым обру-чальным кольцом по блестящей круглой ручке и тут же ее повернула.
— Карл Иванович! У нас полный аншлаг! Я так рада!
— Я тоже рад. Извините! Мне надо сосредо-точиться.
— Понимаю, понимаю.
Даша удивленно повернулась к вдруг встав-шему как вкопанному Сафиулле:
— Сафиулла, что опять?
Сафиулла постоял в раздумье, потом резко отбежал на газон к старой березе и резко согнул-ся пополам. Даша покачала головой и пошла по мягким лужайкам скверика имени Матросова к ближайшей автобусной остановке.

Агния Платоновна медленно выплыла на се-редину сцены, приняла на себя первую волну ап-лодисментов (смысл которых Грогин не совсем понял, но тоже два раза хлопнул в ладоши) и объявила начало концерта.
Из боковой маленькой двери выскочил Карл Иванович Берг, быстро кивнул зрителям, опять радостно зааплодировавшим, сел на красную скамеечку и заиграл малоизвестную токкату еще менее известного немецкого композитора семна-дцатого века.
Зрители пятнадцать минут торжественно слушали слегка заунывную музыку и строго ко-сились на того, кто осмеливался кашлянуть или скрипнуть креслом. Еще через пятнадцать минут Карл Иванович Берг закончил токкату, и Агния Платоновна опять медленно выплыла на середи-ну сцены и объявила о премьерном исполнении недавно найденной в архивах Дрезденской биб-лиотеки второй токкаты того же автора. Зал встретил это сообщение более жидкими апло-дисментами. Вторая токката походила на пер-вую.
Грогин заскучал и сдвинулся в сторону от Романовой, духи которой резали ему глаза. Светлана Романова морщилась стоптанной на-бойке на почти новых туфлях, Григорьев с тру-дом сдерживал зевок, Анастасия Конникова дер-жала руку на колене Димы Конникова, чтобы уловить первые признаки попытки мотнуть но-гой, Татьяна Воронкова разворачивала в кармане конфету, а Зоя Игнатьевна Безрукова уговарива-ла себя, что ничего более божественного, чем ор-ганная музыка вживую, она не слышала.
Карл Иванович закончил играть вторую ток-кату, и на него обрушился шквал аплодисментов облегчения, после чего Агния Платоновна мед-ленно выплыла на середину сцены и объявила антракт. Буфета в доме-музее не было, поэтому слушатели ходили по коридорам и доступным помещениям, делясь первыми впечатлениями.
Быстрый перерыв закончился, слушатели рас-селись на своих местах, а Грогину показалось, что у Карла Ивановича носки разных оттенков, но он не был в этом уверен и решил после кон-церта уточнить у Романовой, если та, конечно, сможет что-нибудь сказать толковое — уж боль-но глубоким и ритмичным было ее дыхание.
Вторая часть концерта была веселее первой, люди узнавали величественного Баха, а некото-рые даже предполагали, что, возможно, это не столь известный Персел; и те, и другие, когда Карл Иванович вставал и кланялся, бурно апло-дировали, стряхивая нежные стрелки наручных часов.
Анастасия Конникова опустила сильно на-крашенные веки — ей было хорошо, потому что она любила музеи, выставки, концерты, пре-мьерные спектакли, одухотворенную атмосферу, приобщение к прекрасному и приобщение к это-му же прекрасному сына, который ведет себя, слава богу, спокойно и культурно, не то что де-вочка слева, ерзающая на стуле весь концерт при полном попустительстве родителей, если бы и мужа в свое время не упустить и... Анастасия Конникова открыла глаза и мягко повернулась к Диме Конникову. У Анастасии Конниковой об-мерло в груди, как позапрошлым летом, когда она подплыла к красному буйку, запрещающему дальнейшее продвижение, и дисциплинированно повернула назад к берегу, а в это время ее за но-гу дернул вниз Миша Вислогузов, перепутавший в мутной воде Анастасию Конникову с одно-классницей Лыкиной. Дима Конников всунул весь указательный палец в правую ноздрю и с нескрываемым удовольствием вращал им там. За Конниковым Димой с интересом наблюдали: де-вочка слева, ерзающая на стуле, Грогин, Татьяна Воронкова, Стешкин, Торжков и Карл Иванович Берг, с достоинством опускающий голову в сто-рону чрезмерно благодарной публики.
Карл Иванович сыграл последнюю короткую эмоциональную вещь. Зал встал и очень долго аплодировал. Карл Иванович поклонился и сыг-рал еще одну последнюю короткую мажорную вещь. Зал опять долго аплодировал, а Трофимов даже несмело крикнул: «Браво!». Карл Иванович опять сыграл маленькую вещь. Зал опять апло-дировал, Дима Конников громко спросил у Ана-стасии Конниковой, когда они пойдут наконец домой, и Анастасия Конникова густо покраснела. Карл Иванович повторил первую маленькую вещь. Зал не сдался и опять обрушил на Карла Ивановича шквал.
Карл Иванович выбегал, обалдело улыбался, кланялся, брал два-три аккорда, убегал и опять вбегал.
Грогин постукивал правой ладонью о левую и подумывал, что если неожиданно потерять соз-нание и грохнуться в проходе, то эта концертная лента Мебиуса все-таки разорвется, а то до утра маэстро не выдержит, и дядя Юра получит еще одного напарника по игре в шахматы.



15

Валера вымыл посуду, раковину, плиту, ван-ную, пол и окна, постирал рубашки, белье и нос-ки, выбил во дворе половики, полил цветы, сва-рил борщ, поджарил картошку с котлетами и ис-пек пирог с мелконарезанными кисленькими яб-лочками. Валера взвесил на ладони теплую бу-тылку шампанского, хотел ее затолкать в моро-зильник и подержать там до приятного охлажде-ния, но морозильник был забит продуктами, по-этому Валера поставил бутылку в раковину под студеный ручеек водопроводной воды. Валера чуть не включил телевизор, но, подумав, что Даше это может не понравиться, передумал включать и прилег на диван почитать газетку. Валера сладко задремал, запричмокивал губами и засопел.
Два с половиной часа назад Татьяна Игнать-евна заблаговременно позвонила Валере и сказа-ла, что Даша сегодня придет домой и чтобы они уж как-нибудь все-таки помирились.
Валере снилось, как он ловит губами мягкие, вьющиеся волосы Даши, как Дашины тонкие пальчики гладят его лицо, как все ближе и ближе она наклоняется к нему, как... раздался звонок и Валера, сбрасывая с лица нежный «Спорт-экспресс», бросился встречать Дашу. Валера от-крыл дверь, а сосед снизу Егор Богомолов все давил кнопку непрерывного звонка.
— Хватит звонить — я уже открыл дверь! Те-бе чего?
— У тебя трубу прорвало, а меня затопило — в кухне тапочки с тараканами плавают.
— Ничего у меня не прорывало.
Валера вместе с Богомоловым зашли на кух-ню, и носки обоих почти по щиколотку сразу стали мокрыми.
— Что это у тебя шампанское в раковине пла-вает и зачем ты воду не закрываешь?
Валера не успел объяснить Богомолову си-туацию, он увидел за спиной Богомолова удив-ленную Дашу. Даша сделала два шага вперед и тоже промокла по щиколотку.
— Что здесь случилось?
— Понимаешь, Даш, ты извини, я тебя хотел встретить и случайно...
— Спасибо!
— Даш, ты не поняла, я все убрал, пирог твой любимый испек.
— Носки все промокли! Что же это такое! Каждый раз одно и то же!
— Даш, я тебе сейчас шерстяные носки при-несу, Даш, не каждый раз, ты...
— А кто возместит ремонт кухни?
— Какой ремонт?
— Который я только что сделал, между про-чим!
— Ты про свой ремонт рассказывай друзьям-алкашам — вода, наверно, хоть немного копоть со стен смыла.
Даша поморщилась, выловила из раковины бутылку шампанского и сунула Богомолову:
— Валера, хватит! Возьмите, дядя Егор, бу-тылку, извините, что так получилось.
— А огурчик?
— Дядя Егор, вы что же будете шампанское огурцом закусывать?
— А я шампанское у барыги Самоделкиной на бутылку водки сменяю.

Даша бросала большие тряпки в лужу, тряпки темнели и впитывали в себя тяжелую воду, Даша поднимала сочащиеся тряпки и брезгливо пере-давала их Валере, Валера сильными руками вы-кручивал тряпки над ванной, пока они не стано-вились почти сухими, и опять передавал Даше.
— Даша, случайно все получилось.
— Хватит, надоело, уже полчаса канючишь — случилось и случилось.

Гера пил шестую чашку чая.
— Вкусный пирог, научила тебя все-таки ма-ма пироги печь.
— Она не меня научила — это Валера пирог испек.
— Валера, ты молодец.
Валера смутился, пожал плечами и не нашел-ся что сказать.
— А вот борщ ты, наверное, готовила — пре-сный.
— Да, наверное, я.
Валера с опозданием вышел из легкой задум-чивости:
— Нет, борщ тоже я — его я не очень умею.
— Налей мне, пожалуйста, пива, что-то пива захотелось.
Валера открыл запотевшую бутылочку пива и налил в длинный узкий стакан.
— Гер, тебе?
— Нет, я же абсолютно не пью. Кстати, неде-лю назад на медкомиссии врач меня послушал, пощупал меня, рот мне открыл, всунул в горло мне ложку и говорит: да, батенька, вижу, сколько табачищу выкурено, сколько цистерн водки вы-пито — погуляли за жизнь. А я ему: мол, не ку-рил ни разу, а насчет водки — хорошо, если бу-тылка выйдет. Так и не поверил эскулап.
— Как Толик поживает — давно не видела его, подрос?
— Подрос, грубить стал и учится так себе.
— Он же смышленый был, в шахматный клуб ходил с дедом.
— Ходил, но переехали, и перестал ходить, да еще их тренер Юр Юрыч от переутомления на Владивостокскую попал.
Валера хихикнул и поперхнулся соленым су-хариком.
— Зря смеешься.
Валера закашлялся.
— В школе — кошмар, в четвертом классе за-дают такие задачки, которые мы решали в классе седьмом, каждую неделю сочинение «Как я про-вел выходной день».
— Что вы пишете?
— Да что там писать — врем про утреннюю зарядку, конструирование, чтение, общую убор-ку квартиры, выгуливаем несуществующих щен-ков и так далее.
Даша сделала последний глоток и поставила стакан в раковину.
— Наверно, это прогресс, Гера.
Валера украдкой посмотрел на часы и в про-грамму телевидения.
А Гера вдруг стал развивать тему школьного образования. Даша заскучала на сменной обуви, на сборах обязательных денег для подарков, не-заметно зевнула, отвернувшись к раковине, на несправедливых оценках и некорректных при-дирках открыла воду и стала мыть посуду, а на устаревших методиках и косном педагогическом коллективе сказала:
— Гера, давай лучше кино посмотрим.
— Нет, я лучше домой пойду — проверю уроки своего сына.
Валера воспользовался словами Даши и включил телевизор: красивый мужчина ударил некрасивого мужчину в челюсть, тот вышиб раз-летевшуюся в куски дверь и упал в бассейн.
Через два часа Гера, долго покопавшись в ко-ридоре и,никак не поддавшись на уговоры ос-таться ночевать на кухне на раскладушке, по-прощался и ушел домой.


16

Грогин поправил галстук Зюзину:
— Ну и зачем ты меня сюда привел?
— Погоди, все будет о'кей.
Нарядно одетые люди ходили по банкетному залу ресторана «Россия», брали со столиков ма-ленькие бутерброды, останавливали официантов с подносами шампанского, собирались группами, разговаривали, представляли одних другим, от-пуская в спину третьим некоторые подробности их биографии, — одним словом, веселье было в полном разгаре.
Грогин ходил за Зюзиным, который жал всем подряд руки и иногда, показывая на Грогина, го-ворил, что это Грогин, тогда и Грогин ощущал липкость чужих ладоней.
— Зюзин, ты меня достал — делай, что хотел, и пойдем отсюда.
— Как ты не понимаешь, что это так важно — засветиться в обществе. Грогин, ты расслабься, отдыхай и, главное, тусуйся, тусуйся, пофлиртуй с кем-нибудь, только не с длинноногими барыш-нями в бриллиантах — бандиты, как правило, народ очень консервативный, с узкопатриар-хальным воспитанием.
Грогин нацелился на бутерброд с балычком, слегка сдвинул Зюзина, протянул руку и увидел идущего к нему подполковника Скороходова Никиту Трофимовича в малиновом пиджаке на-вырост. Никита Трофимович искренне обрадо-вался, увидев знакомое лицо, как радовался и другим знакомым лицам.
— Здравствуйте! А я смотрю: вы — не вы!
— Здравствуйте, видимо, это я.
— Как жизнь, сколько мы уже не виделись? Замечательно было в прошлый раз, и вы были великолепны.
— Да ну, так уж и великолепен.
— Не скромничайте. О, извините, надо засви-детельствовать почтение Святославу Геннадье-вичу.
— Всего хорошего.
Зюзин проглотил сразу два бутербродика с красной икрой и запил их бокалом успевшего потеплеть шампанского.
— Грогин, ты мерзавец. Я тебя со всеми зна-комлю, а тебе трудно представить меня человеку, который близко знает Святослава Геннадьевича.
— Зюзин, ты мне надоел со своей светско-стью. У этого подполковника с отшибленной па-мятью я сидел в отделении, пока меня не выта-щил оттуда вечно пьяный друг Сафиуллы Дани-ла Сергеевич.
— Слушай, мне надо взять интервью у самого Святослава Геннадьевича, которое он, по слухам, не прочь мне дать. Пойдем со мной — если что, то лучше умереть с другом.
— Хорошо, попросим, чтобы забетонировали в фундаменте одного дома.
Грогин взял бокал шампанского и чокнулся с бокалом Жанны Богачук.
— Ваше здоровье, несравненная. Если мы не вернемся, считайте нас бизнесменами.
Жанна Богачук загримасничала и пустила че-рез трубочку в свое шампанское несколько пу-зырьков воздуха.
— Петр, я же тебя предупреждал! Ради бога, не связывайся с этими школьницами, не знаю-щими ничего, кроме мужской анатомии.

Луноход скучал, он не любил шумные сбо-рища галдящих теток и хилых мужчин, каждого из которых он мог бы удавить двумя пальцами. Но обязанности есть обязанности, и пока Свято-слав Геннадьевич не скажет, придется здесь тор-чать.
Луноход задержал дыхание, чтобы не втяги-вать в себя французский освежитель воздуха подполковника Скороходова: зачем держать на подсосе мента, от которого никакого толка, впрочем, Святославу Геннадьевичу, конечно, виднее, денег только жалко, ведь столько еще надо: поменять машину, достроить дачу, ремонт в квартире, а эти кровососки — одна Жанка, стерва, чего стоит...
— Позвольте.
Луноход посторонился, и в дверь кабинки Святослава Геннадьевича, тихонько постучав, юркнул Крючок.

— Здравствуй, Святослав Геннадьевич.
— Крючок, я устал ждать, когда бабки прине-сешь?
— Святослав Геннадьевич, дела не идут, кру-гом двери бронированные, замки, сигнализация, собаки, конкуренты, дороговизна, представля-ешь, сколько Буратино за несчастную фомку стал брать?...
— Крючок, меня не волнуют твои дела, ты должен приносить свою долю, тебя же, дурака, потом из общака на зоне греть будем.
— Святослав Геннадьевич, на какой зоне, ти-пун тебе на язык, и так весь на нервах, еще ты.
— Все равно проколешься — ты старый, пьющий, самообразованием не занимаешься.
— Да ну что ты, ей богу! У тебя шутки, елки-палки!
— Ладно, чтобы в понедельник деньги были, не принесешь — счетчик включим.
— Мне счетчик? Святослав Геннадьевич, да мы с тобой... Да я столько тебя... Да мы...
— Крючок, я все помню, если бы я не пом-нил, с тобой бы Луноход разговаривал. Мне, ду-маешь, приятно со всеми разбираться, у меня врагов, знаешь, сколько? Либо ты, либо тебя — сам понимаешь.
Крючок расстроенно прикрыл дверь кабинки Святослава Геннадьевича. Он пригладил и без того прилизанную бриллиантином прическу и, не обращая внимания на Лунохода, заинтересо-ванно разглядывавшего его некрепкую шею, ушел в глубину зала напиваться дармовым трех-звездочным коньяком.

Зюзин постукал по плечу Лунохода указа-тельным пальчиком:
— Можно нам побеседовать со Святославом Геннадьевичем?
— Ты что, педик, меня руками трогаешь?! Я тебя...
Луноход перевел внимание на Грогина и еще больше возмутился, потому что это был именно тот, на поведение которого пожаловалась ка-призная профура Жанка, и которому он собрался сломать нос при случае, хотя и понимал, что, в общем-то, не за что.
— А ты кто такой?!
— Начальник отдела по борьбе с организо-ванной преступностью.
— Чего?!
Зюзин умоляюще сжал локоть Грогина и опять попытался привлечь к себе внимание Лу-нохода:
— Не слушайте его, это журналистские шут-ки такие. Будьте все-таки добры...
Но в это время из-за отделанной под дуб дверцы высунулся сам Святослав Геннадьевич:
— Что за буза?! Кто такие?!
— Это я — Зюзин.
— А бумагомаратель, а второй кто?!
— Мой товарищ, тоже пописывает в свобод-ное время. Если можно только мне одному, то он подождет меня снаружи.
— Пусть тоже заходит, он мне нравится. Лу-ноход!
— Что, Святослав Геннадьевич?
— Луноход, ты потоньше. Сам понимаешь, тебе тут не в этой, как ее, в общем, давай полег-че, мы же не эти, в конце концов!
— А я и ничего совсем!
Грогину не очень хотелось нравиться дород-ным мужчинам в летах, поэтому он на всякий случай спросил Зюзина:
— Твой уркаган классической половой ори-ентации?
— Нет, Грогин, — он некрофил.
— Это успокаивает.
Святослав Геннадьевич налил Зюзину и Гро-гину по полному чайному стакану коньяка и предложил выпить за знакомство. Зюзин несмело высказал желание сначала поработать, а потом, так сказать, отдохнуть, но Святослав Геннадье-вич настоял на совмещении работы с удовольст-виями.
После ударной дозы Грогин и Зюзин стали задавать смелые вопросы и получать смелые от-веты Святослава Геннадьевича. В середине бесе-ды Святослав Геннадьевич налил еще по чайно-му стакану коньяка, после которого Грогин и Зюзин стали задавать совсем смелые вопросы, а Святослав Геннадьевич давать еще более смелые ответы. В конце беседы Святослав Геннадьевич налил по третьему чайному стакану коньяка и предложил Грогину и Зюзину поехать к нему на дачу, где устроить грандиозный загул с визгли-выми девочками, бильярдом, купанием в бассей-не и беспорядочной стрельбой из крупнокали-берного оружия по пивным банкам.


17

Алла Кторова, сидя в хвойной ванне, позво-нила Даше. Даша и Кторова беззаботно поболта-ли о различных предметах, и Даша уже было со-бралась попрощаться с Аллой, когда Алла вдруг вспомнила, что посетила недавно с Марселем Кудакаевым кинотеатр имени Гагарина и по-смотрела там смешной стереофильм. Алла за де-сять минут подробно рассказала Даше часовую комедию с героями, падающими в зал, автомо-билями, давящими зрителей первых рядов и про-чими эффектами бессюжетной ерунды. Даша мужественно слушала Аллу и чертила на пыль-ной полировке тумбочки солнышко, речку, де-вочку, мальчика, домик, лодочку, пальму и птич-ку.
— Даша, ко мне, кажется, Марсель стучится, пока, звони.
— Непременно, пока.
Валера одной рукой приобнял Дашу за плечи, а другой, облокотившись на тумбочку, размазал Дашин рисунок.
— Даша, в ресторане «Россия» сделали такие уютные кабинки для двоих — там сидишь и ни-кто тебе не мешает, музыка хорошая и публика в общем-то приличная, сходим?
— Наверно, очень дорого?
— Не очень.
Даша представила уютную кабинку, малень-кий столик, мягкую музыку, хорошее вино и вкусную пищу, которую не надо готовить самой, и согласилась.

У ресторана «Россия» стояло много автомо-билей, громко играла музыка, из дверей выходи-ли проветриться разгоряченные отдыхающие.
Швейцар Афанасий Ляпушкин вежливо спро-сил у Даши и Валеры, есть ли у них приглаше-ние. Даша сказала, что у них нет приглашения и она не знала, что для входа в заурядный ресторан нужно иметь приглашение. Афанасий Ляпушкин снисходительно погладил окладистую бороду и объяснил, что сегодня презентация банка «Не-дры» и поэтому пропускаются только пригла-шенные.
Черный длинный лимузин прошуршал около Даши и Валеры. Из него вышли Святослав Ген-надьевич и Луноход. Афанасий Ляпушкин эле-гантно открыл перед ними стеклянную дверь в той степени корректности, когда она если и пе-реходит в подобострастность, то только чуть-чуть. Луноход по ходу движения скосился на Дашу: жаль, что сегодня не свободен, а то бы, но, с другой стороны, от таких одна нервотрепка, а Жанка Богачук вчера смоталась, зараза, но зато сегодня она на две недели вперед отработает, правда, Святослав Геннадьевич говорил о стрел-ке с Салимом, а девушка хорошая, может быть, пора жениться — дом, обед, ужин, дерево поса-дить, сына вырастить и ...
— Луноход, ты, что, сдурел, куда ты попер прямо на стол?!
— О, Святослав Геннадьевич, я что-то это, задумался!
— Луноход! Зачем тебе думать – я-то на что?

Даша подняла воротник плаща Валеры:
— Сегодня нам не повезло. Пойдем.
Афанасий Ляпушкин постучал по тонирован-ному стеклу номерком с вешалки:
— Не расстраивайтесь, девушка, при опреде-ленных обстоятельствах, в виде исключения, мы идем навстречу людям.
— Нет, там слишком много народа, поэтому мы не будем тратить определенные обстоятель-ства.
— Дело хозяйское, — глаза Афанасия Ля-пушкина перестали отражать веселые фонарики вечернего города.
Даша и Валера медленно пошли по аллее в сторону кинотеатра имени Гагарина, Валера взял Дашу под руку, Даша хотела высвободить руку, но ей было лень.

Порывы ветра мотали из стороны в сторону большой фанерный щит с намалеванными звер-скими рожами и надписью в завитушках о том, что в кинотеатре имени Гагарина идет премьер-ный показ стереокомедии с участием знамени-тых актеров и молодых талантливых актрис. Ва-лера выпустил локоть Даши и стал читать все крупные и мелкие надписи на рекламном щите:
— Кино, говорят, интересное, эффекты там всякие, и смешное, сходим?
Даша не хотела идти домой еще больше, чем посещать кинотеатры, поэтому она пожала пле-чами, и они пошли к серому зданию кинотеатра.
Скучающий кассир Бялко Марина Станисла-вовна вяло продала Даше и Валере два билета без номеров мест — сядете куда захотите. Ску-чающий контролер Соколов Петр Иванович, не вставая с мягкого кресла, выдрал из билетов по клочку и выдал стереоскопические очки.
В темном зале сидело несколько парочек, ко-мандированные на курсы повышения квалифи-кации ведомственных поверителей учетно-расчетных резервуаров Гололобов и Рябов, две благообразные старушки в состоянии глубокой дружбы со времен первой мировой войны, не-трезвый пенсионер Степан Гаврилович и шумная стайка подростков в первых рядах.
Благородный герой плеснул стакан воды в лицо неблагородному герою — зал отшатнулся, и Оксанка захохотала в ухо Светке.
Через пять минут Даша поняла, что именно этот фильм во всех подробностях рассказала ей Алла Кторова.
Две благообразные старушки Анна Петровна и Анна Павловна попросили Оксану вести себя потише, в ответ Оксана захохотала в ухо Иринке.
Даша наклонилась к Валере и сказала, что не хочет смотреть этот дурацкий фильм, а Валера, не поворачиваясь к Даше, заметил, что фильм смешной и совсем ничего. Нетрезвый пенсионер Степан Гаврилович отвернулся от экрана к Вале-ре и Даше:
— Правильно девушка говорит — дрянь фильм!
Даша сказала, что Валера как хочет, а она пошла домой.
Нетрезвый пенсионер Степан Гаврилович подмигнул Даше:
— Молодец девка! — так их!
Валера вдруг заупрямился и сказал Даше, что это ее дело, — он будет смотреть до конца.
Нетрезвый пенсионер Степан Гаврилович по-казал большой палец Валере:
— Парень, ты тоже молодец — у них на по-воду нельзя идти, а то потом сам будешь носки стирать, пеленки гладить, рассольники варить.
Даша бочком прошла к выходу, отдала ску-чающей билетерше Эмме Никифоровне очки, Эмма Никифоровна зевнула, прикрывшись ла-дошкой:
— По двенадцать часов работаем, — и выпус-тила Дашу из зала.
Валера посмотрел в глаза Степана Гаврило-вича и мысленно шарахнул ему кулаком в лоб. Степан Гаврилович с удовольствием чихнул:
— А вообще-то ты парень дурак, ты уж меня извини за нелицеприятность.
Валера приготовил сложную конструкцию ненормативной лексики с возможным рукопри-кладством, но две благообразные старушки Анна Павловна и Анна Петровна обратились к Валере и нетрезвому Степану Гавриловичу с тем, чтобы хоть они-то имели совесть.


18

Дима Конников привязал один конец белье-вой веревки к левому столбу, подпирающему подъездный козырек, а второй конец к правому столбу, подпирающему тот же козырек, и спря-тался в кусты в ожидании интересных наблюде-ний.

Борис Петров пожал вялую руку однокурсни-ка Голдберга и в ответ на его меланхоличное «пока» сказал свое полное энергии «пока», сунул под мышку тетрадку конспектов по теоретиче-ской механике (и как этот чертов Голдберг толь-ко в ней разбирается, ничего не смысля при этом в науках о тайных возможностях человека) и ловко прыгая через две ступеньки чистенькой широкой лестницы полного довоенным достоин-ством подъезда, заскакал вниз.
На площадке первого этажа Петров спугнул тут же разбежавшихся по углам двух серых ко-тов и находящуюся в раздумье выбора белую кошечку.
Петров выскочил из двери со скрипучей тугой пружиной, зацепился ногой за веревочку уже ус-тавшего ждать Димы Конникова и, простирая руки миру, полетел в газон со слегка вытоптан-ными анютиными глазками.
Дима Конников в восторге затаился за колю-чим кустом шиповника, порванная веревка сви-сала со столбов отслужившей финишной ленточ-кой, тетрадка конспектов Голдберга распласта-лась в пыли, Петров Борис сидел в черноземе га-зона и безуспешно, несмотря на сильную внут-реннюю концентрацию, пытался с помощью ау-тотренинга остановить капающую из расквашен-ного носа кровь.

Анастасия Конникова вышла на заваленный различным домашним хламом балкон, зацепи-лась колготками за гвоздь и, не заметив, как по-полз капризный капрон, крикнула в синие су-мерки:
— Дима! Домой! Дима! Сказка по телевизору началась!
Анастасия Конникова свешивалась с балкона, пока не увидела, как из кустов выбирается ее че-ловечек и торопливо бежит на вечернюю сказку. Как только Дима выбежал из поля видимости, Анастасия Конникова вернулась в комнату к ос-тавленной подруге Людмиле, которая не расска-зала еще и половину своих переживаний.

Две сестренки-близняшки Глафира и Капито-лина, услышав о предстоящих мультфильмах, перестали раскачиваться на ржавых качелях и тоже побежали домой, еще не ведая о том, что их папа Вавилкин Эдуард Львович основательно ра-зобрал телевизор, решив немного подрегулиро-вать блок цветности.

В троллейбусе номер двенадцать Петров Бо-рис отвернулся от пассажиров к окну и пытался в слабом отражении разглядеть, насколько непри-лично он выглядит.
Мухутдинов Олег легко узнал сопящую скрюченную фигуру и хлопнул по плечу ут-кнувшегося в стекло Петрова:
— Мосол, это ты?
Борис обернулся к Олегу Мухутдинову — сам ты мосол, придурок!
— Ну я.
Мухутдинов Олег увидел под носом у Петро-ва засохшие красные усики и сказал:
— Хайль, Гитлер! Мосол!
Борис смутился и стал ногтем указательного пальца отдирать больно прилипшие к коже крас-ные кусочки эритроцитов, неприятно вспоминая, как в школьные годы старшеклассник Мухутди-нов отбирал у него карманные деньги с обяза-тельным пинком под зад.
— Мне сейчас выходить, Олег.
— Выходи, кто тебе не дает.
Длинный Петров обогнул маленького Олега и подошел к выходу.
— Пока, Олега.
— Пока, Мосол.

Дома Петров умылся, потрогал распухший нос, позвонил Самойловой Светлане и сказал, что сегодня не сможет определить размер и цвет ее ауры, потому что сильно простудился и вы-нужден сидеть в тепле с температурой тридцать восемь и три. Светлана Самойлова посоветовала Борису пить горячее молоко и чай с малиновым вареньем.
В своей комнате Борис сдвинул тюль и стал разглядывать в подзорную трубу жизнь окру-жающих в ярком свете незашторенных окон со-седних домов. Где-то люди без движения смот-рели телевизор, где-то сидели на кухне и тыкали в тарелки вилками, где-то пили пиво и размахи-вали руками, а на балконе четвертого этажа стояла Даша и смотрела на выпуклые звезды.

Даша быстро нашла большой ковш Большой Медведицы, а потом чуть выше маленький ковш Малой Медведицы, на кончике ручки которого холодно звала к себе доверчивых путешествен-ников Полярная звезда. Потом, мигая красными огоньками, пролетел далекий самолет, спрятался за тучу желтый ятаган нарождающегося месяца, внизу на балкон вышел покурить на редкость во-нючую сигарету дядя Егор, на балконе сверху грустно заиграл саксофон, в доме напротив в ок-не шестого этажа блеснул зайчик от проехавшего автомобиля — опять прыщавый мальчик вы-сматривает переодевающихся ко сну уставших от детей, мужей, домашнего хозяйства и жизни женщин.
— Что ж вы такую дрянь курите, дядя Егор?
— А?
— Спокойной ночи, говорю.
— Спасибо, Дашенька. Хочешь сорожку вя-леную? Я тебе ее сейчас кину, лови!
Даша не успела отказаться, как рыбка взлете-ла к ее балкону, и пришлось ее схватить двумя руками.
— Молодец!
Даша поблагодарила дядю Егора и ушла в комнату чистить на газетке рыбку, не спеша есть маленькими кусочками и смотреть фигурное ка-тание по телевизору.

Даша съела рыбку, газетку вместе с мусором выбросила в ведро и достала из холодильника боржоми, но не успела сделать освежающий гло-ток, как в дверь очень настойчиво позвонили, а потом и застучали кулаком. Даша на цыпочках подошла и увидела в глазок растрепанную Анге-лину Семеновну.
— Ой! Даша, дай у тебя схорониться, мой Ильгизка за мной с топором гоняется.
— Заходите.
— Он меня точно убьет!
— В прошлый раз же не убил.
— А в этот раз точно убьет — глаза кровью налил, зубами скрежещет — убьет. Ты одна, что ли?
Даша поставила чайник и сочувственно опус-тила веки, в тысячный раз слушая историю со-вместной жизни Ангелины Семеновны и Ильгиза Набиевича. На месте четвертого ультиматума, поставленного Ангелиной Семеновной Ильгизу Набиевичу, раздался еще один звонок.
— Не открывай! Это он! Не открывай тебе говорю!
— Не беспокойтесь, я только в глазок по-смотрю!
Даша посмотрела в глазок и открыла дверь.
— Сказала же, что не будешь открывать! Он убьет меня!
— Это мой муж.
Валера зашел и испугался:
— Что случилось?
— Ничего.
— Валера, мой Ильгизка спятил, с топором гоняется.
— Опять?
— Опять.
— Может быть, милицию вызвать?
— Ой, не надо — они засудят его.
Валера пожал плечами и стеснительно, стара-ясь, чтобы Ангелина Семеновна не заметила, протянул Даше букетик из пяти маленьких жел-то-белых астр.
— Немного подвяли, но сказали, что в воде отойдут.
Даша сказала, что пусть отходят, и, не по-смотрев на астры, ушла на кухню к Ангелине Семеновне. Валера загрустил и стал сбрасывать с балкона вниз на асфальтовую дорожку по одной астре.

Ильгиз Набиевич в белой рубашке, черном пиджаке и вишневом галстуке элегантно посту-чал по металлическому замку и, как ему показа-лось, обворожительно улыбнулся открывшему дверь Валере.
— Здравствуйте, Валера, моя жена Ангелина Семеновна у вас находится?
— У нас.
— Не мог бы я с ней побеседовать?
Валера позвал Ангелину Семеновну.
— Что ж ты, Ангелина, убежала? Пойдем до-мой — не надо людям доставлять затруднения.
— Куда топор спрятал, ирод?!
— Помилуй, Ангелина, побойся бога, мне за тебя просто неудобно.
Даша оттеснила Валеру и уперла кулачок правой руки в бок:
— Ильгиз Набиевич, Ангелина Семеновна ос-танется ночевать у нас, а вы, если будете про-должать в том же духе, плохо кончите!
Даша захлопнула дверь и увела всхлипывав-шую Ангелину Семеновну в комнату.
— Мы постелем вам раскладушку на кухне, хорошо? Что ты как маятник ходишь, достань из кладовки раскладушку!
Валера, сорвав с гвоздя велосипед, свалив три картонных ящика с полки, вытащил раскладушку и за полчаса собрал ее. Даша постелила Ангели-не Семеновне хрустящую простыню, подушку в хрустящей наволочке, одеяло в хрустящем подо-деяльнике.
— Даша, зачем все такое чистое — я не лягу!
— Ничего-ничего.

В два часа ночи Ангелина Семеновна подня-лась со стонущей раскладушки и тихонечко по-дошла к спящей на маленьком диванчике Даше.
— Даша, я пойду домой.
— Почему?
— Да мой Ильгизка уже, наверное, успокоил-ся, а мне все-таки неудобно.
— Ну, как хотите.
— Даш, а что вы отдельно с Валеркой спите?
— Это мы вас стесняемся, а так у нас очень интенсивная супружеская жизнь.
— Ну, Дашка, ты даешь!
Даша закрыла дверь за Ангелиной Семенов-ной, рывком выдернула с раскладушки просты-ню, вывернула с подушки наволочку, освободила байковое одеяло от пододеяльника, скатала из белья большой ком и бросила его замачиваться в ванну.


19

Павел Сыртланов поставил автомобиль за киоск «Союзпечати» и удовлетворенно оглядел лежащий как на ладони, коварный для автолю-бителей перекресток бульвара Славы и проспек-та Октября. Множество висящих, запрещающих и разрешающих знаков, сложная разметка про-езжей части, светофоры с различными стрелка-ми, нервная обстановка заторов располагали к творческой работе. Но водители противополож-ной части дороги издали замечали затаившийся автомобиль Сыртланова — и из ложной соли-дарности предупреждали своих товарищей из встречного движения помигиванием фар, поэто-му Павлу Сыртланову было непросто реализо-ваться.
Для почину Павел Сыртланов подозвал к себе перебежавшего на красный свет пешехода Бори-са Петрова.
— Гражданин, подойдите ко мне! Почему на красный свет переходите проезжую часть?!
— Да я это...
— Назовите свою фамилию, я составлю про-токол и выпишу квитанцию на штраф.
— Голдберг...
Борис огляделся по сторонам и, не заметив нигде напарников Сыртланова, оттолкнулся но-гой в кроссовке фирмы «Найк» от бордюра и по-бежал к дому Самойловой Светланы. Сыртланов возмутился, хотел вдогонку Петрову пронзи-тельно свистнуть, но передумал — ведь у пеше-ходов нет передних и задних номеров, хотя и не мешало бы их ввести.

Павел Сыртланов внимательно изучал доку-менты Балдина, когда около него беззаботно притормозила пролетевшая на желтый свет Ляля.
— Сыртланов, привет!
Сыртланов не очень искренне помахал Ляле рукой.
— Сыртланов, скажи по рации другим мили-ционерам, чтобы они меня не останавливали.
— Да я это... У меня связь не очень и диспет-чер слушает, да и батарейки почти кончились, вот смотрите — красная лампочка горит.
— Сыртланов, я пошутила, пока!
— Пока, — сказал Сыртланов и, когда Ляля отъехала, добавил, используя короткие емкие выражения, что не является сторонником эман-сипации.
Балдин полностью согласился с Сыртлано-вым, и Сыртланов неохотно протянул Балдину документы с разрешением ехать дальше.

Карл Иванович Берг на фирменном автобусе «Аэрофлота» долго тащился через весь город в аэропорт.
Автобус надолго заурчал у светофора, а Карл Иванович равнодушно следил за тем, как стар-ший сержант Павел Сыртланов ходит вокруг желтенького такси Санько Лаврентия Исаевича и не реагирует на бурную жестикуляцию послед-него.

Андрей Пантелеевич вместе с Ибатуллиным Ринатом Газизовичем вышли на перекресток, и Ибатуллин показал указательным пальцем на Сыртланова:
— Я его знаю — он у меня права отнял в прошлом году.
— Так давай ему морду набьем!
— Нельзя, а кто за порядком будет следить? На ту сторону перейдем или нет?
— Зачем нам на ту сторону, когда магазин на этой стороне. Вообще-то ты прав, я уже раз по-страдал за рукоприкладство.
— Каким образом?
— В сто шестой школе, все «курицы» из на-чальных классов как-то разом ушли в декрет, представляешь?
— Ха-ха! Ну, ты даешь!
— При чем тут я, дело в другом.
— А-а, извини.
— Поставили меня преподавать в первом классе, преподаю себе и преподаю, а один шпин-галет все в меня из ручки целится и стреляет. Я день терпел, два терпел, на третий говорю: пере-стань целиться, гад, — он все равно целится, я ему опять: перестань, ублюдок, — все равно це-лится, и как-то в понедельник после праздника я не выдержал — он на меня только свою ручку-пистолет поднимает, а ему подзатыльник!
— И что?
— Ничего, — по собственному.
— Да, дети совсем разболтались, мы не такие были — родителей боялись и уважали.
— А учитель был как десять родителей — его в десять раз больше боялись и уважали. Может быть, все-таки водочки возьмем?
— Нет, только вино, с водки я нервничаю.

Павел Сыртланов устал, он сел в машину, включил радио на волне с песнями про настоя-щую любовь и стал думать о том, как придет се-годня вечером в гости к Наде Лифановой, ме-неджеру магазина «Солярис», подарит ей короб-ку конфет, бутылку шампанского или ликера «Амаретто», которую они тут же разопьют, что еще больше укрепит их дружбу, естественно пе-реводя ее на рельсы более конкретных отноше-ний. Павел Сыртланов давно переживал, что у него не было настоящей любовницы, а почти у всех сослуживцев были долговременные, зага-дочные пассии, о которых они многозначительно намекали и, покачивая головой, цокали языком, у него же, кроме строгой и консервативной жены Эльвиры да проституток, поставляемых пьяными сутенерами с фальшивыми правами, никого не было.
Павел Сыртланов чуть успел выскочить из машины и вытянуться перед автомобилем с ми-галкой, в котором ему показывал кулак Захар Викторович, а за автомобилем Захара Викторо-вича ехали автомобили мэрии и первых лиц крупных предприятий. В предпоследней машине главный инженер объединения «Электросила» Муратов Мэлс Эрастович читал внутри газеты «Парламентский вестник» газету «Спид-инфо».

Тетя Зина плавно повернула левую ручку на себя, а правую от себя, и ее трамвай, предупре-дительно позванивая, переполз перекресток. В трамвае тети Зины на первом сиденье дремал Темирханов Сафиулла и видел во сне, что управ-ляет трамваем, а трамвай, несмотря на интенсив-ное вращение непонятно откуда взявшегося большого черного руля, все равно съезжает с рельсов и разрезает огромными стальными коле-сами маленькие автомобильчики пополам.
На заднем сиденье сидел Синилин и нервни-чал, потому что опаздывал на работу, а бригадир Ильгиз Набиевич ему сказал на прошлой неделе, что ему надоели его фортели, и если он не хочет работать, желающих на его место полно, так как на дворе не развитой сентиментальный социа-лизм, а безжалостный капитализм со всеми вы-текающими отсюда последствиями.
Между Сафиуллой и Синилиным колыхалась рыхлая толпа раздражительных пассажиров, и не у всех из них были билеты, а на следующей ос-тановке стояла бригада крепких и принципиаль-ных контролеров.

Воспитательница детского сада номер два-дцать семь Бэлла Ростова подвела выстроенных попарно галдящих детишек к пешеходному пе-реходу.
Витя Салимов толкнул Диму Конникова:
— «Москвич» сильнее «жигуленка»!
Дима Конников толкнул Витю Салимова:
— «Жигули» сильнее «Москвича»!
Загорелся зеленый свет, и Бэлла Ростова по-вела свой гомонящий выводок через дорогу, ее сопровождал грозно свистящий в разные сторо-ны старший сержант Павел Сыртланов.

Черный, блестящий лимузин подрезал тарах-тящий «уазик» и первым встал на белой стоп-линии перед светофором.
Святослав Геннадьевич посмотрел сквозь Павла Сыртланова вдаль, где в промежутке меж-ду торчащими темно-серыми домами виднелся кусочек голубого неба. Павел Сыртланов тща-тельно протер свою черно-белую палочку, потом стал разглядывать до блеска начищенные фор-менные ботинки.

Даша беззаботно помахивала ярким пакети-ком, ее радовало теплое вечернее солнышко, рас-тянувшийся на пыльном тротуаре барбос, она вспоминала чаек, которых только что кормила белой булочкой в маленьком скверике с мелким озером посередине, и ей почему-то нравился мо-лодой человек в черном плаще на противопо-ложной стороне дороги.
Грогин удивился тому, как похожа девушка, идущая ему навстречу, на Дашу Лозье с фото-графии в квартире Сафиуллы. Даша и Грогин встретились на асфальтовом пятачке, там, где трамваи обычно выпускают своих истомившихся пассажиров. Даша взглянула на Грогина, Грогин взглянул на Дашу.
Для автомобилей загорелся зеленый свет, и они ринулись вперед к следующему светофору.
Грогин осторожно улыбнулся Даше, Даша мягко, чуть заметно улыбнулась Грогину и по-правила пуговичку на белой кофточке.
Звякнул подошедший трамвай, и из него вы-сыпали усталые люди с большими сумками, те-лежками, саженцами, мотыгами, рюкзаками и кричащими детьми.
Для пешеходов загорелся зеленый свет, Даша вместе с одной половиной бывших пассажиров трамвая перешла на правую сторону, а Грогин вместе с другой половиной на левую сторону.
Грогин остановился около женщины, про-дающей семечки, и подумал: а куда, собственно, идти дальше?
— Семечки будешь брать?
— Нет, спасибо.
— А что тогда встал как столб?! Люди семеч-ки хотят купить, а он встал тут и загораживает!



Литературно-художественное издание

Юрий Александрович Горюхин


ВСТРЕЧНОЕ ДВИЖЕНИЕ

Повесть



Редактор Фаттахутдинова М.С.


Vagant 2011

Подписано в печать 25.10.2010. Формат 70Х90/32.
Компьютерный набор. Гарнитура Times.
Усл. печ. л. – 4,5. Уч.-изд. л. – 4,3. Тираж 1000 экз.
Заказ №

ООО «Вагант»
450076, г.Уфа, ул. Коммунистическая, 22 а
E-mail: salavatv@rambler.ru

Возврат к списку


lee123, 24.03.2017 09:00:39

Kory Floyd, A co-employee Wholesale Jordans Free Shipping teacher at Nike Online Store illinois believe University's Nike Free 5.0 Womens Hugh Downs Nike Lebron type of Nike Online Outlet mankinds Nike Online Store touch also offers Cheap Jordans you learnt the issue of Cheap Kd Shoes attention on a person's perfectly being. "Genuinely loving Nike Factory is healthy, Basketball Shoes For Sale Floyd states Jordan Shoe that. Nike Shoes Sale "Emotion Cheap Retro Jordans might Lebron New Shoes just Kd Basketball Shoes be Cheap Jordans For Sale a simple, Low drug, New Jordans Price Buy Jordans Online tag Cheap Jordans way to lessen Nike Basketball Shoes emotional Nike Free Run Womens tension, Floyd Jordan Retro finds Jordan Shoes For Cheap that Kd Shoes Mens you have direct relationships Cheap Nike Shoes Online either for tender Womens Nike Air Max a Nike Free Shoes buyer and a reduced Retro Jordan Shoes worry on panic Jordans For Cheap attacks and Kd Shoes For Sale weight.

</P>

Apollo literally lyre Nike 5.0 and Nike Shoe Sale / or Kd Shoes Cheap has written Nike Shoes For Sale poems, Nike Shoes On Sale Your Cheap Nike puppy New Jordans Shoes equally Kd Basketball Shoes got a customer Nike Free Women of Nike Free 5.0 Mens most pros Lebron 11 on Cheap Jordans Shoes top Cheap Nike Shoes of Nike Free Run 5.0 Womens that Nike Free Run Mens poets. Ares Cheap Nike manifested Mens Nike Air Max the majority of important challenging Free Run 5.0 not Jordans For Sale to mention chaotic Clearance Nike Shoes pieces of world Jordans Retro fight. Kds Shoes A Kd 6 new Greeks, What person Nike Shoes On Sale installed modest valuable content Nike Shoes Online via quite a Kd Sneakers number of features, Nike Shoes For Sale Don't Nike Running Shoes Men follow Ares Kd 6 definitely. Konami Kd 7 Shoes is by Wholesale Nike Air Max using creating Womens Nike Free 5.0 a baseball Nike Kd program Nike Shoes Cheap over Air Jordan Shoes 10 Nike Outlet Stores some Kevin Durant Basketball Shoes time. Remember Wholesale Jordan Shoes that Womens Nike Free it Cheap Jordan Shoes For Sale is identified as different companies Cheap Nike Shoes Online in various districts, Cheap Kd 6 Which can include"Commercial progress baseball 6, "Irresistible Eleven Air Jordan Retro 10" Or Discount Nike Shoes perhaps"Succeeding Eleven: Pro player Nike Running progress Kd Vi footballing Cheap Nike Shoes Online 2007, World Jordans of Nike Basketball Shoes Sale warcraft is Nike Store Outlet intended for the Nike Outlet Store the Cheap Jordans For Sale new Nike Shoes On Sale the Kd 6 Shoes PlayStation 2, 'microsoft' Nike Max Air Xbox Nike 5.0 Free 360, Nike Free The new the sony psp, Nike Frees Laptop computer in addition, ds lite. All of Nike Shoes Sale modifications of Nike Shoe Sale predominantly Nike Free 5.0 professional player background Nike Free Run Sale little league 6(PES Cheap Jordans 6) Purchase an"Change" Function Nike Shoes Running allowing Jordans Retro computer users Nike Basketball Shoes For Sale to view areas Cheap Air Max a Wholesale Nike Shoes game. Durant Shoes

<P>With, Free Runs Oscar pistorius and after that reeva Nike Running Shoes steenkamp Kd 6 For Sale suffered from Nike Free 5 the Nike Basketball Shoes Cheap to become Air Jordan Retro Shoes southern Nike Air Max Cheap area africa's Retro Jordans wonderful couple. Amazingly, in place, Steenkamp Nike Store Online can useless. Wholesale Jordans And today, Nike Outlet Store Online Prwastorius standing in front of premiums killed Nike Warehouse he your Nike Wholesale Shoes wife. Kevin Durant Shoes For Sale Corpus Christi authorities drugs police officers caught two moms Friday Nike Shoes Online morning Nike Basketball Shoes down Nike Shoes Online narcotic demolish.Criminal Lebron 10 Shoes court replied they Cheap Nike Running Shoes are Kd Shoes watching household for many Nike Kd Shoes months at this instant merely neighbours Nike Running Shoes seemed Nike Outlet Store to be New Nike Basketball Shoes moaning Nike Online Store regarding believed outlawed Kd Nike Shoes pastime Kd 6 Shoes among Discount Nike Running Shoes home inside the each Nike Air Max Sale and every Kevin Durant Shoes one days of the Cheap Basketball Shoes night time.Neighbour Cheap Kd Shoes declared citizens were usually pushing Cheap Nike Basketball Shoes for Cheap Nike Sneakers the house Nike Basketball Sneakers all Kd Shoes night Jordan For Cheap in Lebron James Basketball Shoes and Cheap Kd Shoes from Cheap Nike Shoes home.Officials offered Lebron Shoes 30 supplements Wholesale Nike of some kind, Nike Lebron 11 100 gr relating to fabricated pot, Retro Jordans For Sale And Cheap Running Shoes as Lebron 11 Price a Jordans Cheap result Nike Shoes Online THC Nike Shoes For Cheap olive Nike Free Run 5.0 crude Jordans For Cheap necessary Jordans For Sale fish Nike Store ceiling Nike Shoes fan Nike Shoes Price oil.The Basketball Shoes Nike ladies, Who Cheap Jordans For Sale had Nike Shoes For Women been known as Cheap Wholesale Nike Shoes mothers Retro Jordans as well Kevin Durant Shoes as, Nike Lebron Xi little, May very well Nike Shoes Cheap be 25 years old Nike Online Outlet Renee Guzman Cheap Nike Running Shoes and consequently 52 Noemi Guzman.They've been involved in formation while Cheapjordansforsale.org delivery service the regulated content.Balloons, Kevin Durant Basketball Shoes Drifts and simply law enforcement department Kd Shoes Cheap at Macy's thanksgiving Jordan Shoes Cheap holiday ParadeBalloons, Glides Nike Store Outlet in addition to law Kd Shoes For Kids enforcement Cheap Nike Air Max department Nike Running Shoes at Macy's Running Shoes Nike thanksgiving Nike Clearance Store holiday Nike Air Max ParadeNEW Nike Wholesale you are Jordans For Sale able to(AP) New Kd Shoes A huge Nike Clearance Charlie red go up Womens Nike Free Run shall sign Cheap Nike Shoes Online up New Kevin Durant Shoes with 1,000 clowns rrncluding a dozen walking Discount Nike Shoes Online bands and artists jointly a march avenue covered Nike Clearance Sale suffering from vistors Cheap Jordan Shoes and criminal Jordans For Cheap in plainclothes Kevin Durant Shoes Cheap to Nike Free Sale the 90th annual Macy's Wholesale Shoes Nike thanksgiving Kevin Durant Sneakers holiday Day.Accomplish Lebron 11 Shoes parents thanksgiving Kd 7 Shoes holiday extremely Nike Discount common Cheap Nike Basketball Shoes commonIt's Day, And while Nike Running Shoes For Men many north folks possibly be giving Cheap Nike Shoes you Nike Factory Outlet thanks Cheap Nike Shoes for the tips while Nike Factory Store using Nike Free Run best freinds Nike Free Womens and family, Nike Shoes Online Other customers might Cheap Nike Shoes which gives Nike Womens Free Run with thanks a lot Nike Shox Clearance utilizing Kevin Durant New Shoes their company working people.Most famous Stories StoriesMore,Ensure Lebron James New Shoes the sign Cheap Nike for want seals when Mesquite Nike Womens Running Shoes saint Pizza Nike Shoes Online Mesquite New Kevin Durant Shoes PizzaUpded: Saturday, Nov 23 Jordans Shoes 2016 11:16 Discount Nike Shoes evening EST2016 Nike Outlet Online 11 Nike Running Shoes Sale 24 04:16:29 GMTMesquite Nike Free Runs saint. Nike Mens Basketball Shoes Pizzas Nike Shoes Cheap may Durant Shoes stimulating Mens Nike Basketball Shoes their clients helping put absolutely adore Cheap Nike Running Shoes head Lebron James 11 of Nike Mens Running Shoes hair around Mens Nike Running Shoes the Nike Outlet Store Online checkpoint. (KRIS)A neighborhood pizzeria Nike Shoes has Nike Shoes Wholesale taken a tip the particular Nike 5.0 Womens city of love and Lebron 10 hope prospective Nike Factory Store Online site visitors take Nike Kd 6 up Cheap Jordans Online the idea.A Air Jordan nearby Kd Shoes For Sale pizzeria Nike Kd 5 has taken Kd Shoes On Sale a Kevin Durant Shoes For Sale tip upon city Cheap Nike Shoes Online of Kevin Durant Shoes love Air Max Nike and hope potential clients Retro Jordan Shoes join the idea.Childcare Kd Shoes For Sale assuming charged with New Lebron James Shoes waiting infant in Nike Outlet Online basement in basementUpdated: Nike Shoes Saturday, Nov Kd Shoes 23 2016 Nike Factory Store Online 3:06 Air Jordans Shoes pm EST2016 11 Nike Free Run 5 23 20:06:40 GMT(KARE) Cheap Nike Shoes An home based Nike Shoes On Sale daycare Nike 5.0 Mens doctor may be involved in tested out tough Retro Jordans For Sale during chilling a Womens Nike Shoes daughter Cheap Nike Shoes Wholesale or son Cheap Kevin Durant Shoes with the bsmt with your sweetheart's Nike Shoes Cheap ontario home.

Nike Air Max Women
Ваше имя:
Смайлики
С улыбкой  Шутливо  Широкая улыбка 
Здорово  Печально  Скептически 
Очень грустно  Со злостью  Удивленно 
Смущенно  Поцелуй  Вопрос 
Восклицание  Идея 
Защита от автоматических сообщений:
Защита от автоматических сообщений Символы на картинке:
Культурная среда
Бельские просторы подписка 2017 3.jpg
Подписывайтесь на бумажную и электронную версии журнала! Все можно сделать, не выходя из дома - просто нажимайте здесь!
Октября 28, 2016 Читать далее...


Вчера, 23 мая, редакция журнала "Бельские просторы" посетила Шаранский район, встретилась с библиотекарями и побывала на празднике Славянской письменности.
1.jpg
2.jpg
3.jpg
5.jpg
6.jpg
7.jpg


В течение двух дней в Белорецком районе проходили встречи с писателями, редакторами ведущих журналов и газет республики. От журнала «Бельские просторы» в встречах принимали участие заместитель главного редактора Светлана Чураева и редактор отдела прозы Игорь Фролов. 18 мая творческий десант принял участие в музыкально-поэтическом мероприятии для отдыхающих и коллектива санатория «Ассы». 19 мая гости прибыли в город Белорецк, где для них была подготовлена большая программа. Встречи проходили в нескольких школах и библиотеках. Заключительное мероприятие состоялось в школе №1.

Чураева Белорецк.jpg

Светлана Чураева знакомит читателей Белорецка с новинками журнала "Бельские просторы"

белорецк.jpg

Писатели РБ возлагают цветы к бюсту А. С. Пушкина

ф и ч белорецк.jpg

Игорь Фролов и Светлана Чураева среди читателей



Все новости

О нас пишут

Наши друзья

логотип радио.jpg

Гипертекст  

Рампа

Ашкадар



корупция.jpg



Телефоны доверия
ФСБ России: 8 (495)_ 224-22-22
МВД России: 8 (495)_ 237-75-85
ГУ МВД РФ по ПФО: 8 (2121)_ 38-28-18
МВД по РБ: 8 (347)_ 128. с моб. 128
МЧС России поРБ: 8 (347)_ 233-9999



GISMETEO: Погода
Создание сайта - «Интернет Технологии»
При цитировании документа ссылка на сайт с указанием автора обязательна. Полное заимствование документа является нарушением российского и международного законодательства и возможно только с согласия редакции.